Еще одним звоночком стало то, что первых черепах мы встретили вдалеке от обычных их маршрутов посреди леса в нескольких километрах от озера. И по отдельности эти факты ничего не значат, то, что гадины ушли от озера за несколько дней, обычное дело, то, что они отошли от обычного маршрута, тоже в принципе можно объяснить, может, они догоняли каких-то не рассчитавших авантюристов, и да, они это могут, обычно, конечно, черепахи свою скорость предпочитают не показывать, вылезая из-под своего панциря лишь на момент атаки, но они могут быть весьма резвыми и действительно способны преследовать убегающего противника. Ну и да, даже отход в ненавистный ими лес можно как-нибудь объяснить. Но всё вместе было странно. Просто необъяснимо. Всё-таки местные воюют с черепахами с момента основания деревни, и когда раз в месяц тебе приходится убирать территорию после очередного «вылаза на поверхность», ты хочешь не хочешь запомнишь все их повадки от и до, и такое поведение для черепах просто нетипично.
Так что медленно по дуге мы обошли странных черепах, и хотелось сказать, что пошли дальше, но нет. Не пошли. Ведь через какие-то три сотни метров, все еще посреди ноголомного леса, нам встретилась еще одна группа. Мы обошли, две сотни метров, и еще одна... А после со стороны озера послышался звучный полувизг-полурык, после которого мы, переглянувшись и совместно обозрев хмурую морду лица капитана, сохраняя тишину, отошли от озера дальше в лес.
Отойдя на приличное расстояние и обозрев окружающие виды, вместе с этим удовлетворившись тишиной, я первый решил задать вопрос.
- Итак, есть идеи, что происходит?
Все наши взгляды собрались на фигуре капитана, устало потирающего нос.
- На моей памяти такое происходило трижды. Большая волна. Куча черепах, что выдавливают сородичей на тропы, на которые те обычно не лезут, и, судя по тому рыку, во главе с какой-то тварью посерьезнее.
- Что это значит для нас?
- Ну есть и плюс, и минус. Плюс в том, что хрен к нашей легенде теперь подкопаешься. Минус - судя по тому, что главная гадина еще живая, то хрен кто нас из деревни до окончания этой всей катавасии выпустит...
Почесав голову здоровой рукой, парнишка задал логичный вопрос.
- Может, тогда просто не будем возвращаться?
- Такая себе идея. Нас в трупы-то запишут, да и искать не станут, только ежели кто после узнает, что мы во время волны сбежали, отвечать придется. А там еще и об украденной жемчужине вспомнят, а они уж поверь, вспомнят. Через неделю после того, как место, где мы сражались, заметят, в деревне будет не протолкнуться от королевских ищеек. На такое дело могут даже какого-нибудь разведчика или вообще сыскаря притащить, и от такого спасет только то, что мы вовремя отсюда смотаем удочки. После такого дела только меч над кроватью вешать и идти в поля работать, но вы как знаете, а я на старости лет горбатиться в поле уж точно не собираюсь...
Послушав монолог старика, я безмолвно посмотрел в сторону Аниты, слегка приподняв голову и опустив обратно обратным кивком, давая понять, что она тут решает, что будет дальше. Девушка же, еще пару секунд погипнотизировав дерево, что-то для себя решила.
- Ладно, тогда выдвигаемся в деревню. Пока все заняты черепахами, нашему раскрытию ничего не угрожает, так что делаем побитый вид, особо не распространяемся о произошедшем и смело отражаем нападение на деревню, а уже как всё закончится, сматываемся. И да. - Девушка повернулась к пареньку. - Если получив деньги, ты хоть один лишний медяк потратишь в деревне и навлечешь на нас ненужное внимание, я тебя найду, изобью, свяжу и голым брошу в перед отрядом гоблинов, понял?
Вероятно, угроза была резонной, ибо парень, не став отпираться, послушно закивал.
Так что еще пару минут понаслаждавшись привалом, отряд потопал в сторону деревни. Я был не уверен, насколько правильно было без полноценной разведки появляться в деревне, но я был с собой честен, откровенно говоря, я очень плаваю в местной культуре и законе, так что свою чистоту перед этим самым законом я просто оставлял на плечах остальной, более знающей части группы, что была не меньше моего заинтересована в том, чтобы нас не раскрыли. Да и прямо говоря, ну узнают, что я украл жемчужину, не думаю, что меня казнят на месте, а там уж найдется способ доказать им, что я всамделишный герой, и что мне после этого сделают?
Уже подходя к забаррикадированным воротам, нашим взглядам предстала полянка перед воротами, украшенная лужами уже впитавшейся в дорожное покрытие крови и кусочками неприятно выглядящего мяса, в котором я быстро узнал черепашьи потроха, с дорожками, очерченными в дорожной пыли, что начинались у луж крови, а заканчивались у частокола. Здесь даже думать не нужно было, перед глазами будто сама вставала картина того, как бравые молодцы вылетают из-за поворота, вырезают группку бедных черепашек, а после, подтаскивая к забору, заволакивают трупы в город.
Впрочем, интересен этот факт был только в ракурсе того, что капитан упоминал ранее, что во время большой волны могут эвакуировать деревню, и в нашем случае это было бы сломом вообще всего плана. Ибо палаточный лагерь, образующийся при таком исходе в десятке километров от деревни, вряд ли бы остался отягощенным многими серьезными личностями, которым такое копошение и даром не нужно, а наш покупатель таковой личностью и был, и остались бы мы с незаконно полученным дорогим ингредиентом, не зная, куда его деть. Что в ракурсе конспирации было бы определенно не полезно, да и слом планов, а так, раз уж у частокола черепах убирают, то и деревня наверняка на месте вместе с ее жителями, естественно.
Так что, пойдя вдоль западной части частокола, мы через десяток минут вышли к северным воротам. Пройдя сквозь приоткрытые для нас буквально на момент ворота, я старался не отсвечивать, «выглядя помято и угрюмо», пока со стражей разговаривал капитан. Собственно, впустили нас без излишних вопросов, еще и посочувствовав потере, так что входили в деревню мы побитыми, без добычи, но гордыми защитниками, а не подлыми ворами.
Ввалилась наша компания в таверну тихо и смирно, конечно, может, для конспирации и стоило посидеть часик с алкоголем, но настолько никто не хотел заморачиваться, да и к лекарю нужно было большей части группы. Так что, отдав жемчужину Аните, мы разошлись.
Проходясь по ранее в такое время наполненным шумом улицам и слыша лишь тихий повседневный фон, повествующий о том, что жизнь внутри деревни еще существует, на меня находили даже какие-то апокалиптичные ассоциации. Ведь деревня была даже до какой-то подозрительности тиха, никаких громких криков, даже рядом с таверной было тихо, да чего там, на улице еще светло, а лесопилка молчит! Это было настолько непривычно, что внутренний голос уже назойливо нашептывал, что чудесный сон с попаданием в другой мир закончился, и вот я в каком-то люминальном пространстве. Но нет, в деревне жизнь была, просто на время ставшая намного более тише, чем обычно. Нас при входе в деревню, кстати, также оповестили, что за генерацию сильного шума можно будет получить по шее, ибо вся эта тишина создается для того, чтобы, без преувеличения, многотысячная армия черепах во главе еще и с неким предводителем не решили проверить, а что это так шумит у них под боком, и не пришли с визитом вежливости.
Улицы были пусты. После запрета на громкий звук некоторая деятельность встала, и люди предпочитали находить занятия в своих собственных дворах и домах. Одни лишь авантюристы и немногочисленная регулярная стража топтали опустевшие улицы. Но пустые улицы быстро окончились возвышающейся крышей добротного домика. После пережитых опасностей хотелось сказать какую-нибудь клишированную фразу вроде «я дома», но я себе такого позволить не мог. Я не был уверен, что в этом мире когда-нибудь найду место, что смогу однажды назвать домом...
То, что после моего стука в дверь с той стороны этой самой двери послышатся шаги, было абсолютно нормально. А вот то, что после того, как дверь откроется, меня мгновенно схватят, затаскивая внутрь, было неожиданно.
А после мгновения дезориентации некто навалился на меня, прижимая к стене. Этот неизвестный не жалел сил, и сделанный скорее от испуга вдох не принес результатов, скорее наоборот, заставил меня раскрыть глаза в еще большем испуге. Я не мог вдохнуть!
Убийца? Но кто? Мои руки в тщетной попытке сделать с происходящим хоть что-то вытянулись вперед, зашарив по пространству, пытаясь найти хоть какую-то поддержку. Хоть что-то, чем можно было бы ударить противника! Ну же!
И лишь после секунды, потраченной на полноценное осознание происходящего, я начал приходить в себя. Особенно помогало то, что вообще-то мне не было больно, да даже некомфортно не было. Да и дышать я не мог, потому-что моя голова буквально силой вдавливалась в чью-то ключицу. Хотя почему чью-то?
Отойдя от шока, я медленно вернул руки на спину «нападавшего», мягким постукиванием по плечу стараясь донести свою мысль. И у меня получилось. Ведь спустя еще секунду от меня отстранились.
Отстранились, чтобы в секунду пробормотав: «Ты, наверное, голоден, я сейчас...», Убежать в кухню. Оставляя меня наедине со всей той горой недосказанности, что навалилась на мои плечи.
Так что, вопросив у окружающего пространства глубокомысленное. - И что это было? - Я пошел вслед за женщиной. За женщиной, что за пару секунд успела развить на кухне, без преувеличения, кипучую деятельность, наливая в глубокую тарелку исходящую паром наваристую похлебку.
Не зная, что спросить, я молча присел за стол, отрешенно наблюдая за картиной без преувеличения счастливо хлопочущей за плитой Фриды, слегка пританцовывающей и намурлыкивающей себе что-то под нос. Что уж врать себе, когда так тебя встречает симпатичная как в общем, так и лично тебе женщина, это приятно, вот только вопрос из разряда «а почему она так меня встречает?» не давал мне покоя. Ну не успели мы достаточно сблизиться, чтобы фактически чужая женщина встречала человека, что просто снимает комнату в ее доме, будто женушка, встречающая мужа с работы. Мы на общение за всё время потратили-то от силы часов восемь...
Либо я что-то не понимаю, что весьма вероятно. Либо это заговор, планирующееся злодеяние и вообще страшно. Вот только не в пользу второго говорит то, что в последнее время заговоры я подозреваю во всем, что я не понимаю. А сбылось это только единожды, и то объектом того заговора был не я, а Азуми, так что сомнительно.
А глядя на то, как поднесшая мне еду хозяюшка садится напротив, упираясь в стол локтями, и с небрежно скрываемой улыбкой ждет, когда я начну есть, мои мысли весьма отчетливо продекларировали: «Либо она в меня влюбилась, либо я очень сильно что-то не понимаю...»
Поблагодарив женщину, я механически заработал жевалками, большее внимание обращая не на еду, а на уставившуюся на меня женщину, что продолжала, радостно улыбаясь, смотреть на то, как я уплетаю ее стряпню. И вся эта картина хоть и отдавала какой-то семейной приятной тишиной, но вместе с тем серьезно угрожала моей психической устойчивости своей странностью.
Хорошо хоть не пришлось самому задавать вопросы, содержание которых сложно было даже представить: «А почему ты рада тому, что я пришел?» - бред, ведь женщина, бросив на мгновение взгляд в пустой коридор, начала сама.
- Александр, как прошел рейд, все хорошо?
Не став излишне драматизировать, я без подробностей быстренько склепал историю «зазевавшейся группы», ополовиневшейся по своей собственной глупости. Стараясь вообще не конкретизировать, не выдавая никаких наводящих деталей. Конечно, я не настолько сошел в своих подозрениях и перестраховках с ума, чтобы подозревать Фриду в «собирании информации» или чего-то подобного. Но и оригинальную историю рассказывать ей было бы чревато, ибо в случае, если подозрения по краже упадут на нашу группу, думаю, хозяюшку опросят чуть ли не в первую очередь.
Впрочем, женщина, кажется, поняла все мои недомолвки по-своему, ибо ранее веселая женщина прямо в секунду помрачнела. Взяв паузу в десяток секунд, женщина осторожно спросила:
- Александр, помнишь... Помнишь то, что я тебе рассказала, про свою жизнь?
Отставив еду, я просто кивнул, позволив ей продолжить.
- Я часто встречалась со смертью. Обычно это были малознакомые мне люди, но иногда умирали хорошие знакомые, а иногда это были мои близкие друзья. Наверное, смерть идет рука об руку с каждым авантюристом. Просто нужно принять это, понимаешь? Я вот не справилась. Сбежала обратно в деревню, семью завела. Наверное, я просто слабачка. Просто они понимали, на что шли, понимаешь?
Может, слова были подобраны и не очень подходящие, но то, что меня пытаются утешить, было приятно, что уж.
В итоге уютная кухонька, освещенная тусклым светом магической лампы, стала нашим пристанищем до самой глубокой ночи.
Мы говорили о разном.
Фрида призналась, что на второй день после того, как я ушел в рейд, она узнала, куда я ушел, и, подумав, что я не вернусь, расплакалась. А когда я вернулся, у нее чуть ли не соловьи в голове пели. Впрочем, такие эмоции у женщины появлялись практически по отношению к любому авантюристу. Смерть на рейде малознакомого авантюриста - личная трагедия, возвращение - маленький праздник. Что уж говорить об «условно знакомом» мне. Однако, за исключением этого интересующего лично меня вопроса, я более не лез в душу женщине. К тому-же после того, как интересующий меня вопрос оказался закрыт и я понял, откуда у женщины такие реакции в мою сторону, отложив в сторону свою паранойю и подозрительность, женщина достала бутылочку алкогольной настойки на каких-то ягодах, и после первой же распитой кружки большинство диалогов за столом свелось к обычному, насколько это возможно при моем сокрытии своей настоящей личности, знакомству. Да и выпив, женщина не замечала моих недоговорок и неловких попыток перевести тему разговора. Все реже слушая и все чаще рассказывая, иногда даже то, что, вероятно, бы и не стоило мне знать, но ее, казалось, было не остановить.
Казалось, в моем лице Фрида нашла собеседника, которого не имела очень и очень давно, и говорила, говорила и говорила. Иногда к тому-же прыгая, казалось, по абсолютно никак друг с другом не связанным темам. В один момент рассказывая о какой-то совершенно бытовой вещи, вроде того, что ткань с каждым годом всё хуже и хуже и скоро, чтобы сшить обычную рубаху, ей придется закупать совсем другую, намного более дорогую ткань, а через секунду уже, перегнувшись через весь стол, шептала, поглядывая в коридор, о том, что давняя подруга, также живущая в одиночку, в последнее время часто уговаривает ее зайти отдохнуть в «очевидном виде», и с каждым днем отказ дается всё тяжелее...
Скорее всего, бесконечный поток слов прервало только мое предложение идти уже спать. Впрочем, без событий не обошлось, и по просящему взгляду и по-детски вытянутым в мою сторону ручкам всё уже было понятно изначально. Да и последовавшее за этим: «Отнесешь меня?», заданное настолько невинным тоном, что мне впору было начать плавиться, внесло свою лепту, и, подхватив женщину будто принцессу, я понес ее в спальню.
Благодарностью мне была счастливая улыбка обнявшей меня женщины, весело мотавшей в процессе ножками.
А после того как, отворив нужную дверь, я «сгрузил» тело на мягкую кровать, меня схватили, прижавшись сильнее.
Простояв полминуты в положении «насильно обнятого» и откинув всё-таки естественно возникшие мысли ответить ответными ласками, женщина начала расцеплять сильные объятия. А после, прошептав мне на ухо: «Спасибо, что выслушал», меня мягко, но сильно оттолкнули, направляя на выход.
Уже лежа на постели в собственной комнате, как это обычно и бывает, мои мысли скользнули в плоскость пространных размышлений.
Что ни говори, а денек приятный выдался. На шоу посмотрел. Авантюрный рейд кончился относительно успешно для группы и, что уже лукавить, абсолютно успешно для меня лично. Даже то, над чем я думал большую половину дня, как-то... Стерлось? Неловкие попытки женщины утешить меня неожиданно для меня самого сработали, и мне стало намного легче. Да, капитан пожертвовал ради собственного усиления своими знакомыми, но, в сути, если убрать поднимающееся из глубины моей личности категорическое неприятие подобного поступка, мне просто неприятно, что я буду делить выгоду с этим человеком, и немного страшно оттого, что на месте неизвестных мне людей также кто-то пожертвовать может и вполне известным мне человеком, а может и вовсе мной... Вот эти мысли были особенно неприятны, а если все-таки не задумываться лишний раз, то лично для меня ничего особенно плохого не произошло. Не знаю, правильно ли, что герой, призванный защитить жителей этого мира, так попустительски относится к чужим смертям. Но и какой-то жгучей ненависти по отношению к старику у меня нет. Скорее, после этого случая, смотря на него, испытываешь мрачную грусть от понимания, что таких людей в мире полно.
Должен ли я что-то с этим сделать? А что? Не казнить же мне его?
Блин, только настроение себе испортил. Что-же мне с тобой делать, капитан? И делать ли?
Обновлено: 17.01.2026