Серое, предрассветное небо над плацем «Рассвета» отражалось в стеклах защитных очков и полированных стволах оружия. Старшие курсанты стояли в полной боевой экипировке Анклава: лёгкие композитные бронежилеты, шлемы с тактическими визорами, непривычно тяжёлые и прохладные в руках автоматы. Ветер трепал край плаща-палатки, закреплённого на снаряжении Лейры.
Перед строем, отбрасывая длинную тень, стоял лейтенант Вальс. Его лицо, обычно выражавшее лишь сухую требовательность, сейчас было вырезано из гранита.
—Приказ командования Анклава, — его голос, усиленный микрофоном в воротнике, резал утреннюю тишину. — В связи с прямой военной угрозой на восточных границах союзного королевства Аргил, для усиления охраны стратегически важных мирных поселений и демонстрации решимости... старшие курсанты назначаются в оперативное подчинение действующим офицерам для выполнения боевой задачи.
Слова «боевая задача» прозвучали не как абстракция из учебника, а как металлический щелчок затвора, впервые вставшего на боевой взвод. В строю не дрогнул ни один мускул, но воздух стал плотнее.
— Задача: оборона и патрулирование поселении «Восточный рубеж». Командир пятой группы — лейтенант Фрия. В состав её группы включены: старшие курсанты Лейра, Силь, Боргард, Фирель, Аранион. А также два взвода рядовых из роты быстрого реагирования. Техническое обеспечение: одна тяжёлая гусеничная машина «Вепрь» и одна боевая платформа «Гоплит».
Лейтенант Вальс отдал честь.
—Удачи. Выполняйте приказ.
Колонна двинулась не с плаца, а с удалённой точки сбора на окраине Анклава. Там, в клубах выхлопных газов, их уже ждала Фрия. Она была облачена в такую же экипировку, но на ней всё сидело иначе — как вторая кожа. Её взгляд, пробежав по каждому лицу, не выискивал страх, а фиксировал состояние.
—Кратко, — её голос был ровным, без повышения. — Мы — сила сдерживания и наблюдения. Наша цель — не допустить паники, защитить мирных жителей и не дать противнику разведать подходы. Дисциплина, осмотрительность, чёткое выполнение команд. Вы знаете, что делать. По машинам.
Погрузка прошла быстро и молча. Фрия забралась в кабину «Вепря» рядом с водителем-механиком. Пятёрка курсантов и солдат — в тентованный кузов грузовой машины,«Гоплит» на колесном прицепе с зади.
Дорога на восток была долгой и тряской. В кузове, под рёв двигателя и грохот колёс по разбитой дороге, царило напряжённое молчание. Силь перебирала упаковки с кровоостанавливающими бинтами, Фирель смотрела в узкую щель, Лейра проверяла крепления своего снаряжения. Боргард пытался что-то сказать, но слова терялись в грохоте.
Аранион сидел, прижавшись спиной к кабине, его пальцы бессознательно сжимали и разжимали ложу автомата. Но в глазах горел не страх, а странный, почти фанатичный огонь.
—Я же говорил, — проговорил он вдруг, и его голос, сорвавшийся на полтона выше, пробился сквозь шум. — Всё это время я говорил. Стрелы в небе. Громовые птицы. Они существуют.
Боргард, сидевший напротив, фыркнул:
—Опять за своё, Аранион! Сказки для детей и пьяных торговцев. Напугались тогда чего-то в дыму да грохоте, теперь легенды сказывают.
— Это не сказки! — в голосе Араниона зазвучала не обида, а жаркая убеждённость. Он лихорадочно полез во внутренний куртки и достал аккуратно сложенный, чуть помятый лист плотной матовой бумаги. Развернул его перед собой. — Смотрите!
На бумаге была чёткая чёрно-белая фотография. На ней, в стерильном свете огромного ангара, стояли два изящных, стремительных силуэта. Крылья стреловидной формы, два киля, острые, хищные носы. Под фотографией — лаконичная подпись: « Су-27 . Хранилище «Заповедник-2».
В кузове воцарилась тишина, сквозь которую ясно слышался только рёв мотора.
—Лейтенант Вальс, — торопливо пояснил Аранион, видя их изумление. — В архивах. Я просил... настаивал. Вот они. Истребитель. Су-двадцать семь. Они здесь. Они правда есть!
И в этот самый момент, когда все пятеро впились взглядом в неопровержимое доказательство, мир снаружи взорвался.
Не взрывом. Грохотом. Глухим, нарастающим, рвущимся из самой выси гулом, который не звучал, а вдавливался в череп, в грудь, заставляя вибрировать стальные борта машины. Он нарастал с чудовищной, неземной скоростью, превращаясь в оглушительный, всепоглощающий рёв, от которого инстинктивно хотелось закрыть уши и пригнуться.
— Что это?! — крикнул Боргард, уже не шутя, а вжимаясь в борт.
Все бросились к заднему пологу. Аранион был первым, откинув брезент.
Над ними, разрезая лазурь неба, пронеслись две молнии. Два стремительных, невероятно красивых силуэта, оставляющих за собой длинные, медленно тающие белые шлейфы-раны на небосводе. Они летели так низко, что, казалось, сейчас зацепят верхушки дальних сосен, и так быстро, что глаз едва успевал запечатлеть их форму — изящную, смертоносную, совершенную. Воздух содрогнулся от запоздалого, мощного звукового удара, встряхнувшего многотонную машину, как игрушку.
Аранион, вцепившись в стойку, смотрел им вслед. Его рот был открыт, глаза — огромные, полные немого, абсолютного торжества и благоговения. Он так потянулся за уходящим видением, что его туловище опасно перевесилось за борт, и его едва успели схватить за разгрузку Лейра и Боргард.
— Видели?! — выдохнул он, когда снова смог говорить. Его голос был хриплым от восторга. — Видели?! Это они! Они летят!
В кузове не было больше места ни шуткам, ни сомнениям. Было лишь ошеломлённое, благоговейное молчание, сквозь которое ещё долго пробивалось эхо уходящего вдаль, в сторону границы, рокота реактивных двигателей.
Дорога казалась уже не такой долгой. И тень над восточным горизонтом теперь отбрасывали не только тучи возможной войны, но и два стремительных силуэта, ушедших в небо. Аранион больше не смотрел на фотографию. Он смотрел вперёд, и в его глазах, поверх страха перед неизвестностью, горела теперь непоколебимая уверенность. Он был прав. И это меняло всё.
Обновлено: 08.04.2026