Оливер не сомкнул глаз всю ночь.
После ухода из гостиницы он несколько дней не спал по ночам, и хотя из-за долгих переходов накапливалась усталость, сон все не шел.
Но дело было не в том, что у него что-то болело или он о чем-то тревожился. Скорее, наоборот.
В приюте и в шахте каждый день был похож на предыдущий, его не интересовало ничего, кроме выживания, поэтому он мог крепко заснуть в любой момент. Но сейчас каждый день был полон радости, и уснуть было непросто.
По несколько раз в день, нет, десятки, сотни раз он вспоминал тот момент.
Момент, когда он извлек эмоции бросившегося на него работника и выстрелил «Хейт Буллет». Это таинственное и в то же время знакомое чувство было сродни тому, как если бы у него выросли крылья и он взмыл в небо.
Каждый раз, вспоминая об этом, Оливер заново переживал те ощущения и послевкусие.
Но в то же время ему было немного жаль. Если бы тогда он сосредоточился чуточку сильнее, то смог бы извлечь эмоции быстрее и в большем количестве.
Если бы он сдержал радость и уделил этому чуть больше внимания, то смог бы выпустить не одну, а сразу несколько пуль.
Да и вообще, он мог бы не просто скопировать, а применить куда более продвинутую черную магию!
Оливер раз за разом прокручивал в голове эти упущенные возможности. И, чтобы хоть немного утешить себя, проводил мысленные тренировки.
Он представлял, как извлекает эмоции еще быстрее, еще больше, как выпускает больше «Хейт Буллет», повышая их скорость, точность и убойную силу. Вскоре он даже добавил уникальные изменения, так что это уже с трудом можно было назвать просто «Хейт Буллет».
Пусть это были лишь фантазии, это не имело значения. Оливер был уверен, что сможет воплотить их в реальность.
Если бы не слова его хозяина и учителя Джозефа, он бы прямо сейчас извлек собственные эмоции и начал экспериментировать.
«С этого момента и до моего разрешения не практикуй черную магию.»
«Почему…?»
«Создавать фигурки из эмоций еще куда ни шло, если никто не видит, но настоящую черную магию увидят все. Мы скоро прибудем на место. Если люди хоть случайно увидят, как кто-то использует черную магию, будет много хлопот… К тому же использовать собственные эмоции для черной магии — удел самых ничтожных дилетантов.»
«Почему же?»
«Настоящий чернокнижник должен использовать эмоции других, а не свои. Эмоции — ограниченный ресурс. Будешь использовать их без разбору — душа опустеет, так что свои эмоции нужно беречь до самых крайних случаев.»
«Тогда можно мне извлекать эмоции у других людей для тренировки?»
«Хм… Нет. И на извлечение эмоций, и на тренировки черной магии спрашивай разрешения только у меня. Помнишь, что ты сказал в гостинице? Что будешь мне подчиняться? Тогда не пререкайся и подчиняйся. Взамен я дам тебе знания.»
Из-за этого Оливеру оставалось практиковать черную магию только в своей голове. Это угнетало, но ничего не поделаешь.
Раз Джозеф требовал подчинения, ради его уроков приходилось повиноваться по максимуму. По крайней мере, внешне.
Темное небо незаметно посерело, а затем постепенно начало окрашиваться в синеву. Солнце снова взошло, и Джозеф тоже поднялся со своего места.
— Кххх… Ночевать на улице всегда паршиво. Мм? Ты уже проснулся? А, нет, ты вообще не ложился.
Сказал Джозеф, глядя на бледное лицо Оливера и тени под глазами. Как обычно, он сходил к ближайшему ручью умыться и прополоскал рот жидкостью для полоскания.
Гр-р-р-р, тьфу!
Сплюнув средство, похожее на густую мокроту, Джозеф спросил:
— Тебе вообще мало спать надо? Или ты специально не спишь? Если по пути выбьешься из сил, нести тебя я не собираюсь.
Оливер ответил, осторожно поглядывая на Джозефа.
— Простите, хозяин… Вы сказали, что мы скоро прибудем, и я так ждал этого, что не смог уснуть.
Это была не совсем ложь. Оливеру не терпелось поскорее попасть туда, где он сможет изучать черную магию. Он почти впервые в жизни испытывал подобные чувства, поэтому с трудом мог их контролировать.
Этот энтузиазм, видимо, не вызвал у Джозефа отторжения, и он ответил мягким тоном.
— Что ж, могу понять. Остальные дети были такими же.
— Остальные дети?
— А что? Думаешь, ты единственный талантливый ребенок, которого я встретил за всю свою жизнь? Кроме тебя есть и другие способные дети.
Оливер посмотрел на свет Джозефа. Свет неуловимо исказился. Значит, это была наполовину правда, наполовину ложь.
— Конечно, не все они талантливы, но… в любом случае, помимо тебя есть и другие ребята. Ты ведь из приюта, так что знаешь, как себя вести?
— …Буду вести себя смирно.
— Верно, ты здесь самый младший, новенький. Вот и веди себя тихо, как и подобает младшему. В нашем обществе иерархия имеет особое значение. По правилам нашей Семьи новички начинают с самых низов.
Оливер кивнул. Все было точно так же, как в приюте и в шахте.
Слабые или новенькие выполняли самую тяжелую работу и спали на худших местах. Чтобы избежать такой участи, нужно было быть сильнее других или подружиться с кем-то сильным.
До сих пор Оливера не интересовало ничего, кроме как тихо сидеть в стороне, но теперь… кто знает? В этот момент Джозеф предупреждающе произнес.
— Что я тебе в прошлый раз сказал?
— …Что я должен подчиняться вашим словам, хозяин, и соблюдать правила Семьи.
— Вот именно. Хочешь учиться — следуй моим правилам. Правила — это порядок.
Оливер кивнул. Вскоре они наскоро перекусили хлебом и снова отправились в путь.
По мере приближения к пункту назначения деревьев становилось все меньше, и в воздухе повис специфический искусственный запах города. Вскоре под холмом показался небольшой городок.
— Это Уайнхэм.
Сказал его учитель, Джозеф. Глаза Оливера расширились от немалых размеров города. А точнее, от огромного количества людей в нем и их бушующих эмоций.
— Город не то чтобы большой, но и маленьким его не назовешь. Как тебе?
— …Выглядит оживленным.
Ответил Оливер, глядя на свет, пульсирующий раздражением, гневом и обидой.
— М-да, пожалуй. Говорят, несколько крупных фабрик, на которых держался город, переезжают в Ланду. Неудивительно, что у всех тут эмоции бьют ключом. И явно не от радости.
Оливер не до конца понял смысл сказанного, но осознал, что причиной этих бушующих эмоций был уезд каких-то «фабрик».
Джозеф снова зашагал вперед. Оливер последовал за ним, и вскоре они добрались до ветхой фабрики на окраине города.
На здании с покосившейся крышей висела вывеска с улыбающейся свиньей и сосисками.
— Это…?
— Официально — маленькая, захудалая фабрика по производству сосисок. Неофициально — база нашей Семьи.
Сказав это, Джозеф вошел внутрь, и Оливер последовал за ним.
Пройдя через вход, они оказались внутри фабрики. Всюду лежали куски слегка подпорченного мяса, стояли огромные мясорубки, тележки для перевозки фарша, а вокруг суетились молодые работники.
Хотя они и считались молодыми, на вид они были старше Оливера — лет от пятнадцати-шестнадцати до двадцати с небольшим.
Как только появился Джозеф, они бросили работу, подошли и низко поклонились.
— Вы вернулись, хозяин?
— Добро пожаловать, хозяин.
— Здравствуйте, хозяин.
От всех них разило тухлым мясом и едким потом, но, понимали они это или нет, они лишь лебезили, стараясь выслужиться. Джозеф, словно привыкший к такому зрелищу, подтолкнул Оливера в спину и заговорил.
— Это новенький, которого я привел. С сегодняшнего дня он член нашей Семьи, так что научите его всему.
При этих словах лица ребят озарились улыбками. Они выглядели так, словно искренне обрадовались появлению нового младшего брата. По крайней мере, внешне.
— Да, мы поняли, хозяин. — хором ответили они.
Услышав ответ, Джозеф хладнокровно развернулся и ушел, оставив Оливера.
Оливер не успел ничего понять, как вдруг оказался совершенно один… А, поправочка. Он был не один. Ведь его плотным кольцом обступили работники, свирепо сверля его взглядом.
Словно разъяренные псы, они скривили лица и зарычали.
— …Ну и чего стоишь? Ситуацию не сечешь? Живо за работу!
Так началась новая жизнь Оливера.
---
Дзынь! Дзынь! Дзынь! Дзынь! Дзынь! Дзынь! Дзынь! Дзынь!
С наступлением утра раздался стук по помятой сковороде.
Под этот невыносимый металлический звон дети, спавшие на сырых матрасах, с трудом начали подниматься один за другим. Если кто-то пытался лениться, дети, исполнявшие роль надсмотрщиков, свирепо кричали и угрожали им.
— Чего разлегся! А ну живо вставай, не ленись!
Зная, что за криками последуют удары кулаками и ногами, все торопливо вскакивали, и первым среди них был не кто иной, как Оливер.
Прошла неделя с тех пор, как он оказался здесь, и он уже успел привыкнуть к местной жизни. Быстро адаптироваться к любым условиям было его талантом.
По утрам он выходил из склада, служившего им спальней, делал легкую уборку на фабрике, а затем завтракал хлебом и супом.
Хлеб был черствым и старым, но по сравнению с жидкой баландой в шахте, это была вполне приличная еда. После завтрака начиналась работа на фабрике.
Вся работа сводилась к переработке поступившего за день мяса в сосиски, так что физически это было не так уж тяжело.
Запах тухлого мяса был отвратительным, но для Оливера с его притупленными обонянием и вкусом это не было большой проблемой. Да и по сравнению с каторжным трудом в угольной шахте, куда не проникало ни лучика солнца, это казалось приятной игрой.
Объем работы менялся изо дня в день, но в целом был небольшим, так что жаловаться было не на что.
Скорее, тяжело было не физически, а морально.
Оливер ожидал, что по прибытии сюда он будет изучать черную магию, но вместо этого Джозеф просто бросил его здесь и ушел.
Ему хотелось спросить, что вообще происходит, но опыт приюта и шахты, а также понимание того, что Джозеф требует беспрекословного подчинения, заставляли его молчать и терпеть.
Работа его не напрягала, но ему хотелось знать, когда же он наконец сможет изучать черную магию. Если бы выяснилось, что ему предстоит вечно батрачить на этой фабрике без шанса прикоснуться к магии, Оливер не был уверен, что сможет вынести такое разочарование.
И тут это случилось.
Шмяк!
Оливер, погруженный в свои мысли, почувствовал жгучую боль на лице и повалился на спину. Как только перед глазами перестало плыть от удара, он увидел перед собой мужчину.
Это был свирепого вида парень с крупным телосложением. Наступив Оливеру на грудь, он прорычал.
— Ах ты ублюдок ебаный… Я тебя спрашиваю, ты всё мясо перетаскал?!
Это был надсмотрщик, руководивший работниками.
— Я… всё перетаскал.
Ответил Оливер заплетающимся от боли языком. Этот ответ, видимо, пришелся надсмотрщику не по нраву, и он еще раз наступил на него.
— Вот же тупой кусок дерьма… Эй, воспитайте этого придурка как следует! Хоть я скоро отсюда и свалю, но не позволю, чтобы в моем бывшем отряде ошивался такой тупорылый ублюдок. Ебаный дебил, совсем мозгов нет…
На слова надсмотрщика согласно закивали не только окружающие работники, но и другие надсмотрщики. Похоже, все они побаивались того, кто избил Оливера.
Воодушевившись, надсмотрщик схватил лежащего Оливера за грудки и поднял его.
— Слышь, ты, недоумок. Я предупреждаю: если хочешь и дальше здесь работать хотя бы простым батраком, приди в себя. Косить под дурачка не выйдет. Еще раз попадешься мне на глаза — засуну в ту мясорубку и на фарш пущу. Понял?!
Оливер, как делал это всю жизнь, просто кивнул. Когда на него кричали, он привык покорно сдаваться. Лицо надсмотрщика исказилось от презрения.
— Тьфу! Уебище… В качестве наказания сегодня сам будешь убирать весь мусор!
Оливер снова кивнул. Только тогда его отпустили, но в этот момент вмешался другой надсмотрщик.
Это была девушка с бледной кожей и необычными короткими фиолетовыми волосами.
— Эй, не смей спихивать свою работу на других. Сегодня ваша очередь убирать цех.
Все взгляды устремились на них. Надсмотрщик, избивший Оливера, свирепо нахмурился, а девушка, не сдавая позиций, скрестила руки на груди. Все сглотнули и затаили дыхание, а у Оливера в голове крутилась лишь одна мысль.
Когда же его наконец научат черной магии.
Обновлено: 08.04.2026