С каждой секундой мне становилось всё тревожнее и тревожнее.
Как бы я не пытался остановить их, они продолжали спорить. И закончился этот спор тем, что Пак Хаын, схватив О Сынхуна за руку, потащила его прочь.
И в этот момент я увидел летящий в нашу сторону мелкий предмет.
— Ах!
Раздался испуганный вскрик того, кто метнул этот самый предмет.
Когда он попал в стеклянное украшение над головой Пак Хаын, оно звонко разбилось и стеклянные осколки полетели вниз.
В тот момент мир замер.
Дышал ли я? Вероятно, нет.
Стиснув зубы, я побежал вперёд к удивлённо смотрящим вверх на падающие на них осколки Пак Хаын и О Сынхуну.
Я не помню о чём думал, пока мои ноги сами несли меня к тем двоим.
Пришёл я в себя только, когда уже оттолкнул О Сынхуна в сторону и закрыл голову Пак Хаын своими руками.
Когда я почувствовал, как по одной из моих рук течёт что-то тёплое, мир вернулся к жизни с громким звуком.
— Ого…ничего себе.
— Может, стоит позвать учительницу?
— Вау, больно, наверное…
Внезапно, мои уши, в которых до сих пор была тишина, прочистились, как если бы я вынырнул из воды и стали вновь улавливать звуки извне.
Всё ещё не до конца придя в себя, я тихо задышал и ощутил своей ладонью чью-то дрожь.
— Ёнчэ, что случилось? Что происходит? – залепетала перепуганная Хаын.
— Погоди.
Я остановил Пак Хаын, которая хоть и дрожала всем телом, но пыталась убрать мои руки от головы, желая понять, что случилось.
Я пока не мог быть уверен в том, что всё закончилось.
За спиной О Сынхуна, который всё ещё растерянно сидел на земле, я увидел бегущую в нашу с Хаын сторону учительницу. Её лицо было искажено от злобы.
Ничего не знавшая, она остановилась и ахнула, когда увидела мою кровоточащую руку.
Вероятно, тот громкий звук был вызван как раз тем, что осколки впились в мою руку.
И лишь когда учительница отвела нас с Хаын в медпункт при музее, я позволил себе убрать руки от головы девочки.
Увидев мою ладонь, Хаын зарыдала.
Ну, осколки и правда впились глубоко в тыльную сторону ладони, так что крови там было прилично.
Для того, кто не привык видеть кровь, это зрелище могло показаться ужасным.
Ну хоть повезло, что кроме тыльной части моей ладони ничего не пострадало.
Та стеклянная коробочка в принципе была небольшой. К тому же, нас с Хаын спасло то, что мы оба были одеты в кофты с длинными рукавами и длинные штаны.
— Ты в порядке? Конечно, нет…Извини. Из-за меня ты…
Хотя мою ладонь завернули в бинты и крови больше видно не было, Пак Хаын всё равно продолжала плакать.
Я поднял на неё взгляд. Пальцы Хаын дрожали, застыв над моей ладонью, словно она хотела коснуться её, но не могла заставить себя.
Её щёки были всё такими же безупречными, что и раньше, хотя и немного красноватыми от того, что Хаын плакала.
— …Ха-ха.
— ?.. Почему ты смеёшься?
Услышав мой смех, который вырвался из моего горла без моего ведома, Пак Хаын посмотрела на меня своими округлившимися красноватыми глазами.
Но хоть я и пытался сдержать его, мой глупый смех всё никак не хотел униматься.
Я изменил чужую судьбу.
Я смог предотвратить это треклятое несчастье.
— Я так рад. Ха-ха.
— …Как ты можешь радоваться в такой ситуации?! – покраснев ещё сильнее, Хаын стукнула меня кулачком по спине.
Хм-м, удар оказался чуть сильнее, чем я думал.
Когда я коснулся своей спины и притворился, что мне было больно, Пак Хаын смущённо велела мне не притворяться и погладила место, которое только что ударила.
Её щёки были такими красными, вероятно, потому, что её злило моё бесстыдство.
***
Я украдкой поглядывала на Ли Ёнчэ.
Его рот был изогнут в лёгкой улыбке.
«…А он красивый.»
Ли Ёнчэ был школьной знаменитостью. В нашей школе не было никого, кто не знал бы это имя.
Первой причиной его популярности было его лицо. Второй причиной тоже было его лицо. И третьей причиной также было его лицо.
Я никогда не забуду первый раз, когда увидела Ли Ёнчэ.
Это было на церемонии поступления в начальной школе.
— Кто это?
— Он актёр?
Ли Ёнчэ настолько выделялся, что смог приковать к себе взгляды почти тысячи шумных ребят, которые собрались в актовом зале ради церемонии поступления.
Пока все, только-только покинувшие стены детских садов, дети шумно переговаривались друг с другом, Ли Ёнчэ сидел и молча читал книгу. Его вид благородного журавля очень впечатлял.
И хотя все ребята пристально на него смотрели, Ёнчэ не отрывался от книги в своих руках.
Я завидовала своей близкой подруге, когда та оказалась в одном классе с Ли Ёнчэ.
Но эта зависть не продержалась ни месяца.
Ведь второй вещью, которой сильно прославился Ёнчэ, стало его невезение.
Хотя в первый день в первом классе Ёнчэ окружала аура «не приближайтесь ко мне» и ему не было дела до сверстников, всё равно находились смельчаки, пытавшиеся заговорить с ним.
И чем дольше кто-то пытался общаться с Ёнчэ, тем сильнее им не везло.
«Если долго общаться с Ли Ёнчэ тебе начнёт сильно не везти.»
И эти глупые детские сплетни вскоре стали не такими уж неправдоподобными.
В дни, когда Ли Ёнчэ должен был разносить пакетики с молоком*, все они, необъяснимым образом, взрывались. Всякий раз, когда он брал в руки мел, отвечая у доски, тот крошился на множество кусочков.
*П/П: По утрам в корейские начальные школы привозят молоко и обычно староста класса, получив коробку с пакетами молока, идёт разносить их своим одноклассникам.
Из-за того, что с Ли Ёнчэ всё время происходили неудачи, учителя в итоге стали спрашивать его на уроках всё меньше и меньше, пока почти не перестали этого делать.
Но несмотря на частые инциденты, после которых у него шла кровь и рвалась кожа, Ли Ёнчэ всегда сохранял безразличное выражение лица.
Некоторые дети боялись этого его лица. Оно казалось им жутким.
Ходящие по школе годами слухи заставляли меня нервничать.
Я очень боялась, когда в пятом классе оказалась одноклассницей Ли Ёнчэ, но, буду честной, за последние шесть месяцев каких-то серьёзных проблем не произошло.
Хотя, когда нас с ним поставили в пару для поездки в музей, признаюсь, я сильно нервничала.
По дороге в школу я была вся как на иголках. И когда я стояла рядом с ним, то не могла даже прямо на него смотреть.
Когда он окликнул меня: «Пак Хаын», я испытала неописуемое потрясение.
Вблизи его голос оказался ниже, чем я его себе представляла. Его спокойный взгляд также не походил на взгляд ни одного мальчика его возраста.
В отличие от его безразличного лица, голос Ёнчэ был нежным.
И даже его отчаянный взгляд, когда он приближался ко мне, казался мне милым.
И хотя умом я понимала, что это было нелепостью, в какой-то момент я всё равно подумала: «Я что, ему нравлюсь?».
Поэтому, когда я увидела, как Ли Ёнчэ улыбался, говоря: «Как же я рад, что с тобой всё в порядке», несмотря на то, что его рука была замотана в бинт, я не смогла не покраснеть.
«Я первый раз вижу, как он улыбается…»
Вид того, как его обычно затвердевшие лицевые мышцы расслабились и его длинные ресницы задрожали, произвёл на меня огромное впечатление.
Его чёрные глаза, которые мои друзья называли пугающими, казались мне сейчас мягче любых карих глаз.
Чувствуя неловкость, я снова извинилась.
— Болит, да? Извини, из-за меня ты…
— Ты не виновата. Не извиняйся. И вообще я в полном порядке. Мне бывало и хуже.
Его утешающий тон голоса был невероятно нежным.
От его излишне нежного голоса у меня вспыхнуло лицо и я попыталась сменить тему.
— Хочешь пить? Я куплю тебе что-нибудь. Есть пожелания?
— Купи, что захочешь.
— …Ладно.
Пусть и с трудом, но мне удалось оторвать взгляд от его доброй улыбки.
«И чего он так улыбается?.. Мне прямо не по себе.»
Он всегда был таким добрым? Быть настолько добрым и симпатичным вообще законно?
Ворча про себя, я еле-еле выбралась из медпункта и тут же столкнулась с ним.
— Чего тебе?
— …А чего такая реакция сразу?
Я столкнулась с О Сынхуном. И это сразу после того, как я так долго смотрела на милое личико Ли Ёнчэ, да уж.
Не в силах смотреть на то, как он мялся и дальше, я нахмурилась и спросила у Сынхуна.
— Ну? Говори уже.
— М-м…Извини.
— ?.. За что?
Извинение Сынхуна застало меня врасплох.
Сынхун объяснил, что один из его друзей бросил теннисный мяч, который попал в стеклянное украшение, хотя не должен был. Они хотели так припугнуть Ёнчэ, но друг Сынхуна не рассчитал силу броска.
— Значит, это ты устроил? Зачем? – раздражение во мне постепенно нарастало.
— Мне нужно объяснять? Просто ты мне нрави…
— Помолчи! Давай поговорим не здесь, – резко перебила его я.
Не обращая внимания на его покрасневшее лицо, я схватила Сынхуна за руку и оттащила его в сторону.
— Можешь не объяснять. Мне всё равно не интересно, – сказала я, как только мы отошли от медпункта.
— …
— Что важнее, ты извинился перед Ёнчэ?
— Извинился перед ним? С чего бы? – фыркнул Сынхун, сложив руки на груди.
— С чего бы~? – передразнила его я. Затем я сказала серьёзным тоном. — Ты сейчас серьёзно или как? Ёнчэ из-за тебя поранил руку, вообще-то.
— Я же уже сказал, что не хотел его ранить. А вообще он сам виноват, вечно его неудачи преследуют.
— Ушам не верю.
— Я серьёзно! Я понимаю, что поступил неправильно, но если бы не он, всё бы не закончилось вот так. Ты же слышала о странностях, которые с ним происходят?
Сынхун тяжело дышал. Видимо, он разозлился.
Он был отличным примером людей, которые слишком упрямы, чтобы признать свою неправоту.
— Ладно, предположим, так и есть. Но, как ты объяснишь пропажу учебников Ёнчэ на днях? Это тоже его вина?
— Что? Я бы никогда…
— Я знаю. Сам бы ты не смог. Ты попросил своих дружков украсть учебники, прямо как в этот раз попросил их бросить мяч.
— …
— Ты ужасен. Больше со мной не разговаривай.
Я ушла, не дожидаясь его ответа.
Я шла к торговому автомату, который видела ранее, но остановилась на полпути, услышав слабый голос за своей спиной.
— …И всё же, не общайся с ним. Я много чего видел за четыре года, которые мы с ним провели в одном классе.
Я пропустила слова Сынхуна мимо ушей. Они не заслуживали моего внимания.
***
Придя к торговому автомату, я столкнулась с моей классной руководительницей. Она извинилась передо мной.
После ДТП три дня назад, она стала более настороженной и посчитала, если Ли Ёнчэ будет с кем-то общаться, то несчастные случаи прекратятся. Но ничего не вышло. Классная руководительница извинилась передо мной за то, что втянула меня в это.
Но она говорила это таким тоном, которым мог говорить только тот, кто был уверен в том, что Ли Ёнчэ был сам во всём виноват.
Я много чего хотела ей высказать, но так как она была моей классной руководительницей и взрослой, я сдержалась.
— Ли Ёнчэ ни в чём не виноват. Если бы не он, я бы пострадала, – только и сказала я.
Выглядящая смущённой учительница ответила только: «Вот как?» и ушла.
— Могла бы хотя бы напиток мне купить, – проворчала я.
«Он спас меня, но почему же все так к нему относятся?» – недоумевала я про себя.
Я переживала за Ли Ёнчэ, который оставался совершенно невозмутимым даже в такой ситуации.
Он был добрым, но равнодушным. Он не обращал никакого внимания ни на слова, ни на взгляды, которые бросались в его адрес.
Даже когда О Сынхун наговорил Ёнчэ глупостей перед тем, как теннисный мяч попал в то украшение, Ёнчэ просто посмотрел на Сынхуна равнодушным взглядом, ничего не сказав.
«Если бы не О Сынхун, этого бы не случилось…»
Теперь ребята снова будут шептаться между собой: «Ли Ёнчэ снова навлёк на кого-то несчастье».
Погодите…
«Разве все те слухи о нём не начались с этой фразы?»
Обновлено: 02.02.2026