Лёгкий невесомый чирк разжигает мелкое пламя, свет которого широко раздвигает неприветливую тьму.
— Дубль два...
И ноги понесли меня вглубь пещеры, вторя звуком шагов волнительно забившемуся сердцу.
Несложно было признаться себе в том, что без других людей в неприветливых пещерах было весьма неспокойно. Более того, восприятие, расходящееся вокруг, но не находящее никого, только усугубляло чувство тревожного одиночества. Мозг подкидывал мысли о небезопасности, а тело находилось в постоянном лёгком напряжении.
Да и статистика говорила о том, что подобные одиночные походы в пещеры редко кончались чем-то хорошим или приятным для идущего. Но даже так я не был готов довериться кому-то постороннему. Да и самая главная опасность — опасность вдруг остаться без света — пугала меня не так сильно, как других.
Волнительно...
Определённо волнительно...
Однако всё однажды заканчивается, как через какое-то время закончилась и акклиматизация.
Метафорические плечи вновь расправились, дыхание выровнялось, а разум перестал терзаться глупыми контрпродуктивными мыслями. А вместе с уверенностью удивительно синхронно пришла и пещерная жизнь.
Больше никакой скрытности мне было не нужно, и на первом же повороте я ушёл в левый проход, чувствуя там, в небольшой полости у потолка, какой-то цветочек. И знаете, я, конечно, не самый серьёзный травник, но что-то мне подсказывало, что обычные цветочки из скальной породы не растут...
Лёгкая волна эрзац-заклинания принесла уверенность в том, что цветочек-то непростой. А забравшись и подсветив себе факелом, я хватился за основания невесомого ярко-чёрного цветка, формой похожего на клевер. Не думал, что когда-то подобная мысль будет звучать в моей голове, но, основываясь на своих знаниях о травах и ещё нескольких запущенных псевдозаклинаниях, этот цветочек весьма стоек и содержания в специальных условиях не требовал. Так что, приложив немного силы, я вытащил его из породы, закидывая в отдельную часть рюкзака.
Идя дальше, я прокручивал в голове два последних дня. Первый с утра до вечера был проведён под потолком нависающего сверху камня. Собственно, на возвращение и окончание рейда этот день и был потрачен. Никаких опасностей, особенных приключений или ещё чего — лишь монотонное топанье по каменному полу и получение небольшого вознаграждения по итогу. Второй я потратил на сбор необходимого для уважающего себя спелеолога снаряжения и немного потусовался в постоялом дворе, умудрившись поймать там тех самых авантюристов, что и встретились мне у подземного ядовитого озера.
Рутинненько, но не всё же время мне приключаться, не так ли? К тому же мне уж точно нет смысла жаловаться. Всё, что происходит со мной последние полтора месяца, вообще больше походит на шизоидный бред, чем на настоящую жизнь, но вот я здесь. В реальном, не нарисованном, не выдуманном и не картонном мире. Герой, надежда всего мира — роль, на которую я до сих пор смотрю с некой отстранённой брезгливостью, привитой мне, видимо, засильем глупости подобных ярлыков, которыми кидались авторы эпоса из прошлой жизни. Я живу, встречаю новых людей и не очень людей и получаю всё новые возможности. О последнем я ранее и подумать не мог. Сейчас мне сложно даже вспомнить, каково это — жить, не ощущая плещущейся в тебе магической энергии. Как это — не чувствовать в глубине себя связь со стихиями. Я настолько привык к подобным зубодробительным для меня прошлого метаморфозам, что уже привык к ядру восприятия и с трудом вспоминаю свою жизнь без него. И в последнее время я скорее вновь привыкаю к восприятию обычного, не наполненного стихиями мира, чем к тому, что я вообще-то теперь вижу бегущую в десяти метрах у меня за спиной мышку.
Всё это сбивает с толку. Я ведь никогда всерьёз не желал куда-нибудь «попасть». Я был доволен собственной жизнью. Я не был каким-то неудачником, не считал, что «заслуживаю большего» или что «я нахожусь не на своём месте». Тем ироничнее, ибо в последнее время я действительно начал ощущать последнее. Чувство, будто я не должен быть здесь. Будто на моём месте должен быть кто-то другой. Будто я недостаточно оправдываю полученный шанс...
Недостаточно стараюсь. Вкладываю недостаточно сил. Слишком много отдыхаю. Или слишком перестраховываюсь...
Даже сейчас вместо того чтобы гонять в разуме «героические мысли», только и делаю что занимаюсь самокопанием.
Я даже не особенно-то хочу спасать какие-то там миры. Мне бы получить магию да остаться с ней наедине. Но, как обычно, приходится расплачиваться обязательствами...
Вторя мысли, неловко чешу затылок, через секунду разряжая две магические стрелы в подкрадывающуюся ко мне ящерку. Первую — световую, чтобы сбить с толку и обескуражить, а вторую — наполненную стихией воды.
Первая стрела заставила ящерку пошатнуться, и хоть голова после попадания стрелы и зияла небольшой дыркой, смертельной раны не оказалось. Впрочем, вторая стрела, влетевшая прямо в место попадания первой, прошла сквозь не ожидавшего такого напора тела ящерки насквозь, заканчивая жизнь неудачливой охотницы.
Подойдя поближе, я вновь умозрительно оценил размер твари, способной одним рывком подмять меня под себя и растерзать. Впрочем, зачастую они предпочитают вгрызаться в какую-то часть тела в деле смертоубийства, полагаясь на свой яд и бронявость в верхней части тела.
Не очень опасный представитель местных гадин. Даже слаженная группка гоблинов может прикончить такую, пусть и оставив половину группы на вечный отдых.
Подойдя ближе, по пути разослав в стороны по усиленному биноклю, убеждаясь в отсутствии угроз, я цепляюсь за лапу твари, чтобы с кряхтением старого деда и посильной помощью телекинеза перевернуть тушу.
— Где-то... здесь...
Найдя нужное место, примеряюсь и медленно разрезаю нижнюю часть брюшка гадины. Режу, пока не достаю до мягкого эластичного мешка, который практически не режется обычным железом. Изрядно измазавшись, я всё-таки достаю небольшой, размером с теннисный мяч, мягкий мешочек хранящегося яда. Положив тот на камни, делаю осторожный разрез, применяя магический удар. Яд, конечно, выплеснулся на камни, но главное — твёрдый камушек, находящийся посреди него, оказался у меня в руках.
Такой камушек нередко формируется в ядовитых мешках этих тварей и довольно неплохо ценится. В отличие от того же яда, стоящего чуть больше местной ядовитой воды, что несерьёзно, ибо той же воды хотя бы набрать можно литры, а не миллилитры.
А самое главное в камушке:
Низкосортный Стихийный Минерал — поглотить?
Вымыв руки, отправляюсь дальше, оставляя труп местным тварям.
Путь сквозь зев мрачной пещеры, освещаемой тусклым светом факела, навевал романтичные мысли, сводившиеся к мрачному тлению всего сущего. Забавно. Ведь ядро восприятия снова и снова находило жизнь в этом «мёртвом» месте. Оно жило сотнями различных монстров и десятками разнообразных растений, дыша потоками воздуха, циркулирующими внутри сети пещер, будто огромное чудовище, внутри которого я сейчас и путешествовал. Пугающая аналогия, если вспомнить, что камни в этом мире умеют оживать...
Итак, какая же цель привела меня в одиночку под эти мрачные своды? Может, я узнал о каком-то сверхресурсе, что вмиг сделает меня самым сильным в мире? Может, мне во сне явился мудрый старец, собирающийся передать мне свои великие знания, отчего направивший меня сюда?
Жаль, но нет.
Отчего-то мне не спешат являться во сне невероятные наставники или сокровища, зовущие к себе. А хотелось бы. Но чего нет, того нет. А из-за того что этого нет, мне приходится руководствоваться банальной нуждой. Мда...
Если описывать мою ситуацию без излишнего драматизма, что неизменно включал бы в себя мысли о том, что даже изрядно рискуя и найдя весьма неплохое место прокачки, я неизбежно отстаю от остальных, по крайней мере от трёх оружейных героев, то оказался без поддержки посреди пещер я из-за того, что, гоняясь за гоблинами, моё отставание только нарастало. И ладно отставание в уроне от героев, что на этом уроне специализируются, но отстать я могу и от набирающих силу волн, и вот тогда будет плохо. Так я принял волевое решение: хватит перестраховываться — действуй. Вот я... и действую...
Впрочем, ядро восприятия и мои весьма неплохие для этих мест боевые способности не мешали мне чувствовать себя тем самым идиотом, которым каждый более-менее опытный человек говорит: «Не делай так, сдохнешь», а я иду и именно это и делаю.
Хм...
Но да ладно. Из плюсов под мрачными сводами пещер мне было довольно комфортно. Свет факела не оставлял мои глаза без дела, позволяя дальше чувствовать себя обычным человеком без сверхспособностей, а ядро восприятия помогало мониторить округу, собирать попрятавшиеся травки и видеть местную живность значительно дальше, чем распространялся свет фонаря. Ядро восприятия в принципе позволяло с большим личным комфортом отвечать на любые выпады в мою сторону местной фауны, предпочитающей нападать из засады.
Местные твари вообще привыкли к авантюристам, изучив их повадки и слабости. В особенности это проявлялось в том, как твари охотятся на такого сладкого одинокого меня, всеми способами избегая свет факела, но абсолютно не опасаясь моего внимания вне освещённой территории. Что в случае со мной было фатальной ошибкой. Но кому эти трупы смогут это рассказать?
Наконец я достиг по-настоящему оживлённого участка пещер. Энергия потекла немалым потоком через пару часов пути, перевалившим за то её количество, что я получал за целый день истребления гоблинов. Ящеры, ящерицы и что немаловажно — ящерки весьма активно стекались в сторону одиночного факелоносца. А я и рад подобному вниманию.
Правда из-за частых встреч с местной живностью мана потихоньку стала утекать, что в теории может стать проблемой. Но пока я парил на крыльях чужой агрессии, наслаждаясь потоками опыта и энергии, пусть для добычи последней и приходилось иногда поковыряться в чужих кишках.
И был бы мой путь и дальше безоблачным и простым, если бы я не услышал крики и звуки ожесточённой борьбы, раздающиеся из одного из проходов. Даже биноклем я не доставал до места схватки, но будем честны — я не мог просто пройти мимо. Так что я ускорился, переходя на бег, устремляясь в длинный тоннель, уходящий немного вниз.
Через минуту бега на максимальном расстоянии бинокля показалась сама схватка. Приятным зрелище не оказалось: десяток трупов и несколько человек, окружённых большой толпой ящеров. И пусть у людей были какие-то щиты, но ящерки уже скорее игрались с оставшимися человеками, чем пытались тех загрызть, осторожно пробуя оборону на ощупь. Хотя, подбираясь ещё ближе, я заметил за спинами людей провал, уходящий вертикально вниз, — вероятно, ящерки банально не хотят, чтобы добыча из-за неаккуратного обращения свалилась вниз, оттого стая и медлила.
А передо мной вставал вопрос — что с этим всем делать?
Впрочем, не то чтобы он действительно вставал. Два десятка ящеров — хоть и серьёзное препятствие, но мана была близка к максимуму, так что выбирать тут было решительно нечего — вперёд!
Впрочем, совсем идиотом я не был и не собирался врываться «с шашкой наголо» на целую стаю ящеров, к тому же исходя из ситуации хотя бы минута на «подкрасца» у меня была.
А большего мне было и не нужно. И наконец, подойдя на достаточное расстояние, я оглядел диспозицию уже собственными глазами.
Малая концентрация.
Стрела, стрела, стрела, стрела... Останавливаясь на четвёртой, я делал что-то непривычное и дико неудобное, но стрелы полетели сразу в две цели, разделяясь на два потока, влетающих в две разные черепушки.
Через мгновение в провал влетело несколько снарядов, заряженных светом. Я надеялся, что, несмотря на то что ящерки насмотрелись на факел, за время схватки их глаза всё ещё трудно воспринимают неожиданные яркие вспышки.
Через секунду вся стая ринулась разворачиваться в мою сторону. Люди сзади попытались их остановить, смело выходя из-под прикрытия щитов и атакуя спины ящериц, но мне было не до наблюдения за ними. Пару ящериц они заставили обернуться обратно — и хорошо.
Меня больше интересовала десятка тварей, начавших уверенное движение в мою сторону.
Отпрыгивая назад, не оставляю желание ослепить тварей, кастуя ещё несколько снарядов света, теперь прямо им в морды.
Несколько метров, разделяющих меня и кровожадных тварей, оказались потеряны.
Кастую стрелу за стрелой, пятясь назад, расстреливая амфибий.
35 метров.
Пару вырвавшихся вперёд тварей получают по стреле, заряженной стихией земли, отчего те будто натыкаются на камень, падая и мешая двигаться остальным, хоть немного, но мешая.
30 метров.
В гонке осталось меньше десяти ящериц.
25 метров.
Твари начали набирать скорость, однако ни одна не вырвалась вперёд, из-за чего трюк со стрелами земли не имел смысла, и приходилось выбивать тварей из гонки поштучно.
15 метров.
Четыре последних ящерицы разогнались не на шутку, грозя даже после смерти влететь в меня будто фура в попаданца.
5 метров.
Впопыхах кидаю стрелу, наполненную стихией земли, в одну из двух оставшихся ящериц, тут же отпрыгивая в сторону что есть сил и выставляя перед собой руки, активируя оберег.
Одна ящерица, получившая в морду подарок, не поняла, что произошло, что вкупе с подогнувшимися лапами заставило её прокатиться по жёстким камням далее, пролетая мимо меня.
А вот вторая среагировать на мой рывок в сторону успевала, но, не успевая полностью развернуться или остановиться. Раскрытая пасть схлопывающаяся на обереге за мгновение продавила магический щит, однако дальше тварь не успевала схватить мою плоть, пролетая мимо и хватая дёрнувшейся в мою сторону пастью лишь ремешок сумки. Однако после пролетевшей мимо опасности мне в грудь ощутимо прилетело пролетающим мимо хвостом, из-за чего моя тушка окончательно влетела спиной в стену пещеры.
Беззащитная спина, напоровшаяся на камни, возмущённо запротестовала, сообщив сильной болью и неприятным хрустом о том, какой я идиот.
Не знаю, какие силы мне помогли, проигнорировав боль, подняться на руках, чтобы тут же начать атаковать разворачивающихся в мою сторону ящериц.
Пара стрел закончили жизнь победителей гонки, что пытались развернуться, чтобы окончательно меня добить. Ещё несколько удостоились получить ранее оглушённые, но возвращающиеся в гонку твари.
А дальше, когда я перестал своими глазами видеть противников, спина заныла с, кажется, утроённой силой. Переставшие держать на весу моё тело руки ослабли, и снова, только теперь грудью, влетел в неприветливый и охренительно твёрдый пещерный камень.
Десяток секунд я просто лежал, переживая невероятные ощущения, коими меня снабжала моя отбитая спина. И лежал бы так ещё десять раз по столько же, если бы, более-менее акклиматизировавшись, я бы не почувствовал, как в мою сторону, хоть и осторожно-осторожно, но ползут отвлечённые ранее людьми твари.
Преодолевая всё поднявшееся непонятно откуда внутреннее сопротивление, убеждающее меня, что проще будет продолжить лежать и вся боль закончится, я начал подниматься, вкушая весь спектр усилившейся боли.
Несколько ящериц, показавшиеся на линии огня, тут же получили свои стрелы, напитанные стихией воды. Отрешившись от собственных ощущений, я с наслаждением наблюдал, как начавшие движение в мою сторону твари одна за другой теряют жизнь, пока я не остаюсь единственным живым в этом проходе.
Или?
Устало, но аккуратно присев, облокачиваясь плечом на стену, я активирую бинокль, посылая его в сторону тупика. Ощущая неприятную правду собственными чувствами.
Я остался единственным выжившим...
Отдохнув ещё несколько минут, я начал медленно подниматься, неприязненно морщась от боли.
Не стоило слишком долго находиться в месте, от которого по всем пещерам разносится запах крови.
Осторожно дойдя до тупика, я в очередной раз убедился в том, что выживших здесь не осталось. Подойдя ближе к краю «пропасти», я устремил вниз луч своего внимания. Примерно через 45–55 метров там чувствовалась жидкость и проход, уходивший в сторону от этой жидкости, однако никто из людей не попытался туда спрыгнуть...
Тяжело выдохнув, я достал нож, медленно ковыляя к телам ящериц. Некоторые из тварей принадлежали виду с магическим рогом, легко отделяющимся после их смерти, однако большинство были теми самыми ядовитыми тварями, до магического материала которых нужно ещё докопаться.
Прикоснувшись к паре магических рогов, поглощая те, я бросил бинокль на выход из тупика с похолодевшим сердцем, чувствуя стаю, бывшую больше убитой, быстро направляющуюся в мою сторону.
Я быстро кидаю взгляд на собственные ресурсы, ощущая подступающий к горлу комок не просто страха, а настоящего ужаса.
Щит: 0/335
МР: 273/905
Ощущая невероятно неуютный сейчас свет факелов на своей коже, я бросаю взгляд на выход из тупика, встречаясь с взглядом первой — большей чем остальные в разы — ящерицы.
Малая концентрация, только недавно отключенная, расцветает в моём разуме будто самостоятельно. Восприятие замедляется, и, наблюдая хищный взгляд ящериц, я спешно перебираю в голове варианты.
Затратив какую-то секунду на размышления, я быстро разворачиваюсь, изо всех сил подскакивая к той самой дыре. Спешно вкладывая часть маны в опустошённый щит.
Оглядываясь, вижу, как твари ускоряются, боясь, что добыча уйдёт.
А я, злорадно ухмыльнувшись, шагаю вперед, срываясь в тёмный провал...
Обновлено: 17.01.2026