Лукас попадает в параллельный мир — и быстро понимает: половина шедевров из его прошлой жизни тут даже не придумана! Отлично, теперь он станет легендой… если бы не одно «но».

У него в голове — Система Сбора Эмоций. Чем сильнее игроки орут, плачут, радуются или хватаются за сердце от страха в его играх — тем сильнее становится он сам. И вот маленькая проблема: почему-то ненависть фармится в сто раз проще, чем счастье.

Так что Лукас начинает карьеру геймдизайнера с… творческим уклоном. В Undertale игроки бьют кулаком по столу: — Да это игра мной играет!

В Outlast: — Шкафчик шевельнулся! ВСЁ, Я ВЫХОЖУ!

В Dark Souls заходят бодрые, а уходят с мольбами: — Оставь Хранительницу Огня в покое и забери свой костёр подальше от нас!

И так во всех проектах — от Call of Duty до Red Dead Redemption — герои погибают, сюжет режет по сердцу, а геймеры в один голос кричат: — Лукас, ты садист в овечьей шкуре!

А когда журналист спрашивает его, как он относится к такому гневу, Лукас лишь тонко улыбается: — Это не ненависть… Это любовь. Спасибо, продолжу в том же духе.

Лукас попадает в параллельный мир — и быстро понимает: половина шедевров из его прошлой жизни тут даже не придумана! Отлично, теперь он станет легендой… если бы не одно «но».

У него в голове — Система Сбора Эмоций. Чем сильнее игроки орут, плачут, радуются или хватаются за сердце от страха в его играх — тем сильнее становится он сам. И вот маленькая проблема: почему-то ненависть фармится в сто раз проще, чем счастье.

Так что Лукас начинает карьеру геймдизайнера с… творческим уклоном. В Undertale игроки бьют кулаком по столу: — Да это игра мной играет!

В Outlast: — Шкафчик шевельнулся! ВСЁ, Я ВЫХОЖУ!

В Dark Souls заходят бодрые, а уходят с мольбами: — Оставь Хранительницу Огня в покое и забери свой костёр подальше от нас!

И так во всех проектах — от Call of Duty до Red Dead Redemption — герои погибают, сюжет режет по сердцу, а геймеры в один голос кричат: — Лукас, ты садист в овечьей шкуре!

А когда журналист спрашивает его, как он относится к такому гневу, Лукас лишь тонко улыбается: — Это не ненависть… Это любовь. Спасибо, продолжу в том же духе.