Не сумев выведать у системы больше информации, Лу Цинъюань позволила ей отключиться.
Она ещё некоторое время посидела в комнате, а затем подошла и распахнула деревянное окно.
Во всём доме семьи Лу, кроме двух больших окон по бокам от входной двери в главной комнате, выходящих во внутренний двор, все остальные окна в жилых помещениях выходили на двор задний.
Лу Цинъюань облокотилась о деревянный подоконник и какое-то время молча смотрела на гортензию, усыпанную многочисленными бутонами. В её сердце созрело решение.
Так или иначе, за Тань Чанъаня она не выйдет. До того, как увидела те комментарии, она уже так решила, а увидев их — лишь укрепилась в своём намерении.
И быть главной героиней глупой мелодрамы о тяжелой женской судьбе она не хотела.
Услышав из двора весёлые голоса двух племянников, Лу Цинъюань собралась с мыслями, открыла дверь и вышла.
Она подолзвала их к себе рукой.
— Ваша прабабушка уже спит? — тихо спросила, когда они подбежали.
— Спит, — кивнул Цзяшэн, тоже понизив голос в подражание тёте. — И тёплую сладкую воду из эмалированной кружки выпила.
— Угу, мы сами видели, как она пила, — в знак подтверждения Шишэн быстро-быстро закивал.
— Молодцы. Идите играть, только со двора не выходите, — напомнила им Лу Цинъюань.
— Хорошо! — радостно ответили мальчишки и снова помчались в угол двора лепить грязевые шарики.
Будь у второго и третьего дяди дети постарше, во дворе было бы куда оживлённее.
Лу Цинъюань постояла немного на пороге, глядя на них, а затем вышла во двор и перевернула все развешанные для просушки простыни и одежду на другую сторону.
Бабушке Лу становилось то лучше, то хуже, поэтому нельзя было оставить её без присмотра надолго. Если Лу Цинъюань и выходила, то ненадолго и недалеко.
Взяв мотыгу и семена, она отправилась на свой огород, чтобы вскопать грядку, где раньше росла репа.
Репа вся закончилась, и теперь эту землю нужно было перекопать, чтобы посадить другие овощи.
Силы у Лу Цинъюань было не занимать, и вскопанная ею грядка получалась ровной и аккуратной.
Когда тётя У пришла, она как раз закончила перекапывать этот небольшой участок.
Лу Цинъюань не переодевалась и была всё в той же блузе в цветочек, в которой ходила на свидание утром.
Она уже поработала некоторое время, мотыга ритмично опускалась и поднималась, и её обычно фарфорово-бледное лицо теперь покрылось нежным румянцем, напоминая распускающийся цветок лотоса во всей своей красоте.
Тётя У, стоя на тропинке, с улыбкой смотрела на племянницу, думая о том, как же она хороша.
Жаль, что утром ничего не вышло. К счастью, у неё появился новый кандидат, и она поспешила навестить племянницу.
— Цинъюань, что будешь сажать на этой грядке?
— Тётушка У, — Лу Цинъюань подняла голову на голос и, увидев её, улыбнулась в ответ. — Горох. В прошлом году у нас остались семена гороха, как раз в этом году посею.
— А, ну ладно, занимайся, а я пойду поговорю с твоей бабушкой, — помахав рукой, тётя У развернулась и направилась к главному дому семьи Лу.
— Хорошо.
Лу Цинъюань прикинула, что раз она уже здесь поработала какое-то время, бабушка, должно быть, уже проснулась.
Та хоть и спала много, но урывками в течение дня.
Позвав у дверей, тётя У услышала в ответ голос бабушки Лу:
— Это ты? Заходи, заходи.
— Я, — муж тёти У был сыном брата деда Лу, — пришла рассказать вам радостную новость!
Она вошла в комнату. Бабушка Лу приподнялась и села, и её больное лицо озарила слабая улыбка.
— Неужто утром всё же получилось?
Тётя У поспешила поддержать её и, услышав это, слегка смущённо кашлянула.
— Нет, не та семья. Но эта, что сейчас просит меня посватать, тоже неплохая. Живут они за дорогой, сразу за санчастью коммуны, идти всего минут двадцать.
— За дорогой, сразу за санчастью коммуны... — Бабушка Лу, прислонившись к подушке, старательно припоминала. — Команда «Шуанъянь¹»?
Тётя У хлопнула в ладоши, закивала, и на её лице появилось возбуждение.
— Именно она! Третий сын Шу Цзылая из команды «Шуанъянь», Шу Бэйцю! В этом году ему двадцать пять. Тётушка, вы только не думайте, что он слишком стар для Цинъюань — на семь лет её старше. Парень работящий, умный, хорошо воспитанный, сам ладный...
Когда Лу Цинъюань закончила сажать горох, убрала мотыгу и вернулась домой, тёти У уже нигде не было видно.
— А ваша тётя, жена пятого дяди, где? — спросила Лу Цинъюань у мальчишек.
— Ушла. Она пошла туда, — Цзяшэн указал в сторону дровяного сарая у дома второго дяди.
Обойдя сарай, можно было попасть на тропинку за двором, а оттуда через задний двор вернуться к дому тёти У.
— Понятно, почему я её на обратной дороге не встретила, — усмехнулась Лу Цинъюань, налила воды, умылась и вымыла руки.
Она хотела было поймать малышей, чтобы умыть им лица, но те наотрез отказались, а тут ещё бабушка Лу позвала её... Лу Цинъюань прошла в её комнату.
— Бабушка? — с лёгким удивлением окликнула она её, увидев, что та сидит, прислонившись к подушке.
— Подойди, садь, — подозвала её бабушка Лу.
Лу Цинъюань подошла и села. Заметив, что на лице бабушки появилось выражение, весьма похожее на то, что было в прошлый раз, она невольно дёрнула уголком губ.
— Неужели тётя У снова нашла кого-то и хочет, чтобы я пошла на свидание?
— Как в воду глядела, — слегка улыбнулась бабушка Лу и протянула руку, чтобы потрогать её только что умытую, ещё влажную щёку.
— Семью Тань ты сочла слишком высокопоставленной и отказалась. А эта, думаю, с нами почти ровня. Хочешь, расскажу поподробнее?
Лу Цинъюань кивнула.
— Да, бабушка.
Бабушка Лу взяла её за руку и пару раз ласково похлопала.
— Это семья Шу из команды «Шуанъянь», что за санчастью коммуны. Семью Шу я, конечно, не знаю близко, но никогда не слышала, чтобы у них были какие-то крупные скандалы или склоки. Живут, кажется, дружно.
Лу Цинъюань кивнула. Если в семье нет крупных раздоров, значит, нет смутьянов, и живут они мирно.
— К тёте У обратились с предложением Шу Цзылай с женой. Хотят сосватать тебя за своего третьего сына, Шу Бэйцю. В этом году ему двадцать пять, на семь лет тебя старше, ровесник твоего старшего брата.
Говоря это, бабушка Лу внимательно следила за выражением лица внучки. Если бы та сочла жениха слишком старым и выразила недовольство, она бы на этом остановилась.
Но на лице Лу Цинъюань появилось лишь удивление.
— Бабушка, если он ровесник старшего брата, почему до сих пор не женат?
Бабушка Лу улыбнулась и тихо пересказала внучке то, что выяснила тётя У.
— Вот как оно было. Этот Шу Бэйцю в шестнадцать лет ушёл служить, в двадцать два вышел в запас и по рекомендации части устроился в технический отдел нашего уездного машиностроительного завода. А ты сама знаешь, на машиностроительный завод попасть непросто, а уж в их технический отдел — и вовсе почти невозможно.
Лу Цинъюань кивнула. Это правда, она тоже слышала, что попасть в технический отдел завода очень сложно.
И даже попав, не факт, что останешься.
— В первый год на заводе Шу Бэйцю получал лишь небольшую стипендию, обучаясь там технологии. На второй год он работал там уже как подмастерье, и лишь на третий стал штатным сотрудником, остался там с зарплатой техника. Вот только сейчас у него появилось время подумать о своей личной жизни, — бабушка Лу снова похлопала внучку по руке, и на её лице появилось одобрение. — Если не наделает глупостей, будет там работать. Считай обеспечил себе безбедную старость, с таким как сыр в масле кататься будешь. Да и семья у них не плохая. Родители живы-здоровы. Старшие двое — сёстры, обе уже замужем. Есть младший брат, тоже женат, сейчас работает деревенским врачом в санчасти коммуны. Тот самый молодой врач Шу, с хорошим характером. Стало быть, и старший брат, наверное, неплохой.
Бабушка Лу помолчала, рассматривая Лу Цинъюань. И после паузы, мягко сказала:
— А ты сама что думаешь? Если считаешь, что сойдёт такой жених, так сходи, познакомься. Может и выйдет у вас что.
Лу Цинъюань, встретившись глазами с её полным надежды взглядом, кивнула.
— Хорошо, бабушка.
¹ «Шуанъянь» (双堰) переводится как «Двойная запруда» или «Две плотины».
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
Обновлено: 20.01.2026