На озере Яньбо покачивалось бесчисленное множество расписных лодок. Яркие огни отражались в воде, сливаясь с мерцанием звезд. Непрерывно звучали мелодии струнных и духовых инструментов, а развевающийся на ветру тонкий шелк занавесок придавал залитому лунным светом озеру особое очарование.
Стайка юных барышень поднялась на изысканную и роскошную лодку. Она принадлежала семье Шэнь и была построена специально для молодого поколения. В отличие от других лодок на озере, от которых веяло мирской суетой, эта отличалась утонченностью и благородством. Внутри уже курились благовония с тонким ароматом, который так нравился девушкам.
Рассевшись за маленькими столиками, барышни с любопытством оглядывались по сторонам. Служанки заваривали чай и развлекали своих госпож забавными историями; лодка наполнилась радостным смехом и веселыми голосами.
Внезапно раздались мелодичные звуки цитры и приятные переливы пипы, а вслед за ними зазвучал нежный, переливчатый голос, напевающий песню:
«У ручья Жое девы лотосы рвут,
Сквозь цветы смеясь, разговоры ведут.
Солнце новый наряд отражает на дне...
...
Что за юноши праздные там, на брегу?
По трое-пятеро бродят в ивовом саду...»
Лян Цююэ мысленно восхитилась: этот голос был необычайно красив. Пение идеально сливалось с музыкой. И хотя лето еще не наступило, она словно наяву прочувствовала атмосферу летней прогулки на лодке за лотосами. Картина сбора лотосов в Цзяннани предстала перед глазами во всех красках — настолько сильным было эмоциональное воздействие песни. Назвать этот голос опьяняющим было бы ничуть не преувеличением.
На озере не смолкали звуки музыки, но этот мотив выделялся своей необычайной яркостью. Барышни, служанки и пожилые няньки в лодке замерли, очарованные. Какое-то время все вслушивались в каждый звук, не проронив ни слова.
Когда песня смолкла, Шэнь Синъюй спросила:
— И когда это у нас в Янчжоу появилась такая певица?
Девушки наперебой принялись гадать, в чьем доме воспитали эту «худую лошадь», почему они раньше не слышали такого голоса и так далее.
Услышь эти разговоры старшие, они бы точно позеленели от злости. Вроде бы все — благовоспитанные девицы из знатных семей, а болтают о таких вещах!
Регион Лянхуай по праву считался самым экономически развитым во всей Великой Вэй, а Янчжоу был его жемчужиной. Содержание «янчжоуских худых лошадей» здесь было невероятно прибыльным делом, и многие крупные торговцы солью и богачи занимались этим промыслом прямо в своих поместьях.
Девушкам, выросшим в Янчжоу, всё это, разумеется, было не в новинку. Они лишь притворялись невинными овечками перед старшими. На самом же деле каждая из них прекрасно знала, какую знаменитую красавицу купил в наложницы тот или иной господин, и какую «худую лошадь» отправили в резиденцию такого-то чиновника.
Лян Цююэ слушала их болтовню с живым интересом. Патриархальное общество никогда не отличалось особой благосклонностью к женщинам.
С древних времен существовал обычай обменивать наложниц на лошадей. Позже купцы из региона Цзянхуай разглядели в этом куда большую выгоду: они стали за гроши скупать детей и воспитывать их. В зависимости от внешности девочек делили на разные сорта, и самые лучшие становились «худыми лошадьми». Зародился этот промысел в самом экономически развитом регионе Лянхуай, отсюда и пошло название — «янчжоуские худые лошади».
В эту эпоху, когда людей делили на сорта, женщин превратили в товар. Пока они сохраняли свою красоту, их могли перепродавать от одного хозяина к другому по многу раз.
Лодка скользила по воде, оставляя за собой рябь. Налетевший ветерок приподнял занавеску на проплывавшей мимо цветочной лодке. Лян Цююэ повернула голову и увидела великого князя Ци, Сяо Фэна. Облаченный в парчовый халат небесно-голубого цвета, он сидел с закрытыми глазами, наслаждаясь звуками цитры и пением.
В свете красных свечей черты его профиля казались еще более выразительными, а переносица — точеной и прямой. Его глаза были полуприкрыты, взгляд слегка опущен. И хотя всем своим видом он излучал расслабленность, от него веяло аурой непреступности, словно говорящей: «Посторонним вход воспрещен». Небесно-голубой парчовый халат, подсвеченный пламенем свечей, делал его облик еще более статным и красивым.
Лян Цююэ видела этого человека всего пару раз, но те редкие встречи оставили у нее неплохое впечатление. Великий князь Ци вел себя мягко и учтиво, знал меру в словах и поступках. Однако при дворе у него была не самая лучшая репутация: многие чиновники за глаза называли его «улыбающимся тигром».
Пока она любовалась его лицом, внезапно поднялся шум. В тот момент, когда две лодки поравнялись, на лодке семьи Шэнь началась суматоха.
Два человека, переодетые служанками, с ножами в руках выскочили из каюты их лодки.
«Какая же я невезучая!» — подумала Лян Цююэ. Убийцы использовали ее как трамплин, так сильно наступив ей на плечо, что к завтрашнему дню там наверняка появится синяк.
В каюте поднялась паника, и не прошло и мгновения, как она вспыхнула.
Барышни, служанки и няньки в ужасе заметались. Ближайшая лодка уже успела отплыть на приличное расстояние, и никто из них не смог бы туда допрыгнуть.
На борту, конечно, были слуги и няньки, умеющие плавать, но людей было слишком много, к тому же лодка находилась довольно далеко от берега.
Огонь разгорался всё сильнее, дым становился всё гуще. Кое-кто, спасая свою жизнь, уже начал прыгать в озеро.
Лян Цююэ умела плавать, поэтому особой паники не испытывала. Она посмотрела на лодку великого князя Ци: там тоже было неспокойно, но, по крайней мере, пожара не было.
На их лодке уже раздавались крики о помощи. Если на лодке великого князя Ци справятся со своими проблемами, они ведь придут им на выручку, верно?
Однако пламя не желало ждать.
Шэнь Синъюй, дрожа от страха, посмотрела на нее:
— Младшая сестра Цзиньлань, я не умею плавать, что же нам делать?
Лян Цююэ и ее служанка Чуньтао плавать умели. Она успокаивающе произнесла:
— Я буду держать тебя в воде. Главное — не вырывайся.
Не дав ей времени на раздумья, они с Чуньтао вдвоем столкнули Шэнь Синъюй в воду.
От ледяной озерной воды Лян Цююэ пробрала дрожь. Как Шэнь Синъюй могла не испугаться, оказавшись в воде? Поддавшись инстинктам, она начала отчаянно барахтаться.
Им с Чуньтао стоило огромных усилий усмирить ее. Затем они вдвоем, удерживая Шэнь Синъюй, поплыли в сторону лодки великого князя Ци.
Лодки, находившиеся неподалеку и заметившие неладное, поспешили на помощь, вытаскивая из воды многих людей.
К тому времени Лян Цююэ с Шэнь Синъюй доплыли до лодки и ухватились за борт. Прямо перед ними безмолвно лежали тела тех двух убийц в одеждах служанок; палуба была залита кровью, а на лицах мертвецов застыло выражение предсмертного ужаса с открытыми глазами.
В нос ударил резкий запах крови. Шэнь Синъюй тут же чуть не стошнило. То, что она не потеряла сознание, уже говорило о ее крепких нервах.
Великий князь Ци, Сяо Фэн, откинул жемчужную занавеску и подошел ближе.
Он взмахнул рукой, и двое слуг уже собирались подойти, чтобы вытащить их.
Лян Цююэ, задрав голову, спросила:
— Разве у Вашего Высочества нет служанок?
Их одежда промокла насквозь, и позволять мужчинам-слугам вытаскивать их было бы не слишком прилично.
Служанок у великого князя Ци и впрямь не оказалось. Была, правда, одна певичка, но от нее вряд ли был бы толк.
Он посмотрел на вцепившуюся в борт девчонку из семьи Ван. Ее волосы промокли, вид был жалким, но в глазах не было ни капли страха, а кожа оставалась нежной и белой, как свежий цветок. Великий князь Ци слегка приподнял брови и отослал слуг, велев им принести три плаща и заодно помочь остальным утопающим.
Чуньтао повернула голову к Шэнь Синъюй и Лян Цююэ:
— Барышни, потерпите немного. Ваша покорная слуга заберется первой, а потом вытащит вас.
Когда все трое оказались на борту, Сяо Фэн приказал отвести их в небольшую каюту. Сбившись в кучу и завернувшись в плащи, они дрожали от холода.
Весенняя вода в озере была ледяной, и девушки промерзли до костей.
Через некоторое время слуга принес им три комплекта сухой одежды.
Переодевшись в эти явно не слишком подобающие им наряды, Лян Цююэ все же плотно закуталась в плащ.
Лодка причалила к берегу. Под плакучими ивами их уже ждал экипаж.
Проходя мимо Сяо Фэна и придерживая плащ, Лян Цююэ присела в реверансе. Не дожидаясь, пока он позволит ей подняться, она выпрямилась и произнесла:
— Благодарю Ваше Высочество за сегодняшнее спасение. В другой день я непременно нанесу визит, чтобы выразить свою признательность.
«Вот именно, теперь от меня так просто не отделаться!» — желание Лян Цююэ стать вдовствующей принцессой было непоколебимо.
Обновлено: 08.04.2026