— С вас триста тридцать девять тысяч восемьсот вон.
Продавец протянул мне увесистый пакет с книгами.
Причина, по которой я заглянул в книжный спозаранку, была проста: в конуре Пака Юсына из юридической литературы нашлись только «Узлы гражданского права».
Глупо отрицать эффективность пособий для подготовки к экзаменам. Но чтобы по-настоящему понимать право и уметь им пользоваться, нужно иметь под рукой фундаментальные учебники, к которым можно обратиться в любой момент.
«Принципы гражданского права» Чи Ёнрим.
«Краткий курс уголовного права».
«Общая часть уголовного права» Ким Сондона.
«Особенная часть уголовного права» того же автора.
От этих названий, насквозь пропитанных духом юридических кварталов Силлим-дона, на лице сама собой появилась ностальгическая улыбка.
Первый тест показал: сейчас я пуст, как выпотрошенный кошелек. Как бы я ни пытался наспех восстановить знания за пару часов, объять необъятный курс гражданки было невозможно.
Поэтому на тестовую часть я просто плюнул.
Вместо этого сосредоточился на ситуационных задачах – там, где разрешалось пользоваться кодексом. Глядя на статьи, было гораздо проще выуживать обрывки воспоминаний.
Конечно, большую часть ответов пришлось излагать коряво, потому что точные формулировки прецедентов и доктринальные определения напрочь вылетели из головы, но…
К счастью, последняя задача оказалась классической ловушкой, которую во времена моего студенчества в нас вдалбливали до тошноты. Рука сама вывела верный вывод.
Вчерашнюю ночь я провел, сверяя свои записи с «Узлами гражданского права» и латая дыры в памяти. Составил список необходимых книг.
Всё равно других дел или встреч у меня не предвиделось. В Университете Хангук Пак Юсын давно заслужил репутацию абсолютно пропащего человека.
То он завалится на лекцию в стельку пьяным и начнет тыкать пальцем в профессора, то приударит за первокурсницей и ввяжется в драку с её парнем, закончив ночь в обезьяннике.
Слава о его бесчинствах гремела так, что в университете не осталось человека, который бы о них не слышал.
Любой здравомыслящий человек держался от Пака Юсына подальше. А сомнительные личности, которые звали его «другом», были не нужны уже мне.
По сути, сейчас я был живым необитаемым островом.
— Что ж, по крайней мере, можно без зазрения совести тратиться на книги.
В прошлой жизни я бы трижды подумал, прежде чем выложить такую сумму, но по сравнению с капиталом на счетах Юсына это были сущие гроши.
Прижимая к себе пакет с сокровищами, я в отличном настроении вышел из магазина. Второй день курса Pre-law вот-вот начнется. Пора поспешить.
«Аудитория группы А».
Со второго дня поток разделили на три группы по пятьдесят человек. Логично: впихнуть полторы сотни студентов в один зал для семинаров было невозможно.
Меня определили в группу А.
Вместе с главными героями оригинала: Сином Соджуном, Хан Соль и Чоном Минсиком.
Щелчок – я открываю дверь.
Взгляды тех, кто пришел раньше, на мгновение скрестились на мне и тут же испуганно метнулись в стороны, будто люди увидели нечто мерзкое. Кое-кто принялся шушукаться, косясь в мою сторону.
От этой ледяной атмосферы на губах невольно заиграла горькая усмешка.
Среди нынешних первокурсников школы около сотни – выпускники бакалавриата Хангука. То есть как минимум сто человек слышали о «подвигах» Юсына не понаслышке. А те, кто пришел из других вузов, наверняка пересекались с местными на курсах или в юридических сообществах.
Одного дня после торжественного открытия хватило с лихвой, чтобы выпускники Хангука успели предупредить всех остальных о «главном подонке университета».
Впрочем, плевать. Я – это не Пак Юсын, но доказать это невозможно, да и не нужно. К тому же учеба – это всегда одиночная битва.
Холодные взгляды – ничтожная пыль по сравнению с призрачной, сказочной возможностью снова изучать право.
Сверившись со схемой рассадки на стене, я направился к своему столу. Согласно правилам, трое соседей по схеме станут моими напарниками по группе на всё время курса Pre-law.
Разумеется, я и так знал, кто мне достанется.
— …Ты еще что тут забыл?
Рядом с моим номером сидела не кто иная, как Хан Соль. Лицо девушки мгновенно перекосило от брезгливости.
— Сижу на своем месте, — ответил я.
— Твоё место… здесь?
Словно не веря своим глазам, Соль принялась пересчитывать места по списку. Но сюжет оригинала был неумолим. Прищурившись и осознав трагический факт нашего соседства в одной группе, она простонала:
— Нет, только не это…
Они с Юсыном были однокурсниками на факультете менеджмента. Соль знала лучше любого другого: слухи о нем – ни капли не преувеличение. В её голове не укладывалось, как этот пустоголовый балласт умудрился окончить тот же университет и поступить в ту же юридическую школу.
Обхватив голову руками, она вдруг резко выпрямилась.
— Пак Юсын.
— Что?
— Я не прошу тебя стараться. От тебя я этого и не жду. Просто… я всё сделаю сама. Только не вляпайся ни в какую историю. Пожалуйста.
В её голосе звучало истинное отчаяние.
По сюжету сейчас Хан Соль была одержима идеей занять первое место в рейтинге курса. Поражение в борьбе за звание лучшего абитуриента, которое она уступила Соджуну, стало первым проигрышем в её идеальной жизни. Чтобы отыграться, ей нужны были высшие баллы за всё: и за тесты, и за командную работу.
В оригинале Пак Юсын, оскорбленный её просьбой, устроил в аудитории дебош. Его усмирил вовремя подоспевший Син Соджун, заодно «спасая» Хан Соль. Это и стало отправной точкой, когда её болезненное соперничество начало превращаться в нечто иное.
Но я – не тот Юсын, и участвовать в этом дешевом фарсе не собирался.
— Хорошо.
— …Правда?
— Я всё-таки поступил в юридическую школу и намерен начать жизнь с чистого листа. Обещаю: как минимум мешаться не буду.
Хан Соль посмотрела на меня с крайним подозрением – уж слишком покладистым был ответ. На её лице читалось: «Ты? С чистого листа? Не смеши меня». Но мне было всё равно. Верит она или нет – её проблемы.
— Фу-х…
Она выдохнула, словно сбросив часть груза.
— Можешь не напрягаться. С большинством задач я справлюсь сама, а если прижмет – скооперируюсь с третьим участником нашей группы. От тебя ничего не потребуется.
Голос Соль повеселел, как у человека, нашедшего лучик надежды на дне глубокой ямы. Она еще не знала, что этот самый «третий участник» сейчас без задних ног дрыхнет в общежитии и появится не скоро.
«Жаль тебя расстраивать, но у тебя есть только я».
Впрочем, я и правда не собирался тянуть её на дно. Я ведь обещал.
Да.
Обещал только «не мешаться».
Уголовное право.
На первом занятии представительный профессор средних лет в безупречном костюме размашисто вывел на доске два иероглифа.
— Рад встрече.
Вопросов ни у кого не возникло. Любой, кто поступил в Университет Хангук, знал, кто этот человек и каков его вес.
— Меня зовут Чан Ёнхван, я ваш преподаватель. А это – предмет нашего изучения.
Чан Ёнхван. Бывший окружной прокурор. Живая легенда, чей курс был гарантированным билетом в прокуратуру. Под тяжестью его авторитета студенты невольно сглатывали ком в горле.
— Кто-нибудь может сказать, что такое уголовное право?
Хан Соль вскинула руку. Поскольку её третий напарник так и не явился, она снова была на грани нервного срыва и явно решила набирать баллы в одиночку.
— Хорошо, слушаю вас.
— Это совокупность правовых норм, определяющих преступность деяний и устанавливающих меры наказания за них.
— Заучено верно. Ваше имя?
— Хан Соль, господин профессор.
— Хорошо. Как и сказала студентка Хан Соль, уголовное право определяет, что есть преступление и как именно нужно за него карать. Поэтому вам, как юристам, нужно уметь выносить лишь три суждения.
Является ли это дурным поступком?
Если да, то заслуживает ли он наказания?
И если заслуживает, то в какой мере?
— Звучит просто? Но объем факторов, которые вы должны учесть для этих простых суждений, отнюдь не мал.
Чан Ёнхван дописал под первыми иероглифами еще два:
Общая часть.
— Здесь мы изучаем базовые понятия и общую доктрину. В большинстве школ это программа первого семестра первого курса.
И еще два ниже:
Особенная часть.
— А здесь – конкретные составы преступлений: субъекты, действия, объекты. Обычно это второй семестр.
Профессор обвел аудиторию взглядом:
— Подавляющее большинство из вас не изучало право в бакалавриате. Если вы успели пробежать глазами гражданку перед поступлением – это уже неплохо. Если осилили общую часть уголовки – вы молодцы и очень прилежны. Ну а если среди вас есть тот, кто залез в особенную часть… что ж, этот человек явно извращенец.
По залу прокатился смешок. Студенты смеялись не столько над шуткой, сколько от облегчения. «Значит, я не один такой неуч, остальные тоже мало что знают, и профессор это понимает».
Они решили, что на курсе Pre-law с ними будут нянчиться и разжевывать материал медленно.
— Итак.
Но это было фатальным заблуждением.
— Не бойтесь ошибаться. Всё равно то, чего не знаете вы, не знает и ваш сосед.
Едва студенты почуяли неладное и их лица начали каменеть, Чан Ёнхван провозгласил:
— Время вашей первой командной оценки.
С негромким гулом проектор вывел изображение на доску. На темно-серой поверхности высветился текст задачи.
— Студент А активно пользуется мобильным приложением университетского сообщества.
— Убираясь на пустыре кампуса, он нашел листовку, в которой утверждалось, что кандидат в президенты студсовета Б постоянно списывает на экзаменах и избивает других студентов.
— Желая разоблачить Б и обеспечить честные выборы, А выложил содержание листовки в сеть. В результате Б проиграл выборы.
Чан Ёнхван задал вопрос:
— Итак. В чем здесь спорный момент?
Я мельком глянул вбок. Хан Соль побледнела. Её сила была в памяти, а не в гибкости мышления при столкновении с неизвестным. А эта задача в лоб требовала знаний особенной части уголовного права.
Соль была монстром усидчивости и знала гражданку и общую часть уголовки, но даже для неё лезть в особенную часть на этом этапе было за гранью возможного.
Впрочем, для меня тоже. В уголовном кодексе Кореи 372 статьи, не считая подзаконных актов и спецзаконов. Всё это – особенная часть. И большая часть этого массива давно канула в Лету моей памяти.
Я помнил эту сцену по вебтуну, знал, кто и как ответит, но это было знание читателя, а не правоведа.
В итоге нашелся лишь один человек, способный принять вызов.
— Ваше имя?
— Син Соджун.
— Соджун… Шестая группа. Слушаю вас.
Син Соджун глубоко вздохнул и начал уверенно:
— Студент А использовал информационно-телекоммуникационную сеть кампуса, чтобы нанести урон социальной репутации Б, что привело к его поражению на выборах.
Анализ ситуации.
— Следовательно, в первую очередь нужно рассмотреть состав преступления «клевета в сети» по закону об информационных сетях… Однако это преступление требует наличия «цели оклеветать». Поскольку А преследовал общественные интересы, этот состав мы исключаем.
Определение применимых норм.
— Далее проверяем возможность применения статьи 307, пункта 1 Уголовного кодекса – распространение порочащих сведений, соответствующих действительности. Здесь ключевым вопросом является «публичность» действий.
Постановка проблемы.
— Согласно доктрине возможности распространения, которой придерживаются суды, сообщество кампуса доступно неопределенному кругу лиц, что удовлетворяет требованию публичности. Таким образом, формально состав статьи 307 выполнен.
Промежуточный вывод.
— Однако существует специальная норма – статья 310. Даже если репутация лица пострадала, деяние не наказывается, если сведения правдивы и распространялись исключительно в общественных интересах. Таким образом, А не подлежит уголовной ответственности.
Финальный аккорд с учетом всех нюансов.
В аудитории воцарилась тишина. Студенты смотрели на Соджуна как на инопланетянина, а Чан Ёнхван с интересом изучал парня.
— Вы изучали уголовное право раньше?
— Стыдно говорить, что изучал всерьез, но я немного занимался самостоятельно.
«Немного», значит. Если это «немного», то остальные здесь вообще зря место занимают.
— Блестяще. Все пункты выделены верно. Если бы я проверял такой ответ на экзамене, я бы поставил «А+».
— Благодарю вас.
— Однако… это был бы не лучший ответ.
По рядам пронесся удивленный вздох.
— Ответ достойный, но чтобы стать великим практиком или ученым, вы должны были заметить еще один спорный момент. Для уровня Университета Хангук этого недостаточно.
Профессор Чан снова обвел зал взглядом:
— Кто-нибудь видит то, что упустил студент Син?
Тишина. Если даже Соджун, единственный знаток особенной части, что-то упустил, то остальные и подавно ничего не найдут.
Честно говоря, я тоже не знал, какой «правильный» ответ задумал Чан Ёнхван. В оригинале никто так и не ответил, и профессор просто велел всем подумать над этим до конца семестра.
Задача без опубликованного решения.
Но…
— О. Вижу руку. Слушаю вас.
Я резко вскинул руку и поднялся с места.
— Ты с ума сошел?! — В ужасе прошептала Хан Соль, пытаясь дернуть меня за рукав, но я проигнорировал её.
На самом деле Соджун уже проделал всю черную работу. Он определил статьи и судебную практику. Чтобы выдать такой пласт информации, нужно было знать кодекс назубок. Я сейчас на такое не способен.
Но подложить ложку к уже накрытому Соджуном обеду – это я мог запросто.
Если вдуматься, спорный момент был не таким уж сложным.
— Пак Юсын.
— Юсын… Десятая группа. Ну, и что вы думаете по этому поводу?
Я уверенно заговорил.
Обновлено: 23.01.2026