Глава 10 — Глава 10

Глава 10 — Его уважают не за деньги или высокий статус. А за его убийственную внешность, ах, нет… За его благородный и несгибаемый характер, за волю, что не позволяет ему идти на компромиссы даже в самых трудных ситуациях. И вообще, я уже говорила, что у меня ничего нет с сэром Лоэнгрином! — Мало ли священников, которые притворяются праведниками, а на деле оказываются совсем другими? — … От его упрямого желания придраться к каждому слову я потеряла дар речи. «Да что я, чёрт возьми, сделала не так?«» Я не изменяла ему, так почему я должна так долго и нудно оправдываться? Я этого не понимала. Даже если бы у меня действительно были какие-то отношения с Гвинетом, в этом не было бы никакой проблемы. В мире этого романа для взрослых было обычным делом, когда люди — независимо от пола и статуса — заводили себе любовников до или после брака. Особенно для высокопоставленных аристократов пара-тройка интрижек не считалась чем-то зазорным. Негласное правило гласило, что супруги не вмешиваются в личную жизнь друг друга. Так почему же наследный принц, который меня даже не любит, так вцепился в это? В конце концов, не в силах сдержать подступающее раздражение, я выпалила: — А какое ваше дело, что я делаю с другим мужчиной? Не вы ли говорили, что личные чувства не имеют никакого значения? Наследный принц, очевидно, не ожидавший от меня ответного удара, не смог ничего ответить. На его ошеломлённое лицо было очень приятно смотреть. Вернувшись в императорский дворец, Филион всё ещё был не в духе. — Ваше Высочество, вы выглядите обеспокоенным. В герцогстве Дроней случилось что-то неприятное? — спросил Нерва, верный рыцарь наследного принца. — Неприятное, говоришь. Возможно. — Леди Дроней снова пыталась вас соблазнить? — …Нет. Наоборот, она была настолько сдержанной, что это казалось странным. Пусть у Филиона и не было совести, самокритики ему было не занимать. Он прекрасно понимал, что неподобающе вёла себя не Лу, а он сам. Размышляя о своих сегодняшних поступках, он находил их до крайности жалкими. — Точно не знаю… но если она была сдержанной, разве это не хорошо? Меньше хлопот, — простодушно заметил Нерва, который, хоть и был преданным рыцарем, никогда не имел дела с женщинами. Филион проигнорировал его слова. Все его мысли были заняты Лу. Последние её слова никак не выходили у него из головы. «А какое ваше дело, с кем и что я делаю?» Она не ошиблась. Что бы Лу Дроней ни делала с Гвинетом Лоэнгрином — обедала, пила чай или занималась чем-то странным — его это не касалось. — Так почему же мне так паршиво на душе? — Что, простите? Я не расслышал. — … Он знал, что в последнее время Лу изменилась. Просто не придавал этому значения. В течение последних десяти лет победителем всегда был он, а проигравшей — Лу, так что и на этот раз Филион не сомневался в своей победе. Он спокойно ждал, когда Лу поднимет белый флаг и сдастся. Но по какой-то причине на этот раз она упорно держалась. — Нерва, ты помнишь, какой была Лу на моём дне рождения в этом году? — Хм… Не могу вспомнить. — Сказав это, Нерва замер с открытым ртом, словно сам был потрясён своим ответом. — Не может быть. Я действительно не помню, Ваше Высочество! Лу Дроней обычно считалась жизнерадостной и доброй, но стоило делу коснуться её жениха, как она превращалась в другого человека. Особенно это проявлялось на банкетах и праздниках, где собиралось много красивых женщин. Если какая-нибудь девушка казалась ему хоть немного симпатичной, Лу тут же устраивала сцену: хватала её за волосы, обливала водой и портила всем настроение. Из-за этого Нерва уже при одном виде её лавандовых волос начинал содрогаться. — Неудивительно, что ты не помнишь. Её там не было. — Что? Та самая леди Дроней? — Да. В это трудно поверить, но это правда. За несколько дней до дня рождения наследного принца Лу заехала во дворец, чтобы лично его поздравить, но на сам банкет не пришла. А через пару дней Филион от посторонних людей узнал, что она уехала в Священное Королевство. И почти два месяца она и не думала возвращаться. Сначала он почувствовал облегчение, но со временем его начали одолевать сомнения. Филион пришёл к выводу, что это, возможно, не просто прихоть Лу, а воля всей семьи Дроней. Неужели высокомерный герцог Дроней решил разыграть какую-то интригу против императорской семьи? Другого объяснения поведению Лу он найти не мог. Он несколько раз наведывался в герцогство, делая вид, что беспокоится о Лу, а на самом деле пытаясь прощупать намерения герцога и герцогини. Если бы он заметил нечистые намерения, то собирался ограничиться предупреждением. Как бы его это ни раздражало, семей, столь же полезных, как дом Дроней, было немного. Однако герцог и герцогиня, казалось, были только рады его вниманию. Филион не доверял их реакции. Он прекрасно знал, что, несмотря на их репутацию благородной и воспитанной четы, под этой маской скрывались старые лисы, прошедшие огонь и воду. И вот вчера, узнав о возвращении Лу, Филион немедленно нанёс внезапный визит в герцогство. По сравнению со своими непроницаемыми родителями Лу была на удивление прямолинейным человеком, поэтому он рассчитывал застать их врасплох, когда вся семья будет в сборе, и выяснить их истинные мотивы. Лу действительно выглядела сбитой с толку. Но в ней не было той мрачной скрытности, свойственной заговорщикам. На её лице читалось лишь недоумение — она просто не понимала, что он здесь делает. На её маленьком личике не было и следа радости или восторга от встречи с женихом после долгой разлуки. «Что это такое?» Всё время, пока она принимала его, Лу вела себя подчёркнуто вежливо, но при этом совершенно безразлично. По иронии судьбы, в этом незнакомом поведении Филион почувствовал нечто до боли знакомое. Ведь именно так он всегда обращался с ней. Несмотря на то, что он был рядом, Лу была полностью поглощена созерцанием цветов. Филион вдруг осознал, что он крайне редко видел её в профиль или со спины. Окружённая цветами, она выглядела довольно мило, но это почему-то раздражало. Когда она опустилась на землю, не заботясь о том, что пачкает подол платья, в нём проснулось упрямство. Чтобы привлечь её внимание, он начал вести себя вызывающе. Расстегнул пуговицы на рубашке, слегка обнажив кожу, без колебаний взял её за руку. Она явно была взволнована. И в то же время отчаянно пыталась его игнорировать. «Почему?» Когда она вырвала свою руку, Филион сорвал розу голыми пальцами. Но боль от шипов была ничто по сравнению с необъяснимым трепетом, который он испытал, увидев её беспокойство. На мгновение ему даже показалось, что он готов был пораниться снова и снова. До тех пор, пока не увидел на платке имя другого мужчины. — Гвинет Лоэнгрин. Филион процедил это имя сквозь зубы. Он знал, кто это. «Священник, а мордашка довольно смазливая». Кажется, он был незаконнорождённым сыном королевы Королевства Фрейр и её любовника. Подумаешь, какая великая трагедия — тайна рождения. Раз он сбежал в храм из-за такой мелочи, значит, кроме красивого личика, в нём ничего и нет. В разговор снова влез недалёкий Нерва. — Гвинет Лоэнгрин? Вы говорите о командире Святых Рыцарей Сефирот? Я им искренне восхищаюсь. Его дух твёрд, как ни у кого другого, а мастерство владения мечом входит в пятёрку лучших на всём континенте. Ах, Ваше Высочество, вы ведь его видели? Правда ли, что он настолько красив, что даже мужчины не могут отвести взгляд? — Нерва. — Да, Ваше Высочество. — Заткнись. Слова Нервы вызвали в нём раздражение. Словно он ревновал к командиру рыцарей. — Кто станет ревновать к собаке Папы… Будущий правитель империи ревнует к какому-то священнику — это было немыслимо. Филион мотнул головой, отгоняя навязчивые мысли. Неважно, о чём думает Лу. В конце концов, она его невеста и скоро станет наследной принцессой. В этом, по крайней мере, он был уверен. Тем не менее, он нервно барабанил пальцами по столу. Повязка на руке раздражала. Белый бинт напомнил ему о платке с неумело вышитым именем Гвинета. Не раздумывая, он сорвал повязку. Всё равно рана была пустяковой и не болела, так что лечение было излишним. Внезапно лицо Филиона похолодело. На его руке не было ни единой царапины. — Что это? После ухода наследного принца я собиралась переодеться в удобное платье и вдруг вскрикнула, увидев, как из пальца капля за каплей сочится кровь. Было довольно больно. Серен, помогавшая мне с переодеванием, тихо вскрикнула, увидев мою рану. — Боже мой, госпожа! Вы поранились? Пока Серен зажимала мне рану, чтобы остановить кровь, я смотрела на алые капли, не понимая, что произошло. Я всего лишь снимала украшения, пока она готовила мне платье. — Похоже на укол чем-то острым. Может быть, вы укололись украшением? — Думаешь? При этих словах я подумала, что виной всему могла быть брошь, которую я сняла последней. Она была усыпана десятками остро огранённых камней, да и застёжка у неё была большая и острая, так что это было самое логичное объяснение. И всё же сомнения оставались. — Но я ношу эту брошь уже несколько лет. Ничего подобного раньше не случалось… К тому же, несколько маленьких ранок в разных местах были очень похожи… «На раны того ублюдка-принца, не так ли?»