Дома стояли бок о бок, калитки разделяло всего метров семь-восемь, так что не успели они переброситься и парой слов, как уже вошли во двор старшего брата.
Едва переступив порог, они увидели женщину средних лет: вооружившись шумовкой, она зычно раздавала указания мужу, работавшему во дворе.
— Невестка, — позвал Ду Хэн.
— О, Сяо Хэн вернулся! — Чжан Сумэй обернулась на голос. — Я еще раньше услышала, как калитка скрипнула, сразу поняла – ты. Ступай скорее в дом, пельмени почти готовы.
Ду Хэн улыбнулся, но не спешил заходить, как велела невестка. Вместо этого он подошел к брату, намереваясь подсобить тому с мешками угля.
— Старший брат, давай я помогу.
— Топай давай в дом, — Ду Пин смерил брата притворным пренебрежением; лицо его, тронутое ранними морщинами, казалось старше своих лет. — Что толку от твоих силенок?
— И то верно, не пачкайся, — невестка решительно взяла Ду Хэна за плечо и потянула к дверям. — Всего один мешок остался, муж сам управится. Иди в дом, я сейчас положу тебе пельменей.
Услышав, что работы осталось на один мешок, Ду Хэн не стал настаивать и послушно зашел в комнату.
Эти двое были его единственными близкими. Говорят, что старший брат заменяет отца, а жена старшего брата – мать. Ду Пин и Чжан Сумэй действительно стали для него таковыми.
Чжан Сумэй была одноклассницей Ду Пина по начальной школе. Жили они неподалеку, хоть и в разных деревнях. Когда она выходила замуж за Ду Пина, Ду Хэн еще только пошел в первый класс, а во владении семьи было лишь три старых ветхих комнаты.
Но она не побоялась трудностей. Наперекор давлению родителей она не взяла ни юаня в качестве выкупа за невесту и вошла в этот нищий дом. Все эти годы она плечом к плечу с мужем тянула хозяйство и трудилась, чтобы дать Ду Хэну возможность окончить университет.
Впрочем, оба брата оказались не из ленивых. Ду Пин выучился на каменщика и, удачно попав в волну активного строительства в деревнях, стал известным на всю округу мастером. Он не только выучил брата, но и выстроил пять просторных комнат в одноэтажном доме, а позже помог Ду Хэну возвести собственный двухэтажный особняк.
Ду Хэн тоже не подкачал: окончил Цзиньчжоуский колледж китайской медицины и успешно прошел отбор на государственную ставку (бяньчжи) в Центр здравоохранения. Пусть это было низовое учреждение, работа считалась стабильной, уважаемой, да и на кусок хлеба с маслом всегда хватало.
В доме царила атмосфера тепла и согласия. Маленький Ду И уже вовсю орудовал палочками, ожидая, когда мать поставит пельмени на стол. Даже под строгим взглядом сестры он невозмутимо держал приборы наготове. Пельмени были любимым блюдом младшего дяди, но и он сам обожал их ничуть не меньше.
Ду Хэн с улыбкой помог племяннику смешать соус для макания, уговаривая его не спешить, и привычно вытер ему нос, который у мальчишки вечно был мокрым.
Когда тарелки наконец оказались на столе, в комнату вошел умывшийся Ду Пин. Увидев Ду И, которого Ду Сюэцзин пыталась призвать к порядку, и ожидающего их Ду Хэна, он лишь фыркнул:
— Хватит шуметь, ешьте давайте.
Но, несмотря на ворчание, он первым делом положил пельмень в тарелку сыну, и только после этого все приступили к трапезе. Таковы были порядки, которые Чжан Сумэй привнесла в этот дом: строго, порой старомодно, но все к этому привыкли и считали это правильным.
— Сяо Хэн, старый секретарь из семьи Лян совсем плох, — проговорил Ду Пин между делом, приступая к еде. — Зайди к нему завтра, проведай.
Речь шла о человеке, который больше всех помогал братьям в их самые трудные времена.
Ду Хэн проглотил пельмень и, потянувшись за следующим, удивленно спросил:
— На прошлой неделе он ведь еще бодряком держался. В воскресенье видел, как он у ворот на солнышке грелся. Как же так – «совсем плох»?
— Годы, — коротко бросил Ду Пин. — Время пришло.
— В больницу возили?
— Возили. Врачи говорят – общая слабость. Человек состарился, органы отказывают, медицина тут бессильна.
— Хорошо, завтра с утра загляну.
Невестка принесла еще одну тарелку горячих пельменей прямо из кастрюли.
— Там у порога яйца и молоко куплены, не забудь забрать, когда пойдешь. Возьмешь завтра с собой к Лянам.
Ду Хэн кивнул и подвинул тарелку на середину стола:
— Невестка, садись уже с нами. А то остынут, слипнутся – невкусно будет.
— Ешьте, ешьте, я сейчас последние доварю и приду.
Заметив, что жена собирается варить добавку, Ду Пин отложил из своей порции несколько горячих штук в её маленькую пиалу, где уже и так высилась приличная горка.
— На самом деле, если старый секретарь уйдет сейчас, это будет даже к лучшему, — со вздохом добавил Ду Пин.
Ду Хэн молча кивнул, соглашаясь. Старому секретарю уже восемьдесят один. Если уйдет вот так, без мучений и затяжных болезней – это действительно можно считать благословением.
Совсем другое дело – его жена, бабушка Лян. Ей семьдесят восемь, но из-за рака прямой кишки ей пришлось перенести стомирование. Теперь она прикована к постели, а когда приходят приступы боли, кричит так, что сердце разрывается. Сначала ей хватало одной таблетки обезболивающего в день, потом перешли на три, а теперь дают уже по пять раз на дню. Видеть такие страдания невыносимо.
Дети из сыновней любви настояли на операции, и жизнь старушке действительно продлили. Но теперь, день за днем слушая ее истошные вопли, невольно задумываешься: хотели бы дети или сама мать такой участи? И старики, и молодежь уже на грани нервного срыва. Такая жизнь – сплошная мука.
— Брат прав, такой уход – избавление для всех. Только вот как бабушка Лян без него будет?
— Да так же, как и сейчас, — невестка наконец села за стол и подтянула к себе пиалу, наполненную мужем. — А как иначе? Будет и дальше пить обезболивающее, а сыновья, внуки и правнуки присмотрят.
Она строго взглянула на мужчин:
— Всё, хватит об этом за едой. Смените тему.
Ду Хэн усмехнулся. Он уже почти насытился и перевел взгляд на племянницу, которая тоже отложила палочки.
— Цзинцзин, ты уже решила, в какой вуз будешь поступать?
Ду Сюэцзин замялась и промолчала.
Зато Чжан Сумэй сердито зыркнула на Ду Сюэтин:
— Третий класс старшей школы две недели как начался, только первый тест провели – и меня уже к директору вызывают! Университет? С ее успехами на рынке семечками торговать не возьмут!
— Я просто не выспалась! — Вскинулась Ду Сюэцзин. — В день экзамена по математике меня почему-то так в сон клонило, ничего не соображала.
Ду Хэн примирительно махнул рукой:
— Ничего страшного. У тебя всегда были хорошие оценки, один провал ничего не значит. Ты скажи лучше, кем сама хочешь стать?
Девочка не решалась ответить, то и дело опасливо поглядывая на мать.
— Да говори уже, раз спрашивают, — буркнула Чжан Сумэй. — Что ты на меня вылупилась?
— Я хочу в медицинский, — набравшись храбрости, выпалила Ду Сюэцзин.
— Отличный выбор, — Ду Хэн искренне удивился её нерешительности.
— Но мама хочет, чтобы я шла в педагогический, — Ду Сюэцзин с обидой посмотрела на Ду Хэна. — Младший дядя, ну уговори ты ее!
У Чжан Сумэй были свои резоны:
— Ты девчонка, работа врача – это каторжный труд, ты просто не сдюжишь. А учителем – красота: с девяти до пяти, отпуска летом и зимой… И к тому же…
Чжан Сумэй осеклась и посмотрела на Ду Пина. Тот лишь тяжело вздохнул и промолчал.
Обновлено: 20.02.2026