Внутри вышки управления аэродрома «Заповедник-2» царила тишина, нарушаемая лишь мерным гулом приборов и потрескиванием радио. Воздух был насыщен запахом старого пластика, кофе и напряжения.
Полковник Волков стоял у панорамного стекла, его костлявые пальцы сжимали краешек стола. На нём была его старая, выглаженная до хруста лётная куртка, все знаки отличия на месте. В наушниках звучал спокойный, чёткий голос командора Соколовой.
««Заповедник», я — «Цитадель». Погода на маршруте соответствует минимальным требованиям. Цель подтверждена. Разрешаю взлёт по готовности. Удачи.»
Волков сделал глубокий вдох. Воздух пах озоном и далёкой грозой.
—«Цитадель», «Заповедник» принял. Разрешаю взлёт, — его голос, обычно хриплый, звучал непривычно твёрдо и чисто. Он переключил канал. — «Борт 24», «Борт 37». Полоса чиста. Ветер попутный, два метра. По готовности — взлёт. Первым — «24».
Внизу, на идеально чистой полосе, ожили две стальные птицы. Закрылки вышли, двигатели завыли, набирая обороты. Звук из рокота перешёл в оглушительный, сокрушающий рёв, от которого задрожали стёкла вышки. Первый истребитель, «Борт 24», сорвался с места и помчался по бетонке, его силуэт стремительно набирал скорость, пока нос не задрался вверх, и он, оторвавшись от земли, устремился в серое утро. Следом, с интервалом в несколько секунд, взмыл «Борт 37».
Волков прильнул к стеклу. По его щекам, изборождённым морщинами, беззвучно потекли две узкие, горячие струйки. Он не пытался их смахнуть. Его глаза, ясные и острые, неотрывно следили за двумя набирающими высоту точками. В горле стоял ком, но когда он нажал кнопку передачи, голос его был твёрдым, как сталь фюзеляжа:
—«24», «37». Набор высоты до двух тысяч. Выполнить прощальный круг над домом.
Самолёты, сделав красивый вираж, легли в круг. Они прошлись над ангарами, над рулёжками, над зданием штаба. И когда они заходили прямо на вышку управления, случилось то, чего никто, кроме Волкова, не ждал.
Оба истребителя синхронно, с филигранной точностью, качнули с крыла на крыло. «Борт 24» — влево, «Борт 37» — вправо, а затем — наоборот. Это был не уставной сигнал. Это был их старый, ещё с земных учений, фирменный знак приветствия своему командиру крыла. Последний салют.
Внизу, на лётном поле, собрался весь персонал аэродрома — техники, механики, диспетчеры, караул. Они смотрели вверх, заворожённые. И когда самолёты качнули крыльями, старый старшина, обслуживавший их долгие годы, первый вытянулся в струнку и резко поднёс руку к виску. За ним, как по команде, щёлкнули каблуками, и две сотни рук взметнулись в прощальном салюте стальным птицам и их безумному, верному полковнику в вышке.
Волков видел это сквозь застилающие глаза слёзы. Он отдал честь своим мальчишкам, глядя им вслед.
—Спасибо, сынки, — прошептал он в микрофон, не включая передачу. Потом, собравшись, скомандовал: — «24», «37». Задание подтверждаю. Пролёт над «Цитаделью» для демонстрации. Далее — на боевой курс. Боги войны с вами. Возвращайтесь.
Два Су-27, сделав последний вираж, устремились на запад, к силуэтам Анклава.
---
В Анклаве день начинался как обычно. Пока не раздался звук. Сначала далёкий гул, похожий на гром, но слишком ровный и долгий. Потом он нарастал, заполняя улицы, проникая в дома, заставляя людей останавливаться и вскидывать головы.
И они увидели.
Два клина, плывущих в небе на такой скорости, что казалось — вот-вот, и они разорвут саму ткань реальности. Они прошли над «Цитаделью», над кварталами, над рельсами железной дороги. Солнце сверкнуло на их крыльях.
На улицах началась стихийная реакция. Те, кто пришёл со Старой Земли — инженеры, старые солдаты, учёные — замирали, узнавая силуэты. На их лицах было что-то среднее между шоком, ностальгией и гордостью. «Смотри… Господи, да это же «сушки»… «Двадцать седьмые»… Они летают…» — слышалось в толпе.
Те кто родился в этом мире, смотрела с открытыми ртами, не понимая до конца, но чувствуя мощь и красоту. Кто-то из толпы начал хлопать. Аплодисменты, поначалу робкие, подхватились другими. И скоро весь город, казалось, аплодировал этим стальным призракам из другого мира, вырвавшимся на свободу.
Самолёты, будто чувствуя аудиторию, выполнили несколько нерезких, но впечатляющих манёвров — синхронный вираж, проход с креном. Это было сдержанно, безопасно, но невероятно эффектно. Затем они разом взяли курс на восток, их силуэты быстро уменьшились, а рёв двигателей растворился вдалеке, оставив после себя звенящую тишину и море перешёптываний.
На площадях и в столовых, в цехах и в казармах — везде только и говорили об этом.
«…видел?Это же легендарные Сушки! Говорили, Волков их хранил…»
«…как они летят…быстрее мысли…»
«…а куда они,на восток? Значит, правда, там что-то начинается…»
«…помню,на Земле, на параде… аж мурашки…»
Это был не просто пролёт. Это было напоминание. Напоминание о том, откуда они пришли. О той невероятной мощи, которая дремала в их ангарах. И предупреждение — тому, кто ждал их слабости. Призраки прошлого вышли на патрулирование. И их рык, прокатившийся над городом, был слышен далеко за его пределами.
Обновлено: 08.04.2026