Глава 3 — Глава 3

К слову, в оригинале профессор Кан Чхансу приходился Паку Юсыну родственником по материнской линии. В начале истории Юсын, уповая на это родство, вел себя запредельно нагло. Однако сам профессор Кан всегда видел в нем лишь бельмо на глазу и угрозу репутации семьи – позорное пятно, которое стоило бы вывести. В итоге, снедаемый завистью к Сину Соджуну, Пак Юсын перешел все границы, натворил дел и был с треском исключен из юридической школы Университета Хангук. Чтобы не повторять его судьбу, оставался единственный выход: не высовываться и тихо грызть гранит науки. Стоило мне снова уткнуться в книгу, как Кан Чхансу потерял ко мне интерес и отвел взгляд. Вскоре, чеканя шаг под характерный стук трости – тук, тук, – он прошел за кафедру. — Внимание. Прошу тишины. Студенты, до этого кучковавшиеся и болтавшие о своем, разом притихли и уставились на трибуну. — Прежде чем мы официально приступим к курсу Pre-law, я дам краткие пояснения по учебному процессу. В течение следующих двух недель вам предстоит ежедневно посещать лекции по трем базовым дисциплинам: конституционному, гражданскому и уголовному праву. За этот период вы пройдете два тестирования. Голос старого ученого звучал совершенно бесстрастно. — Кроме того, во время занятий вам могут давать задания для командного решения. Это необходимо, чтобы оценить ваш текущий уровень, поэтому прошу отнестись к делу со всей серьезностью. «Оценить текущий уровень», значит. Наверняка дело не только в этом. Если память мне не изменяет… — Дополнительно сообщаю: по суммарным баллам за вышеуказанный курс будет проходить регистрация на учебные дисциплины регулярного семестра и выбор научного руководителя. Кроме того, пятерка лучших студентов в качестве поощрения получит стипендию на проживание в размере трех миллионов вон. Так и есть. — Эта выплата не зависит от академической стипендии, о которой вам сообщали при поступлении, и может суммироваться с ней. Вопросы есть? Стипендия меня не волновала. У Пака Юсына денег было куры не клюют. Регистрация на курсы тоже не казалась большой проблемой. В вебтуне «В юридической школе» преподавательский состав Университета Хангук описывался как элита с колоссальным опытом. На какую лекцию ни пойди – не прогадаешь. В конце концов, учеба – это прежде всего личные усилия. Но вот выбор научного руководителя – совсем другое дело. Его влияние на будущую карьеру могло стать решающим. Допустим, студент мечтает попасть в «Чжин и Ан» – ведущую юридическую фирму страны. В таком случае ему кровь из носу нужно пробиться в подопечные к профессору Пак Сонгвану, выходцу из этой конторы. Тот точно знает, как составить идеальное резюме для их интернатуры и как щелкать задачи, которые дают стажерам перед приемом в штат… У Пак Сонгвана накоплен огромный багаж знаний и инсайдов о найме в «Чжин и Ан». Если же после выпуска тянет в финансовый сектор, стоит искать расположения профессора Чхве Сончхоля. Работая международным консультантом между Уолл-стрит и корейскими брокерскими домами, он частенько сводит своих учеников с нужными людьми из индустрии. А если я хочу стать прокурором? Вариант только один: Чан Ёнхван. Бывший окружной прокурор, неоднократно входивший в комиссию по составлению экзаменационных вопросов. Настоящий мастер в отрасли уголовного права. Ас Университета Хангук, у которого каждый подопечный, мечтавший о прокуратуре, без единого исключения добивался цели. В оригинале Син Соджун тоже стал учеником Чан Ёнхвана. Разумеется, конкуренция за место под его крылом была бешеной. Если я правильно помню, на курсе Pre-law нужно было войти как минимум в топ-10% рейтинга. Задача запредельной сложности, но… Для меня это реально. Для того, кто сдал второй этап государственного экзамена на юриста всего за два года. Для того, кто днями напролет зубрил учебники с красными от лопнувших сосудов глазами, выстраивая на столе башни из кодексов и монографий. Я смогу, ведь когда-то я поглощал и переваривал юридические знания в таких объемах, которые местным и не снились. Да, за годы работы в суете многое выветрилось из головы. Факт. Но даже если факты испаряются, навыки работы с ними впечатываются в мозг навечно. В умении писать ответы и мыслить юридически со мной здесь никто не сравнится. Стоит лишь приложить усилия и заполнить пробелы в памяти, и я уверен: я снова стану лучшим. — Видимо, вопросов нет. Хорошо. Тогда приступим к первому тесту. В уведомлении было четко указано, что каждый должен иметь при себе письменные принадлежности, верно? От этого «взрывного» заявления старого профессора студенты буквально окаменели. По залу пронесся гул: «Что я сейчас услышал?», «Мне не послышалось?». — Извините, господин профессор? — Слушаю. Представьтесь. — Хан Соль. Вице-чемпионка курса тоже выглядела крайне растерянной. — Студентка Хан Соль. У вас вопрос? — Вы ведь сказали… «тест»? Прямо сейчас? — Именно. — Но в расписании, которое нам прислали, сегодняшний день значился как вводный инструктаж. Внезапный экзамен – это немного… Объективно говоря, Хан Соль была в выигрышном положении. Пока остальные наслаждались последней зимой перед учебой, она дважды проштудировала «Узлы гражданского права» и подготовилась безупречно. — Немного что? — Я считаю, это может быть проблемой. Мы еще не прослушали ни одной официальной лекции, и предупреждения о том, чтобы мы готовились к экзамену, не было… Но таков был ее характер: принципиальная до мозга костей, она не могла молчать, если видела несправедливость, даже если та была ей на руку. Эта чопорность и дотошность Хан Соль порой утомляла читателей, но за это же её и любили. — Не стоит воспринимать это так трагично, — просто отмахнулся Кан Чхансу. — Слова о вводном инструктаже не были ложью. Ваша будущая жизнь в юридической школе будет состоять из бесконечных тестов, оценок, стажировок и конференций. — Но… — В каком-то смысле экзамен – это и есть самый точный инструктаж, знакомящий вас с реальностью нашей школы. Старый профессор вновь отрезал: — Не давите на себя, пишите спокойно. В любом случае, вес сегодняшнего теста в общем зачете курса Pre-law составляет всего десять процентов. — Так, давайте поторапливаться. По его сигналу сотрудники учебной части споро распределили студентов по местам и начали раздавать бланки заданий. «Спокойно». Мои нынешние познания в праве не сильно отличаются от двигательных навыков пациента, только что вышедшего из комы. Не то чтобы я собирался писать спустя рукава, но цель на сегодня – прощупать почву и наметить план дальнейшей учебы. Жадность до оценок сейчас ни к чему. Едва я дал себе эту установку, как прозвучало: — Итак. Приступайте. Мой первый экзамен в юридической школе Университета Хангук начался. «В этом году много толковых ребят». К такому выводу пришел Кан Чхансу, прохаживаясь между рядами. Пусть на открытии он и припугнул их словами об «отстающих», на деле он прекрасно понимал, что нельзя требовать невозможного от абитуриентов, которые еще формально даже не зачислены. Сама система юридических школ создавалась для того, чтобы растить правоведов из людей с самым разным бэкграундом и специальностями. Конечно, многие школы при отборе отдавали негласное предпочтение тем, у кого уже был юридический опыт. Тот же Университет Хангук в первых наборах активно брал бывших кандидатов, готовившихся к государственному экзамену. Однако сейчас приоритет снова сместился в сторону молодых, светлых голов с высоким потенциалом. Поэтому целью теста была не идеальная проверка знаний, а желание увидеть: готовились ли студенты на каникулах и способны ли они в условиях стресса выдать хоть сколько-нибудь вменяемый результат. «Но этот парень стоит особняком». Взгляд Кан Чхансу замер на Сине Соджуне, лучшем студенте набора. Профессор специально не включал в тест задачи, требующие знания специфических судебных прецедентов. Вместо этого он составил вопросы с четкими фабулами, которые легко решались при правильном понимании общей правовой доктрины. Причем рамки ограничил материалом первого семестра. Ему хотелось, чтобы студенты поняли: право – это не зубрежка, его можно брать штурмом с помощью собственного юридического мышления. Син Соджун оправдывал ожидания на все сто. Едва взглянув на лист, он без запинки набрасывал структуру ответа: понятия, условия, последствия – и выводил логичный итог. Было ясно как день: программу первого семестра он уже освоил. Затем профессор Кан переместился к столу Хан Соль. «Эта тоже пахала как проклятая». Если Соджун брал логикой и применением доктрин, то Хан Соль сделала ставку на феноменальное знание прецедентов. Задачи теста были авторскими, рожденными в голове самого профессора, но Соль умудрялась находить в памяти реальные дела с похожими обстоятельствами и виртуозно вплетать их в свои ответы. Кое-где ей не хватало глубины понимания, где-то она слегка мазала мимо сути вопроса, но в целом выводы были верными. Другие студенты, хоть и уступали лидерам, тоже держались достойно. Многие честно писали то, что знали, не пытаясь высасывать из пальца ответы там, где знаний не хватало. Хороший поток. Если взяться за них всерьез после поступления – далеко пойдут. «С другой стороны… этот недотепа…» Довольное лицо Кан Чхансу мгновенно окаменело. Он поравнялся с местом своего племянника, за которого ему всегда было нестерпимо стыдно, – Пака Юсына. Начать стоило с бланка тестовых вопросов. Профессор подобрал их так, чтобы любой, кто хоть раз открывал учебник, не ошибся. Син Соджун щелкнул их за пятнадцать минут, а Хан Соль, чьим коньком была память, управилась за невероятные десять. Остальные тоже худо-бедно справлялись, благо все хоть немного, но готовились. А что Юсын? Едва получив задание, этот тип один раз важно кивнул и принялся с бешеной скоростью переворачивать страницы. Чтобы отметить ответы на все вопросы, ему понадобилось ровно три минуты. Иными словами – просто проставил галочки наобум. Кан Чхансу, заметивший ранее Юсына с «Узлами гражданского права» в руках, втайне надеялся, что тот взялся за ум. Видимо, зря. Тот, кто не может осилить простейшие тесты, никогда не напишет внятное решение в ситуационном типе задач. Профессор уже хотел было пройти мимо, но в последний раз взыграл зов крови: он решил задержаться и посмотреть, что тот там марает. «… Хм?» Как ни странно, ответ Пака Юсына выглядел не так уж плохо. Да, он морщился над каждым пунктом и постоянно рылся в кодексе в поисках элементарных вещей. Но всё, что он писал, было по существу. Более того, структура его ответа была почти безупречной. Даже во времена государственного экзамена редко встречались работы с настолько четким и логичным планом. Единственное, что портило впечатление – содержание. Юсын писал не отточенными формулировками из учебников или прецедентов, а излагал мысли своими словами, довольно расплывчато. «Будто… человек, когда-то глубоко постигший право, но забывший все термины и теперь пытающийся объясниться на пальцах». Но этого просто не могло быть. Кан Чхансу знал племянника как облупленного: тот никогда не относился к учебе серьезно. Да он вообще ни к чему в жизни не относился серьезно. В Университет Хангук он попал чудом: со второй попытки, удачно заскочив на факультет, где был недобор. В юридическую школу пролез так же: угадал шесть ответов в тесте на юридическое мышление. Везунчик, каких поискать. Значит, и сейчас ему просто повезло выстроить красивую структуру? Но разве можно «на удачу» написать развернутый ответ в ситуационной задаче? Это всё равно что посадить обезьяну за печатную машинку и ждать, что она выдаст полный перевод «Дон Кихота». Внезапно в памяти профессора всплыл образ Юсына во время перерыва. Тот сидел, буквально впившись глазами в книгу, и лихорадочно листал страницы… Какое выражение лица тогда было у этого парня? «О, а вот это уже интересно». Пак Юсын уверенно перевернул страницу. Там была единственная «ловушка» в этом тесте, подстроенная лично Кан Чхансу. На первый взгляд казалось, что нужно рассмотреть случай мошенничества со стороны третьего лица по пункту 2 статьи 110 Гражданского кодекса. Но на самом деле суть спора заключалась в том, чтобы признать актора не третьим лицом, а представителем с молчаливыми полномочиями и применить пункт 1 той же статьи. Такие тонкости считались базовыми во времена Саси – государственного экзамена. Абитуриентам, еще не переступившим порог школы, такое знать не полагалось. Более того, поскольку остальные задачи были прямолинейными, подвоха никто не ждал. Это делало ловушку особенно коварной. Профессор и не рассчитывал на правильный ответ. Он хотел лишь одного: чтобы студенты поняли, как много им еще предстоит узнать, и умерили гордыню. Эту задачу нельзя было решить везением. И именно над ней Пак Юсын занес ручку. «… Ну и что же ты напишешь?» Прочитав условие, Юсын тихо хмыкнул. И затем… «… Что?!» Он стремительно набросал несколько строк, поднялся, сдал работу и просто вышел из аудитории. Кан Чхансу, поспешно постукивая тростью, направился к кафедре. Он выхватил работу племянника и развернул её. В самом конце красовалась четкая фраза: — …Учитывая вышеуказанные обстоятельства, Г является не просто помощником в исполнении или наемным работником, а полномочным представителем А. Согласно судебному прецеденту, мошеннические действия лица, которое может быть отождествлено с доверителем (включая представителей), не требуют доказательства того, что доверитель знал или мог знать о них. Таким образом, Б имеет право аннулировать данный договор на основании пункта 1 статьи 110. «Верно… Это правильный ответ…» И тут Кан Чхансу наконец вспомнил, какое лицо было у Пака Юсына, когда тот читал «Узлы гражданского права». Он улыбался.