Глава 6 — Глава 6.

Я слышал, что в день моего появления на свет, на улице лило как из ведра. До моего рождения мои папа с мамой жили относительно комфортной жизнью. Но стоило мне родиться, как они внезапно столкнулись с финансовыми проблемами и ещё до того, как мне исполнилось два года, мы переехали в обтрёпанную квартиру. Но хотя стены той квартиры и пахли плесенью, она всё же была нашим домом. Ну, ровно до следующей весны, когда наша квартира сгорела дотла. Установить причину пожара так и не вышло. Однажды утром мой папа пропал без следа и тогда моей маме пришлось не только приглядывать за мной, но и искать себе работу. Мы поселились в подсобке магазина, куда устроилась мама. До нашего заселения магазин был довольно популярным, но время шло и постепенно люди почти перестали в него ходить. После трёх переездов, начальник мамы из магазина сжалился над ней и познакомил её со своим знакомым шаманом. Когда мы пришли на приём к шаману, та горько зарыдала, едва увидев меня и закричала моей маме: «Брось его! Он корень всех твоих несчастий!». Мама говорила, что никогда не сможет забыть перепуганное лицо шамана. И так как мама очень меня любила, ей пришлось притвориться, что она ничего не слышала и сбежать. Я отчётливо помню, как мама спокойным голосом говорила, как сильно меня любит. Точнее, она любила меня пять лет. Зимой того года, когда мне исполнилось шесть лет, мама оставила меня в парке рядом с детским домом и убежала. Детский дом оказался хорошим местом для шестилетнего меня. Нашедшая меня директор детского дома спокойно взяла меня за мою грязную руку. В детском доме меня отмыли и дали чистую одежду. Всего через месяц меня пришла усыновить молодая пара. В течение обязательного периода посещения та пара всегда встречала меня улыбками. В тот день, когда я, держа их за руки, покинул детский дом, у меня появились новое имя «Ли Чэхи» и двое братьев. Год спустя мы похоронили старшего из моих сводных братьев. Ещё полгода спустя мой второй сводный брат угодил в больницу. На следующий день после этого меня вернули в детский дом. Меня снова стали звать «Ли Ёнчэ». *** — Ёнчэ, удачных зимних каникул! — Ага, и тебе, Хаын. С улыбкой ответил я Пак Хаын, чья шея была замотана в красный шарф. Девочки позади неё покраснели. Хаын, с лицом таким же красным как её шарф, вышла из класса, перешёптываясь со своими подружками. Я всеми силами старался делать вид, что не слышал их комментариев в духе «Красавчик!» и «У него просто невероятная улыбка!». За последние три месяца много чего изменилось. Самым большим изменением стало отношение других детей ко мне. Дети, которые раньше даже в глаза мне смотреть боялись и относились ко мне как к помехе, теперь радостно приветствовали меня каждый день. И этим я обязан Пак Хаын, которая всё время рассказывала своим многочисленным друзьям о том, какой я на самом деле хороший. Хаын рассказывала о том, как я защитил её на экскурсии с такой страстью и энтузиазмом, с какими произносят свои речи кандидаты в президенты. После этого девочки стали посматривать на меня любопытными взглядами. Мальчики, с которыми дружила Хаын, даже как-то раз решили позвать меня поиграть с ними в футбол. — Ах…спасибо, что пригласили, но я не умею играть в футбол, – вежливо отказался я. — Правда? Подумаешь! Вон они тоже играть не умеют, – мальчик показал большим пальцем на своих друзей. — Чего? – возмутился один из его друзей. От того, как эти мальчишки стояли передо мной, несерьёзно пререкаясь друг с другом, чтобы скрыть смущение, мне тоже становилось неловко. Но, конечно, больше всего мне помог так измениться Туман. Он по-прежнему помогает мне избегать несчастий. Как-то раз Туман объяснил мне, что люди не должны ни видеть, ни разговаривать с ним. То тёмное пространство, где мы с ним встречались, было местом, которого не существует в человеческом мире. Я могу встречаться с Туманом только в бессознательном состоянии. С той экскурсии со мной больше не происходило несчастных случаев, в которых проливалась бы кровь. Думаю, другие дети изменили своё отношение ко мне, потому что они своими глазами увидели, что несчастных случаев стало меньше. Но избегать несчастий не стало проще. Особенно в тех случаях, когда мои частицы несчастья уходили к другим людям, как это было с Пак Хаын. В отличие от того, что происходило со мной, в этих случаях я не знал заранее, что и когда случится, так что предотвращать их было трудно. Я изо всех сил старался предотвращать их, но если ничего не получалось, я внимательно наблюдал за потенциальной жертвой и вмешивался, чтобы принять удар на себя. После недавней оценки успеваемости мой сосед по парте, который стал относиться ко мне чуть дружелюбнее, подошёл ко мне. Он стал чаще идти со мной на контакт после того, как я, будучи в его группе на уроке физкультуры, принял на себя удар внезапно упавших на нас мячей вместо него. Он спросил меня не хочу ли я сходить с ним в компьютерный клуб. Я отказался, сказав, что у меня уже есть планы. Когда он уходил, на его лице отчётливо читалась досада. «Я ещё никогда не бывал в компьютерных клубах, а хотелось бы…» Но если частицы несчастья распространятся на ещё большее число людей, это вызовет проблемы. И кстати, в тот день у меня была назначена встреча с директором детского дома. Я поспешил в детский дом. *** — Директор, вы меня зва?.. А, воспитательница Ли Сихён. — Ёнчэ? У тебя ведь хорошие оценки? – слегка удивилась воспитательница. — Да. А обед уже был? — Да. Придя в детский дом, я сразу направился в кабинет директора. Постучавшись, я вошёл, но её не оказалось на месте. В кабинете была только воспитательница Ли Сихён. Хотя Ли Сихён пыталась скрывать это, но я отчётливо ощущал её неловкость, ведь она старалась не смотреть мне в глаза. На её лице была типичная неловкая улыбка с едва изогнутыми уголками рта. Я прямо ощущал напряжение её лицевых мышц, от чего неловко становилось уже мне. — О, Ёнчэ, ты пришёл? Извини, за задержку, просто я готовила напитки. Ты любишь тёплый чай, верно? — Да, спасибо. — И твоё молоко, Ли Сихён. Я его подогрела. — Директор, я же не ребёнок… Директор поставила чашку с тёплым чаем передо мной и кружку тёплого молока перед Ли Сихён. Сев за стол, директор с теплотой посмотрела на воспитательницу Ли Сихён, жалующуюся на то, что наши с ней напитки перепутали. Я слышал, что когда воспитательницу Ли Сихён ещё младенцем оставили на пороге детского дома, директор, бывшая на тот момент самой молодой воспитательницей, буквально вырастила Ли Сихён. Это объясняет взгляд директора, которым она сейчас смотрит на воспитательницу. От кружки с молоком разносился приятный аромат. Запах крепких человеческих уз. Я перевёл взгляд с чашки с чаем перед собой на директора. — Ты не будешь пить, Ёнчэ? – спросила она. — Я выпью его попозже, но спасибо за заботу. Туман говорил, что если я сегодня попытаюсь выпить этот чай, то обожгу тыльную сторону ладони. Так что я подумал, что будет лучше, если я вообще не стану его пить. Когда директор не отвела от меня беспокойный взгляд, я снова сказал, что обязательно выпью чай, но позже. Я ожидал, что директор сразу перейдёт к тому зачем позвала меня, но вместо этого она какое-то время просто болтала со мной и Ли Сихён. С тех пор, когда мы в последний раз так долго разговаривали ни о чём прошла, казалось, целая вечность; у меня даже немного закружилась голова. — Отлично. Спасибо, Ёнчэ. — Без проблем. — … — … — Ёнчэ, на самом деле…в следующий понедельник к нам придут гости, – не без труда призналась директор. — Гости? – переспросил я, но директор не слишком торопилась отвечать. Гости? Кто же мог заставить директора так нервничать? Негативные мысли в моей голове росли как снежный ком. И тогда, сидевшая до сих пор тихо Ли Сихён вмешалась в нашу беседу. — Есть одна компания. Они уже давно спонсируют наш детский дом. И среди её сотрудников есть довольно пожилые люди, занимающие высокие должности, – объяснила она. — То есть, директора? – предположил я. — …Да! – кивнула директор. — Они сказали, что исполнительный директор хотел бы навестить наш детский дом. Полагаю, он хочет увидеть детей, которым уже долгое время помогает. Всё оказалось не так плохо, как я думал. Я бы даже сказал, что это было довольно банально. В визите спонсоров нет ничего необычного. Почему же директор позвала меня в свой кабинет? Директор нахмурилась и ответила на мой не озвученный вопрос. — Он сказал, что с ним будут журналисты, так как с последнего визита прошло довольно много времени. А, вот оно что. Я кивнул. — Я не против. — Чт?.. – но я не дал директору закончить добавив. — Нас же будут фотографировать? — Эм…да. Но как ты узнал? Ли Сихён в свою очередь сказала: «Ёнчэ, ты такой умный». Я подавил дискомфорт. Я уже не такой маленький, чтобы мне говорили такое. Конечно, я не пытаюсь подражать подросткам, которые часто говорят «Я уже взрослый(ая)», но слова Ли Сихён всё равно смутили меня. Когда ты растёшь в детском доме, то достигнув определённого возраста, ты просто обязан выработать некоторую осознанность и действовать соответствующим образом. И также в какой-то момент ты понимаешь, что содержание детского дома дорогое удовольствие. — Я, правда, не против, директор. Ничего, если я поучаствую? — М? Что ты имеешь в виду? – наклонила голову директор. — Ну, ведь есть много других детей. Например, Санхун он ведь такой радостный и милый…и с ним точно не произойдёт ничего непредвиденного. На какое-то время кабинет погрузился в тишину. — Эй, но ты ведь тоже радостный и невероятно милый, Ёнчэ! Разве есть кто-то милее тебя? – попыталась развеять атмосферу воспитательница Ли Сихён. Я не хотел, чтобы мои слова вызвали у них дискомфорт, потому виновато улыбнулся. И так в этой тишине, которую нарушил звонкий смех, определился тот, кто будет участвовать в фотосессии на следующей неделе. *** Понедельник. Всех детей построили в ряд на детской площадке. Я надел самые чистые и красивые белую рубашку со штанами, которые только у меня были. Я подумывал надеть свитер, чтобы создать более радостное впечатление, но посчитав его слишком неформальным, всё же выбрал рубашку. — Вау, ты прям иначе выглядишь. Я даже сначала тебя не узнал. Стоявший рядом со мной Чхве Санхун пошутил и я ярко улыбнулся, вспомнив причину, по которой решил так сегодня нарядиться. — Спасибо! – поблагодарил его я. — ?.. — Эм, у меня что-то на лице? – заметив, что он долго на меня смотрит, спросил я. — Нет…забудь. Чхве Санхун ещё какое-то время смотрел на меня, но когда раздался голос воспитательницы: «Ребята, готовьтесь!» мы с ним отвернулись друг от друга. К детской площадке бесшумно и элегантно подъехал роскошный седан. За ним к площадке подъехал небольшой грузовик. Из него вышли несколько человек, видимо, сотрудники компании и журналисты. И только после этого двигатель седана затих и его дверь открылась. На землю рядом с дверью уверенно ступила мужская нога. Ботинки и брюки на ней чётко давали знать о довольно высоком положении этого человека. Однако вышедший из седана мужчина казался слишком молодым для исполнительного директора целой компании. Увидев, как директор вежливо поздоровалась с этим человеком, я затаил дыхание. Сделав медленный вдох-выдох, я решился-таки подойти к ним. — Вы говорили, что хотели бы сегодня познакомиться с нашими детьми. Этот мальчик сегодня вам в этом поможет, – представила меня директор. — Ах, да, – кивнул мужчина. Он опустился на корточки, чтобы быть на одном уровне со мной и спросил. — Что ж, рад встрече. Как тебя зовут? Стоя рядом с директором, я вспоминал выражение лица и фразу, которые практиковал перед зеркалом ещё со вчерашнего вечера. «Я Пак Хаын. Я смелый. Я весёлый.» Я слегка расслабил и опустил брови, немного приподнял уголки рта и посмотрел на мужчину перед собой ясным взглядом. Я старался имитировать ту яркую улыбку, которая часто появлялась на лице Пак Хаын. — Здравствуйте! Я Ли Ёнчэ! – представился я.