Глава 10 — Глава 10

Оливер без проблем освоился с жизнью ученика низшего ранга. Честно говоря, слово «освоился» тут даже не подходило. Всё, что от него требовалось — это просыпаться рано утром и убирать класс, лабораторию, мастерскую и библиотеку. Он делал то же самое, будучи временным учеником, только теперь объем работы был несравнимо меньше. После уборки был завтрак. Поскольку они ели после учеников высшего и среднего рангов, они не могли есть досыта, но, тем не менее, каждый день им выдавали сосиски, ветчину, наваристый суп и свежеиспеченный хлеб, так что это было несравнимо более обильное питание, чем во времена временного ученичества. Скорее, Оливера мучила скука, вызванная внезапно улучшившимися условиями жизни и избытком свободного времени. На всякий случай он спросил у старшего по комнате, когда будут занятия. «Это решает хозяин. Недавно был один урок, так что в ближайшее время не жди». Тогда Оливер с сожалением спросил, когда он сможет пользоваться библиотекой. Пусть он еще не до конца освоил грамоту, но когда научится нормально читать, сможет ведь заниматься самостоятельно? Однако и на этот вопрос последовал разочаровывающий ответ: «Нельзя. Библиотекой может пользоваться только хозяин. С чего бы ему открывать доступ к ценным знаниям кому попало? В лучшем случае господин Эндрю может ею пользоваться». Эндрю был старшим учеником, выполняющим приказы Джозефа. Оливер хотел было спросить, как стать старшим учеником, но, почувствовав неладное, передумал. Чутье, выработанное за время выживания в приюте и шахте, подсказывало ему, что этот вопрос может быть опасен. Так Оливер проводил свои спокойные, даже слишком скучные дни, и в свободное время находил Мари, чтобы учиться у нее грамоте и счету. На случай, если это когда-нибудь пригодится. — Ого, а вы быстро схватываете… — Что именно? Ответил Оливер на слова Мари. Она произнесла восхищенным тоном: — Я про скорость вашего обучения… Недавно вы только алфавит выучили, а теперь уже можете более-менее правильно писать не только слова, но и целые предложения… Вы действительно невероятны. Она хвалила его искренне, но Оливер не испытывал особой радости. И это было естественно, ведь изучение букв не было его главной целью. Буквы были лишь промежуточной станцией на пути к изучению черной магии. А разве можно радоваться, добравшись всего лишь до промежуточной станции? К тому же, после того как он узнал, что ему нельзя свободно пользоваться библиотекой, его мотивация заметно поубавилась. Джозеф ясно сказал, что его цель — вырастить выдающегося чернокнижника, но что-то здесь не сходилось. Заметив состояние Оливера, Мари спросила: — С вами все в порядке? Вы выглядите подавленным. — Дело в том, что… я стал учеником низшего ранга, но не могу ни уроки посещать, ни библиотекой пользоваться. Без задней мысли ответил Оливер. Правда, для Мари, которая даже ученицей низшего ранга не стала и находилась под угрозой изгнания, это прозвучало жестоко. Тем не менее, Мари, видимо, уже привыкшая к подобному, восприняла это спокойно. — Это естественно. Библиотека — это сокровищница мудрости черной магии. С чего бы им разрешать ученикам низшего ранга пользоваться ей как вздумается? — Почему? — … На этот невинный вопрос Оливера Мари на мгновение потеряла дар речи. Как объяснить эти очевидные вещи… А! — Это для того, чтобы подчеркнуть разницу в статусе. — Р-разницу? — Да, разницу. Различия. Нельзя же одинаково относиться к выдающимся и бездарным, верно? У них разная ценность. Оливер ничего не ответил, но по его лицу не было видно, что он понял. Скорее, у него было такое выражение, будто он вообще не уловил смысл сказанного. Мари начала терпеливо объяснять, словно трехлетнему ребенку. — Эм, как бы это объяснить? Хм… А! Как вам ваша нынешняя жизнь? Кровать, еда? Оливер перечислил: чистая кровать, маленький письменный стол, сосиски, ветчина и бекон на завтрак каждый день. Выслушав его ответ, Мари с горькой улыбкой сказала: — Вот с этим то же самое. Как думаете, если бы временные ученики тоже каждое утро получали сосиски, стали бы я и другие так стараться и лезть из кожи вон? Более того, они бы вообще не стремились стать чернокнижниками. Оливер снова склонил голову набок. — Э-э… Получается, Мари изучает черную магию, чтобы есть сосиски? Услышав очередной дурацкий вопрос, Мари с хлопком приложила руку ко лбу. То, что временная ученица ведет себя так с полноправным учеником, само по себе было верхом дерзости, но, глядя на непробиваемую тупость Оливера, она ничего не могла с собой поделать. — Нет… Неужели вы думаете, что я изучаю черную магию ради сосисок и ветчины? Это просто пример. Фигурально выражаясь… Мне правда интересно, господин Оливер, почему вы изучаете черную магию? — Это же интересно. Ответ без малейших колебаний. Он прозвучал настолько уверенно, что у нее даже не возникло желания спорить. Мари покачала головой и снова заговорила. — …Я изучаю ее не только по этой причине. У меня есть более практичные мотивы. — Практичные мотивы? Оливер проявил интерес. Обычно Мари бы не ответила, но почему-то слова сами сорвались с ее губ. — Потому что это моя единственная надежда. — Надежда? — Да, единственная надежда для кого-то вроде меня, с самого дна. Став чернокнижником, я смогу обрести силу, чтобы больше ни перед кем не пресмыкаться. — … — Ха… Я так и думала, что вы не поймете. Но людей с такими мотивами, как у меня, куда больше, чем с вашими. Оливер не стал спорить. Взглянув на ее эмоции, он понял, что она говорит искренне. Конечно, как она и сказала, он не разделял ее чувств, но это было интересно. — Значит, Мари становится чернокнижником, чтобы стать сильной? — Разумеется. Надо мной не будут смеяться из-за того, что я женщина, и я смогу в одиночку раскидать любых хулиганов, которые ко мне прицепятся. Да и денег смогу заработать куда больше… Хоть чернокнижников и опасаются, но уж точно не презирают. Оливер с интересом слушал ее слова. Пока она говорила, ее эмоции живо пульсировали, и этот переплетенный из разных чувств свет был довольно красив. — А вы видели это своими глазами? — Что именно? — Что чернокнижники сильные… Видели, как они сражаются? Мари немного подумала, а затем очень осторожно начала рассказывать. Так, словно разворачивала подарочную упаковку. — …Один раз, когда хозяин меня забрал. К нам прицепились местные бесстрашные хулиганы, а хозяин, и бровью не поведя, расправился с ними всеми. Стоя на одном месте… Это было поразительно. До этого никто не смел им и слова поперек сказать, что бы они ни творили, так что для меня это было полным шоком. Вот почему я хочу стать чернокнижником. Чтобы стать такой же сильной, как хозяин. Оливер заинтересованно кивнул. Мари, запоздало смутившись, неловко улыбнулась. — Больше ничего не расскажу. Как-то неловко. — Да, я понял. Оливер уже услышал все, что хотел, поэтому легко согласился. Мари, недовольная таким равнодушием Оливера, прищурилась. — …Вам что-то не нравится? — Ха-а… Нет. Проехали. Лучше давайте закончим с грамотой и вы поможете мне с моими тренировками. — А, да. Оливер сразу же согласился, отодвинул в сторону пожелтевшую тетрадь и огрызок карандаша и сел на пол, скрестив ноги по-турецки. Его поза была довольно устойчивой, и Мари тоже села напротив него, скрестив ноги. — Тогда, прошу прощения. — Да. Как только Оливер ответил, он протянул руку к телу Мари и извлек эмоции. Странную смесь предвкушения и нервозности. На кончиках пальцев Оливера собрался крошечный свет, который мгновенно стабилизировался. Он делал это так же естественно, как дышал. Честно говоря, казалось, что он уже превзошел даже учеников среднего ранга. Поражаясь его пугающему мастерству, Мари соединила руки. И Оливер поместил на них извлеченные эмоции. — Попробуйте их стабилизировать. Как только Оливер произнес эти слова, стабилизированные эмоции забурлили, норовя потерять форму. Мари нахмурилась и сосредоточила все свое внимание на кончиках пальцев. Словно по волшебству, управлять эмоциями, извлеченными напрямую, было сложнее, чем теми, что из колбы. Но, видимо, ее прежние усилия не пропали даром, и эмоции медленно начали стабилизироваться. Мари неглубоко задышала и вытерла пот со лба. Но это было только начало. — А теперь попробуйте придать им форму. Эм… форму конуса? Мари, не проронив ни слова, сразу же принялась манипулировать эмоциями. Висящие в воздухе эмоции немного попульсировали и медленно начали принимать форму конуса. — А теперь сделайте ромб. Последовало новое указание. Мари снова напряглась, меняя форму эмоций. Это было сложнее, чем в первый раз, но Оливер, не обращая внимания на ее трудности, продолжал отдавать команды. — Теперь квадрат. — Снова круг. — А теперь звезду. — Пончик. — А теперь… — П-подождите! Взмолилась Мари, обливаясь холодным потом. Она тяжело дышала от усталости. Ей было трудно даже просто удерживать эмоции в стабильном состоянии. — М-можно я немного передохну? У меня сил больше нет… — Тогда давайте сделаем форму паутины. Оливер пропустил ее слова мимо ушей. Мари попыталась возразить еще раз, но Оливер твердо повторил: — Паутину. От него исходило какое-то необъяснимое давление. Подавленная Мари сосредоточилась и кое-как слепила нечто, отдаленно напоминающее паутину. Но вскоре форма начала распадаться. В этот момент Оливер накрыл ее руки своими. — Ч-что вы дел… — Сосредоточьтесь. При этих словах Оливера Мари снова собралась с мыслями. Нестабильные эмоции вновь обрели форму паутины, и вместе с этим Мари испытала удивительное чувство. Через руки Оливера, накрывшие ее собственные, она могла косвенно чувствовать, как именно он ей помогает. Это был совершенно новый, таинственный опыт, которого она никогда раньше не испытывала. С чем бы это сравнить? Да, это было похоже на то, как кто-то придерживает тебя за сиденье, когда ты учишься кататься на велосипеде. — Я закончила паутину. Сказала Мари. Пусть это была грубая, неумелая паутина с толстыми нитями и большими промежутками, но она все-таки это сделала. Несвойственно для себя, Мари осторожно посмотрела на реакцию Оливера. Она сама не заметила, как начала заискивать перед ним, находясь в роли ученицы, но, к счастью, он, кажется, был вполне удовлетворен. — Хм… Вы хорошо справились. Эта похвала, к ее собственному удивлению, обрадовала Мари. — С-спасибо. — Можете немного расслабить руки? — А? Вместе с ответом ее руки дрогнули. Она увидела, что Оливер манипулирует эмоциями через ее руки, создавая паутину. Но это была не та неуклюжая поделка, которую слепила Мари, а невероятно сложная и искусная паутина, сплетенная из сотен тончайших нитей. — Это… — Сосредоточьтесь. Мари замолчала и, как он и велел, сконцентрировала всё внимание на своих руках. И с упоением впитывала каждое ощущение от процесса создания этой паутины. Это было непередаваемо тонкое и прекрасное чувство. Когда была сплетена многослойная паутина, Оливер заговорил: — Поняли примерно, как это делается? — А… Да. Не все поняла, но, кажется, немного уловила суть. — Тогда, когда будете одни, постоянно вспоминайте это чувство и представляйте его в уме. — Представлять в уме? — Да, это хоть немного поможет. С этого момента мы будем тренировать только это, так что запомните. Закончив говорить, Оливер посмотрел на часы. Он еще не умел определять время, но знал, чем отличается короткая стрелка от длинной. — Короткая стрелка на… единице. Длинная на… четверке. Мне пора идти. Старший сказал мне прийти на задний двор фабрики до того, как короткая стрелка будет на единице, а длинная на шестерке. — Правда? А зачем? — Не знаю. Сказал, что идем собирать материалы, а когда начнем, то сам все пойму. — А… материалы? — Вы знаете, что это? — Наверное, они пошли собирать материалы для товаров. — Вы про сосиски? — Нет, про настоящие товары. Скорее всего, вы пойдете вместе с учениками среднего ранга… Будьте осторожны и слушайтесь их во всем. — Э-э, хорошо. Тогда я пойду. Оливер развернулся и пошел прочь, даже не оглянувшись. Глядя ему вслед, Мари испытала странное чувство. Может, поэтому? Она сама не поняла, как окликнула его. — Господин Оливер! — …Да? — Эм… Будьте осторожны. И… спасибо, что так усердно меня учили. Оливер посмотрел прямо в лицо Мари и ответил: — …Да, вы тоже хорошо потрудились, Мари. А затем снова зашагал вперед.