Вэнь Чаошэн перевёл стрелки на Стражу Белого Дракона, и Лу Чуань ему поверил.
Из всех известных сил в мире боевых искусств Стража Белого Дракона была самой таинственной. Они служили правящему дому Ци. Такие организации, как Павильон Небесных Тайн, «Девять Песен» и «Ванчуань», хоть и были связаны с дворами четырёх царств, но лишь постольку, поскольку были достаточно сильны и полезны. Эта связь не была глубокой.
А Стража Белого Дракона была создана по воле правящего дома, и общались они лишь с самыми знатными вельможами. Простому человеку, такому, как Вэнь Чаошэн, без связей и способностей, никогда бы не довелось с ними столкнуться.
Именно поэтому, когда Вэнь Чаошэн в подробностях описал их, Лу Чуань ему и поверил.
Он повертел в руках письмо. Вскоре появился Цянь Люй, уже без своего гигантского клинка, в простом чёрном халате. Он подошёл к Лу Чуаню и протянул ему бумагу.
Лу Чуань пробежал её глазами.
— Вэнь Чаошэн... хм, не так давно стал подданным Ци. А откуда ты? Что ты забыл в царстве Ци, да ещё и в такой дыре, как уезд Горького Моря?
Вэнь Чаошэн отпил чаю. Его взгляд скользнул по пустующей сцене. Нужно было тянуть время.
— Это долгая история. Не знаю, есть ли у вас время слушать.
— Говори, — улыбнулся Лу Чуань, постукивая палочками по тарелке. — Пока не доедим, время есть. Если развлечёшь, может, и отпущу живым.
Вэнь Чаошэн, конечно, не поверил ни единому его слову, но изобразил на лице радость и принялся сочинять.
В этом он был мастер.
По сравнению с Лу Чуанем, он видел и знал гораздо больше.
Вэнь Чаошэн выдумал несуществующее государство «Мин» и за полчаса заставил Лу Чуаня поверить в его существование. Тот сначала слушал без особого интереса, но, когда узнал, что основателем «Мин» был нищий, заинтересовался.
А раз появился интерес — появилось и терпение.
— ...а в уезд Горького Моря я попал, потому что выбора не было. «Мин» находится за пустыней, за тысячи ли отсюда. Из-за дворцового переворота мы, сотня человек, бежали. Выжил лишь я один. Прежний глава уезда, Лю Цзиньши, не пустил меня в город, потому что у меня не было десяти лянов серебра. Я три года прожил за стенами. Если бы не мой опыт выживания в пустыне, я бы не выдержал.
Лу Чуань посмотрел на Цянь Люя.
— В документах этого нет, — сказал тот. — Но когда я наводил справки, писарь, отвечавший за учёт населения, упомянул, что Вэнь Чаошэн и вправду три года прожил за городом. А подданство ему даровал уже Чунь Цюн.
— Какой добрый этот Чунь Цюн, — причмокнул языком Лу Чуань. — В такое смутное время впускать в город изгнанника. Не боится навлечь беду? Я-то думал, он осторожен, а оказывается, мне и за ним приходится подчищать.
При этих словах сердце Вэнь Чаошэна сжалось.
Он посмотрел на Лу Чуаня, хотел спросить, убьёт ли он его сегодня. Взгляд его упал на сцену.
— О, цитристка пришла! — громко сказал он.
Все обернулись. Сы Сяохун, только что вышедшая на сцену, с удивлением посмотрела на него. Их взгляды встретились, и Вэнь Чаошэн тут же незаметно провёл пальцем в воздухе вертикальную черту.
Глаза Сы Сяохун блеснули. Она тут же схватилась за живот.
— Простите, господа, — сказала она, поклонившись, и её тонкие брови сошлись на переносице. — Мне сегодня нездоровится. Прошу прощения, если испортила вам вечер!
И, не обращая внимания на недовольные возгласы, она скрылась за сценой.
— Странно... — сказал Вэнь Чаошэн, отправляя в рот орешек. — Господин Лу, вы, наверное, часто бываете в Павильоне. Говорят, здешняя цитристка — единственная во всём уезде. А вид у неё, похоже, нездоровый. Но ведь на пятидесятилетии Лю Цзиньши именно она ублажила его слух. Такую-то дойную корову хозяйка Павильона должна беречь пуще глаза. Хотя, похоже, и она не слишком разборчива. Такой знатный господин, как вы, здесь сидит, а она, взглянув в нашу сторону, тут же ушла. То ли и вправду нездоровится, то ли... нашла себе занятие поинтереснее. Может, проверите, господин Лу?
Лу Чуань нахмурился.
Поведение Сы Сяохун и вправду было странным. Он уже хотел было послать за ней Цянь Люя, но слова Вэнь Чаошэна задели его за живое. Если бы он так поступил, это было бы похоже на ревность к какой-то провинциальной девке.
Его гордость не позволяла ему этого сделать.
— Эх, ты, деревня, — сказал он, помолчав и отправляя в рот остывший кусок мяса. — Слышал про лягушку на дне колодца? Ты смотришь наверх и думаешь, что этот клочок неба — и есть весь мир. В столице бесчисленные красавицы готовы были отдать всё, чтобы лишь взглянуть на меня... К тому же, я не люблю слишком молодых. Безвкусные.
— Это да, — подхватил Вэнь Чаошэн, вспомнив изречение какого-то интернет-мудреца из прошлой жизни. — Женщина — как вино. Недобродившее — безвкусно, как вода. А перебродившее — слишком крепко, не всякий выдержит.
Лу Чуань взглянул на него по-новому.
— А ты, сопляк, откуда такой опытный? — с усмешкой спросил он. — Ни денег, ни власти. Какая женщина на тебя посмотрит?
— Ошибаетесь, господин Лу, — таинственно улыбнулся Вэнь Чаошэн. — Денег и власти у меня, может, и нет. Но недавно я подобрал за городом одну раненую женщину. И в благодарность за спасение она подарила мне ночь любви...
Обновлено: 22.01.2026