Увидев, что жажда убийства в глазах А-Шуй угасла, Вэнь Чаошэн вздохнул с облегчением. Он скомкал рисунок, сунул его за пазуху и поспешил за ней. Но А-Шуй, нарочно или нет, шла так быстро, что он не мог разглядеть её лица.
— Ещё кое-что... — сказал Вэнь Чаошэн, замедляя шаг и идя за ней. — Этот Лу Чуань, он, похоже, знает о твоём существовании, но не знает тебя в лицо.
— Откуда ты это взял? — донёсся до него сквозь ветер её голос.
Вэнь Чаошэн в подробностях рассказал, как тянул время, и как при упоминании о «раненой женщине за городом» изменилось лицо Лу Чуаня.
А-Шуй остановилась и посмотрела на него.
— Ты сказал, что раненая женщина подарила тебе ночь любви? Расскажи-ка поподробнее.
— Главное разве не в том, что Лу Чуань, услышав о тебе, тут же начал расспрашивать? — растерялся Вэнь Чаошэн.
— Мне это неинтересно.
— Я не описывал тебя, — закатил он глаза. — В мире полно раненых женщин, кто знает, о ком я говорил? Я просто тянул время, чтобы выжить, выдумал то, чего не было, чтобы отвлечь его. Иначе, когда ты пришла, я бы уже был трупом. К тому же, женщина на моём рисунке — полная, я специально избегал твоего телосложения. Так что не вижу причин для обид. Не веришь — посмотри.
Он достал скомканный рисунок, но не успел развернуть, как А-Шуй выхватила его.
— Если уж речь идёт о жизни, в следующий раз можешь меня выдать, — сказала она, посмотрев на него. — Ничего страшного.
— Не всё так просто, — вздохнул он. — Этот человек — из столицы, и, похоже, шишка большая. Раз уж он приехал в уезд Горького Моря, значит, дело важное. Чем больше я скажу, тем больше покажу, что знаю. В любом случае — смерть. Жаль, он запомнил моё лицо. Теперь мне и ночью в городе не погулять.
— В следующий раз, когда пойдёшь что-то выяснять, я пойду с тобой, — сказала А-Шуй, глядя на его поникшее лицо. — Они действуют тайно, значит, чего-то боятся. Может, Стражи Белого Дракона... так что днём, на людях, безопасно. Если поднимется шум, им будет нелегко его замять. Не будут же они из-за мелочи навлекать на себя большую беду.
Она наклонилась к его уху.
— И ещё одно, — серьёзно прошептала она. — В следующий раз, когда будешь рисовать женщину, на левой груди родинку не рисуй... понял?
Вэнь Чаошэн невольно опустил взгляд.
— У тебя и вправду есть?
— Хочешь посмотреть? — вскинула она бровь.
— Нет, и рисовать больше не буду, — отступил он на полшага.
На этом инцидент был исчерпан. А-Шуй, забрав рисунок, больше не придиралась.
— Раны твои заживают? — спросил он, глядя на её хромающую спину. — Может, принести лекарств?
— Не умру, — донёсся до него сквозь ветер её голос.
Вернувшись в дом Фань Ювэя, Вэнь Чаошэн подбросил дров в жаровню, вскипятил воды, налил в таз, разбавил снегом и, опустив в горячую воду ноги, стал греться.
Вскоре рядом с его ногами появились другие — маленькие и белые.
Горячая вода покрыла щиколотки А-Шуй. Она с наслаждением вытянула ноги, и на её лице, разгладившемся и посветлевшем, выступили мелкие капельки пота.
— Ты сегодня опять ходила в управу? — спросил Вэнь Чаошэн.
— Если бы я не пошла, ты бы сегодня умер, — сказала она. — Или ты надеялся, что тебя спасёт этот Чунь Цюн?
— Я знаю. Я имею в виду, зачем ты ходила к нему?
— Выяснить причину смерти Лю Цзиньши.
— Просто так спросила? Нож к горлу приставила?
— Вроде того. Голому разбой не страшен. Ему есть что терять, мне — нет. Он не хотел со мной связываться, предложил сделку. Но тут та девушка забарабанила в ворота, сказала, что в Павильоне уток-мандаринок что-то случилось. Что именно — не сказала. Я почувствовала неладное и пошла.
Вэнь Чаошэн усмехнулся. Надо же, эти люди, кичащиеся своей властью, столкнувшись с такой прямой и безжалостной разбойницей, как А-Шуй, оказались совершенно беспомощны.
Они, конечно, могли бы с ней справиться, но это стоило бы им слишком дорого и наделало бы много шума.
Вэнь Чаошэн знал, что в уезде были люди из Стражи Белого Дракона. И, судя по реакции Лу Чуаня, их цель была как-то связана с его делами. А где конфликт интересов, там и до вражды недалеко.
Вылив воду, Вэнь Чаошэн вернулся. А-Шуй смотрела на него.
— Что? — спросил он.
— Я не ошибаюсь, рядом с тобой было двое. Тот худой, в чёрном, — мастер не из слабых. Как ты у них под носом умудрился передать той девушке весточку, чтобы она позвала на помощь?
Она, может, и не была так проницательна, как Вэнь Чаошэн, но и дурой не была. Она долго думала, но так и не поняла.
— Мы с ней познакомились случайно, — улыбнулся Вэнь Чаошэн, забираясь на кровать и укутываясь в одеяло. — На пятидесятилетии Лю Цзиньши она играла мелодию, которой я её научил. Мы тогда долго болтали за городом. Один из мотивов был похож на звук, который издают повозки стражи в одной стране, когда едут на задержание. Я тогда, напевая ей, ещё и особый жест показывал...
Он провёл в воздухе пальцем вертикальную черту.
— Погоди, Вэнь Чаошэн, — задумалась А-Шуй. — Что значит «задержание»? И почему повозки издают звуки?
— Ну, «задержание» — это когда стража едет ловить преступников, — с трудом подбирая слова, объяснил он. — А звуки... ну, потому что на повозке обычно сидит музыкант. Он дует в свирель, и получается что-то вроде «виу-виу-виу».
А-Шуй прищурилась и откинулась назад. Такое диковинное зрелище, похоже, поразило её воображение.
— Стража ловит преступников... на повозке... с музыкантом?
— Для устрашения, наверное, — кашлянул Вэнь Чаошэн. — Да и улицы в той стране забиты повозками. Услышав этот звук, прохожие знают, что едет стража, и уступают дорогу...
Обновлено: 22.01.2026