Едва Фань И успел поставить велосипед в школьный ангар, как за спиной раздался знакомый голос:
— Фань И! Ты поправился? Так быстро вернулся, почему еще пару дней дома не посидел?
Увидев своего друга Чжан Сюя, Фань И с улыбкой пошел навстречу:
— Да какая там болезнь! Когда посидишь в больнице без дела, начинаешь понимать, что в школе куда веселее!
Чжан Сюй прислонил свой старый велик к перилам, и они вдвоем, болтая, направились к учебному корпусу. По дороге Фань И то и дело здоровался со знакомыми.
— Родители разрешили мне заниматься живописью, так что сегодня как раз иду в художественный класс попрактиковаться, — радостно сообщил он другу перед самым входом в кабинет.
Чжан Сюй хлопнул его по плечу и многозначительно кивнул в сторону парт:
— Об этом потом. Сначала иди успокой свою подружку, она все эти дни сама не своя ходила.
С этими словами он легонько подтолкнул Фань И в класс, а сам прошел на свое место.
С легкой улыбкой Фань И подошел к своему столу:
— Со мной всё в порядке, я вернулся! — Он на пару секунд задержал взгляд на Му Цзинь.
— Ну и слава богу, — она подняла на него глаза и заметила, что Фань И изменился. Он выглядел расслабленным, а на лице снова появились его фирменные ямочки. Не удержавшись, она накрыла его ладонь своей рукой.
Фань И оторопел от такой смелости прямо в классе:
— Мы что, больше не играем в тайный роман?
— Ха! — Вмешалась её соседка по парте Ли Фэнь. — Когда ты свалился, у Му Цзинь всё на лице было написано, даже дурак бы понял. Смысл теперь прятаться? Нам хоть больше не придется ваши секреты хранить.
Услышав это, Фань И всё понял и крепко сжал руку Му Цзинь в своей:
— Значит, нет худа без добра?
Он хотел было накрыть её ладошку и второй рукой, чтобы погладить, но Му Цзинь поспешно высвободилась. Фань И рассмеялся:
— Ну раз всё открылось, теперь будем ходить из школы за ручку. Или хочешь – буду тебя на багажнике возить!
— Рано радуешься! — Улыбнулась Му Цзинь. — Я пообещала учителю Гуаню, что если наши оценки упадут, он сразу вызовет моих родителей.
— За мои оценки не переживай, на Академию искусств хватит, — Фань И уверенно уселся за стол. — Родители разрешили мне поступать на художественный!
Ли Фэнь тут же подхватила:
— О, так это двойной праздник! И выздоровел, и на рисование идешь. — Она хлопнула ладонью по стопке книг на его столе. — Фань И, такое надо отметить! Просто словами не отделаешься!
Фань И кивнул:
— Чуть не забыл. Отец велел позвать вас всех к нам домой на обед. Это считается?
— Что за праздник? — Ли Линь как раз подошел к ним и дружески ткнул Фань И в плечо, радуясь возвращению соседа по парте.
Выслушав предложение, Ли Линь замотал головой:
— Не, это не дело. Мы же одноклассники, любой бы так поступил. К тому же – обед дома у родителей? Представь, каково нам будет за одним столом со взрослыми сидеть.
Фань И признал его правоту – сам бы он тоже не горел желанием идти к кому-то в гости под надзор чужих родителей.
— Тогда завтра после уроков не расходитесь. Я угощаю, посидим где-нибудь за мой счет!
Ли Линь показал большой палец:
— Вот это по-нашему! — А затем в шутку обратился к Му Цзинь: — Выдай ему побольше карманных денег, а то я завтра даже завтракать не буду, чтобы место оставить!
Му Цзинь в ответ в шутку запустила в Ли Линя учебником Фань И.
— Фань И! Классный руководитель зовет! — Крикнули от двери класса.
Подойдя к учительской, Фань И постучал в открытую дверь:
— Учитель Гуань, вы меня звали?
— Заходи, садись, — учитель Гуань поднял голову и улыбнулся, указывая на стул перед своим столом. — Ну как ты? Как самочувствие?
— Всё отлично, полностью поправился, — поспешил заверить его Фань И.
Он и не подозревал, что его обморок перепугал не только классного руководителя, но и декана с директором. Из-за этого случая субботние дополнительные занятия теперь проводились только до обеда, а учителям строго-настрого велели следить за состоянием учеников и не допускать переутомления. Выходило, что благодаря Фань И все одиннадцатиклассники получили лишний свободный вечер в неделю!
— Если почувствуешь хоть малейшее недомогание – сразу говори мне, не терпи, — добавил учитель Гуань. Теперь он планировал присматривать за этим учеником повнимательнее.
— Учитель Гуань, я теперь буду проводить в классе меньше времени. Родители разрешили мне поступать на отделение живописи в Шичэнскую академию искусств, так что я хочу вплотную заняться подготовкой.
Классный руководитель немного подумал:
— О здоровье только не забывай. С твоими баллами – а их у тебя за пятьсот – за теорию я не беспокоюсь. Даже если за год немного съедешь, ниже четырехсот не упадешь, ты же технарь, а не гуманитарий. Но в творческом экзамене ты уверен?
— Попробовать стоит, — ответил Фань И. — В крайнем случае, попробую еще раз в следующем году.
Он и сам не знал, насколько поможет система в голове. До экзаменов оставалось четыре месяца, и гарантировать успех было нельзя, ведь многие абитуриенты занимались по семь-восемь лет. Хотя то, что он видел в «панели», явно было связано с рисованием, он пока не понимал всей мощи этого дара.
— Главное – следи за собой, чтобы мне больше не пришлось так за тебя краснеть! — Учитель махнул рукой. — Можешь идти. Согласуй время с учителем Сунем и приступай.
— Спасибо, учитель Гуань! — Фань И встал и вышел из кабинета.
Вернувшись в класс, он перекинулся парой слов с Му Цзинь и остальными, а затем налегке отправился в сторону художественных мастерских.
Мастерская представляла собой три одноэтажных бетонных строения в углу школьного двора. Фань И не переступал этот порог больше года.
Фух… — он глубоко вдохнул у полуоткрытой двери, унимая волнение, и вошел. С десяток пар глаз тут же уставились на него. Половину лиц он узнал сразу, другие же были так увлечены работой, что даже не заметили вошедшего. Здесь были и выпускники, и десятиклассники; они разбились на группы, рисуя натюрморты или гипсовые бюсты.
— Фань И? Ты чего здесь? — Улыбнулся учитель Сунь. Это был пожилой мужчина за пятьдесят, у которого шевелюра «пала в бою», оставив лишь венчик седых волос вокруг лысины.
— Учитель Сунь, я возвращаюсь к занятиям. Выдайте мне, пожалуйста, комплект инструментов, — обратился к нему Фань И.
Старик не стал расспрашивать. Он жестом позвал Фань И за собой в небольшую каморку-офис в углу здания.
Открыв дверь, учитель Сунь спросил:
— Тебе какой набор? Обычный или получше?
— Давайте среднего качества. Сегодня начну с рисунка – давно не практиковался, рука задеревенела. Мне нужны карандаши от HB до 8B по штуке, восемь листов бумаги для набросков формата 8K. И столько же листов для гуаши, набор кистей, ведерко, палитру, краски… В общем, соберите полный комплект, а деньги я завтра занесу, — перечислил Фань И.
— Тогда помогай, — усмехнулся старик и направился к большому шкафу. Фань И принимал вещи, которые тот доставал. Учитель Сунь дотошно записывал каждую позицию на листок, указывая цену до копейки.
— Да вы напишите примерную сумму, не обязательно так подробно, — сказал Фань И, видя, что старик возится уже минут десять.
— Порядок должен быть во всем, — буркнул тот, не отрываясь от листка. Итоговая сумма составила сто двадцать юаней.
С охапкой принадлежностей Фань И вернулся в мастерскую. Он нашел свободный стол, разложил вещи и закрепил лист бумаги на мольберте рядом с гипсовой головой Марселя. Одолжив нож у соседа, он принялся затачивать карандаши, попутно оглядывая работы других учеников.
Обойдя зал, он остановился за спиной парня, которого знал еще по средней школе. Тот и раньше рисовал лучше всех, а сейчас и вовсе ушел в отрыв от остальных.
— Фань И? Как ты тут оказался? Слышал, ты болел, сейчас-то как? — Парень почувствовал присутствие за спиной, снял наушники и обернулся.
Фань И с улыбкой оглядел его. Щуплый, невысокий, с острым, почти лисьим лицом – с виду настоящий проныра, и не скажешь, что из-под его руки выходят такие шедевры. Линии были четкими, мощными и очень выразительными. Судя по тому, что он даже не заметил, как в класс кто-то зашел, такой уровень мастерства дался ему не просто так.
— Пустяки, Ван Цило. Больше года тебя не видел – ты стал рисовать еще круче. Нацелился на Центральную академию изящных искусств? — Фань И не отрывал взгляда от его работы.
Ван Цило усмехнулся:
— Туда не так-то просто попасть. Со всей страны лучшие съезжаются. Кто же даст гарантии? Но удачу попытать точно стоит. — Он посмотрел на карандаш в руке друга: — Тоже решил порисовать?
— Ага. Родители дали добро, — Фань И поднял карандаш, словно салютуя.
Ван Цило кивнул и вернулся к своему холсту.
Фань И встал перед своим мольбертом. Постояв немного, он начал набрасывать первые линии, намечая общую форму на листе. Первые пару минут движения были неуверенными, но затем он почувствовал небывалый азарт. Линии ложились на бумагу легко, словно текли сами собой.
Два часа пролетели незаметно. Фань И решил, что на сегодня хватит, и отступил на пару шагов назад, чтобы сравнить свой рисунок с оригиналом.
— Рука еще помнит, линии неплохие, — раздался за спиной голос учителя Суня. — Но ошибок хватает: с плановостью не дожал, отношения целого и частного хромают. И смотри – с бородой на подбородке переборщил…
Учитель еще пару минут указывал на недочеты, а затем похлопал его по плечу:
— Не спеши, в этом деле спешка – враг. Больше смотри, как другие делают.
Фань И послушно кивал. Он и сам видел эти промахи – среди всех работ в классе его была, пожалуй, самой слабой. Он снял лист с мольберта и закрепил новый. Но когда он уже собирался снова взяться за карандаш, то заметил, что шкала опыта под навыком «Набросок» в его голове заполнилась уже наполовину.
;
Обновлено: 02.02.2026