Глава 9 — Глава 8

Эйда, младшая горничная Герцогского дома Халберн, провела крайне неприятный день. Ничего не ладилось. Старшая горничная то и дело её отчитывала, старшие коллеги сегодня были особенно раздражительны. Напряжённая атмосфера в особняке, вызванная Мехеном и Ареллин, по-прежнему висела в воздухе, и слуги поневоле вели себя осторожно, боясь случайно навлечь на себя гнев. Накопившееся раздражение вот-вот готово было прорваться. — Всё это из-за неё! По правилам обсуждать господ строго запрещалось, но разве в этом был смысл, если не поймают? Поэтому при первой возможности они собирались и вели болтовню: кто из слуг лысеет, кто тайком встречается с кем-то… Сначала обсуждали горничных и управляющих из Академии Эрнст, потом — самого Мехена, а в конце концов добрались и до единственной хозяйки особняка — Ареллин. — Слышала новость? Молодая и «недостаточная» госпожа была их излюбленной темой. «Да она сама ничем не лучше нас», — думали они. И ведь точно знали: даже если эта глупая, ничтожная девчонка услышит их оскорбления в лицо — ничего не сделает. Не посмеет. — Совсем безмозглая! Просто выскочка! — Ну а что? Всё равно её называют «половинкой» — не зря же! — На её месте я бы тут же устроила скандал и потребовала у Мехена их уволить! — А разве она может? Вот поэтому её даже мы, простые слуги, не уважаем! Ведь даже у благородных с «голубой кровью» есть чувства. Они тоже могут обижаться. И плакать. Но Ареллин молчала. Возможно, потому что не хотела расстраивать тех, кто заботился о ней, или верила, что сможет стерпеть — так или иначе, она терпела. Именно поэтому слуги становились всё наглее. Некоторым даже начинало нравиться: можно было прямо в глаза давить на аристократку и не бояться последствий. Но как всё дошло до такого? — Кто…? Эйда оцепенела, увидев перед собой незнакомого ребёнка. Очевидно, он — из знати, но кто именно? Однако одно она поняла мгновенно: «Всё пропало». Они попались. Бум! — На колени! Проявите должное уважение! Вы не смеете даже смотреть на Его Высочество! Грим грозно рявкнул — и горничные мгновенно опустились на колени, склонив головы. Это было въевшееся в плоть и кровь повиновение. В глазах у них читался ужас. — Ваше Высочество, прикажите. «Ваше Высочество?!» Горничные дико закатили глаза. — Э-э… Ваше Высочество… с-скажите, по какому поводу… Ареллин не имела друзей. Это они знали лучше всех. Так почему вдруг кронпринц? В прошлый раз он приезжал, но это был визит с извинениями. «Почему он снова здесь?!» Пессион холодно бросил: — Ты считаешь, что имеешь право меня допрашивать? — …! — Допрос буду вести я. Пусть и ребёнок — но императорская кровь. Тот, кто с рождения был повелителем, несёт в себе естественное величие. Пессион мгновенно завладел ситуацией. Его авторитет и строгая осанка Грима парализовали горничных. — Мне любопытно: что именно вы обсуждали всего минуту назад? Слуги дрожали. — Так кто же не знает своего места? Они инстинктивно поняли: сейчас открыть рот — смерти подобно. По спине пробежал ледяной холод. Только теперь до них дошло: «Если ошибёмся — умрём». Их охватил леденящий ужас. * * * Пессион с рождения был окружён людьми. Люди, которые любили его. Восхищались им. Хотели дружить. Мечтали служить. Стремились приблизиться. Люди, люди, люди. Целое море людей — до тошноты шумное. Он привык считывать их желания — но никогда прежде не сталкивался с злобой. Злобой, полной намерения ранить и унизить. Впервые в жизни он ощутил, как по коже пробежал холодок от чужой злобы. — Почему молчите? Язык отнялся? А минуту назад ведь так хорошо болтали! Пессион никогда по-настоящему не злился. Но сейчас — да, он разозлился. Горничные содрогались, ощущая на себе несформированную, но грозную ауру будущего Мастера Меча, и не могли выдавить ни звука. Шум мгновенно разнёсся по всему особняку. «Ясельная бригада» тоже прибыла на место происшествия. — Что случилось? — Не знаю. — Тише. Чем больше собиралось людей, тем сильнее дрожали горничные. А тем временем Пессион, устроивший переполох в чужом доме, стоял с невероятным спокойствием — будто был здесь полным хозяином. — Что за шум? Наконец прибыл Мехен. Грим внутренне стонал от отчаяния. «Он даже не удосужился объявить о своём прибытии! Где его чувство приличия?!» Но он не останавливал Пессиона — ведь ситуация всё ещё была управляемой. «Пожалуй, лучше уж так, чем полный скандал». В теории, кронпринц мог бы просто наказать слуг и потом уведомить Мехена. Но он сознательно раздул ситуацию — и Грим понимал почему. «Пусть внутренние дела дома решаются внутри. Вмешательство извне — дурной тон». Вот почему он — кронпринц. Даже без расчёта — его действия всегда остаются в рамках разумного. — Ваше Высочество, что вы здесь… Мехен нахмурился, увидев Пессиона — человека, которого здесь не должно было быть, — но тут же перевёл взгляд на Грима и на коленопреклонённых горничных. — М-мехен-ним! Лица горничных побелели. Если перед Пессионом они чувствовали незнакомый страх, то перед Мехеном — страх, которым они жили каждый день. — Х-хнык… хнык… Когда ситуация стала выходить из-под контроля, слуги заплакали. И в этот момент на шум вышла сама Ареллин. — Что здесь происходит? Как только появилась Ареллин, взгляды горничных мгновенно переменились. Они хором склонились перед ней. — Простите! Простите! Пожалуйста, пощадите, госпожа! Простите нас! — П-пощадите! Одна горничная начала бить лбом об пол, умоляя о милости, и остальные последовали её примеру. — Ха! Смешно. Пессион презрительно фыркнул. — Думаете, сейчас извиниться — и всё пройдёт? Глупцы. Вы до сих пор не поняли, в чём дело? Наверное, только такие тупые и осмеливаются прямо в стенах этого дома называть свою госпожу «выскочкой» и «половинкой»! — …! В толпе раздался коллективный вздох ужаса. Не только «Ясельная бригада» и прочие слуги, но даже Мехен нахмурился. Все — кроме одного человека. — А что такого? — … — … Спокойный вопрос Ареллин заставил «Ясельную бригаду» и Мехена сжаться. — Такое случалось и раньше? — Да. — Почему вы нам не сказали? — Ведь они… не соврали же. — … Лицо Мехена искривилось от боли. В этот хаотичный миг Мехен глубоко вздохнул и провёл рукой по волосам. — Хватит. Голос его прозвучал ещё холоднее обычного. — Все — по своим местам. Едва Мехен вмешался, шум мгновенно стих. — А с этими что делать? — Посадить в тюрьму. Сам проведу допрос. * * * Мехен лишь молча посмотрел на Пессиона и Грима — и больше ничего не сказал. …Для Грима это было страшнее любых слов. «Что он замышляет? Почему ничего не говорит?!» Их встречал не Мехен, а его советник Дилан. — Простите, Ваше Высочество. Нам стыдно, что вы стали свидетелем такого позора. — Раз стыдно — значит, вы понимаете, что это позор. — Мы не ожидали вашего визита без предупреждения. Иначе приняли бы вас иначе. — Кхм-кхм… Ну, это… Пессион смущённо откашлялся, услышав едкое напоминание: если бы он заранее предупредил, ничего подобного не произошло бы. Его взгляд снова скользнул к Ареллин, окружённой «Ясельной бригадой». — Главное, чтобы этот вопрос решился справедливо. Я за этим прослежу. — Разумеется. Если Мехен-ним заметил проблему, то половинчатого решения не будет. Дилан мысленно уже проводил горничных в последний путь. Их не убьют — но дадут жизнь, хуже смерти. — Тогда, может, уже пора… — Ареллин! Едва Дилан попытался отпустить гостей, как Пессион бросился к Ареллин. Дилан, застывший с натянутой улыбкой, почувствовал, как Грим похлопал его по плечу. — Извини. — Вы много трудитесь, господин Грим. — Ха-ха. Безмолвно поддержав друг друга, они глубоко вздохнули. Вот уж действительно — высшие слои приносят одни проблемы.