Когда я открыл дверь и вошёл, то увидел человека, чьё лицо показалось мне знакомым.
Это был тот самый парень, Ю Тхэун, которому изрядно досталось от профессора Чан Ёнхвана в день объявления условий второй оценки.
Тхэун простодушно улыбнулся и помахал мне рукой.
— О, Пак Юсын? Ты тоже здесь сдаёшь?
— Давай на «ты». Мы всё равно ровесники.
— Ладно. А ты более общительный, чем кажешься.
И то верно: хотя физиономия Пак Юсына была довольно смазливой, в ней сквозило нечто подлое – типичный типаж заносчивого хулигана.
Такая внешность редко располагает к себе.
— Ну, мне повезло, — сказал Тхэун, пожав плечами.
— Повезло?
— Я об этом экзамене. Самое важное – самому найти ответ, но структура теста такова, что можно выехать за счёт оппонента, если тот ответит правильно.
Тхэун продолжил:
— Ты ведь хорош. Твоё прошлое выступление было просто потрясающим.
— Кое-кто говорит, что ораторское искусство и учёба – вещи разные.
— Да как они могут быть разными? Чтобы выдать такой перформанс, нужны знания. И вообще, я видел.
— Что видел?
— Как ты в последнее время каждый день засиживаешься в библиотеке допоздна. У такого усердного человека просто не может не быть способностей.
Если подумать, всякий раз, когда я заходил в юридическую библиотеку, Ю Тхэун действительно сидел где-нибудь в углу и занимался.
Чтобы разглядеть чужое трудолюбие, нужно и самому быть трудягой.
«Жаль только, что при всём упорстве оценки у него так себе».
За первую оценку Тхэун получил балл ниже среднего.
Конечно, не мне, со своим сто тридцать девятым местом, судить других, но он явно не относился к типу людей, чьи усилия окупаются сразу.
В оригинальном вебтуне его старательность принесла плоды лишь после выпуска.
Проработав пару лет в юридической фирме, он вскоре открыл собственное бюро.
Его природное простодушие и честность внушали клиентам безграничное доверие, так что отбоя от дел у него не было.
Маленькая контора всего за несколько лет разрослась до весьма солидной юридической фирмы.
Лично для меня он был персонажем симпатичным. Причин враждовать с ним не имелось.
К тому же он был одним из немногих, кто, несмотря на дурную славу Пак Юсына, охотно признал мои старания.
— Давай постараемся оба.
С этими словами я протянул Ю Тхэуну руку, и он с готовностью её пожал.
Тик-так.
Стрелка часов замерла на отметке 9:55.
В коридоре послышался стук каблуков, и вскоре дверь отворилась. Вошёл профессор Чан Ёнхван с тяжелым портфелем в руках.
Тхэун заметно вздрогнул – видимо, у него развилось нечто вроде ПТСР.
— Начнём ровно в десять. До этого момента материалы не вскрывать.
Профессор открыл портфель, достал два ноутбука и вручил по одному мне и Тхэуну.
Затем он раздал по одному бланку ответов и по экземпляру кодекса для экзамена.
«Всего один лист?»
На настоящем экзамене ситуационного типа нужно заполнить два с половиной листа. Поскольку один лист в праве состоит из четырёх страниц, итого получается десять.
Видимо, раз здесь задействованы аудио – и видеоматериалы, нагрузку по написанию текста решили снизить.
— Прежде всего, нужно распределить роли, — произнёс профессор Чан.
— Сторона прокуратуры должна аргументировать в пользу максимально строгого наказания, сторона защиты – в пользу смягчения. Есть предпочтения?
Я мельком взглянул на Ю Тхэуна, но тот лишь покачал головой.
Решив, что это мой шанс, я подал голос:
— Я бы хотел выступить со стороны прокурора.
— Почему?
— Лично я и в будущем мечу в прокуроры, а кроме того… — я усмехнулся. — …Нечасто выпадает шанс примерить роль обвинителя, не неся при этом бремя доказывания.
— …Хм-м.
В уголовном процессе бремя доказывания вины лежит на прокуроре, так как подсудимый защищён презумпцией невиновности.
Прокурор обязан из кожи вон лезть, чтобы представить улики и доказать их законность и достоверность. Если он этого не сделает, подсудимый будет оправдан без особых усилий со стороны защиты.
Однако на этом экзамене нам сказали, что вопросы процессуального права затрагиваться не будут. Это значило, что оспаривать допустимость улик не придётся.
По сути, с прокурора снимали его врождённый штраф.
«Грех не воспользоваться».
Поскольку большинство улик в материалах дела собирается следствием именно для доказательства вины, у прокурора в руках априори больше оружия, чем у защитника.
Роль с нулевым риском и гарантированным профитом.
Само право выбора уже было своего рода проверкой: понимает ли студент такие тонкости?
— Ты уже и процессуальное право изучал?
— Так, нахватался по верхам.
— Хорошо. Значит, Пак Юсын – прокурор, Ю Тхэун – защитник. Идёт?
Мне показалось, что уголки губ Чан Ёнхвана едва заметно дрогнули в улыбке.
Тик.
— Ровно десять. Начинаем.
Едва прозвучала команда, я распахнул ноутбук.
На рабочем столе было всего два ярлыка: папка с заданием и поисковик по судебным прецедентам.
«Сначала само задание».
В папке, как и обещали, лежали аудио – и видеофайлы, изображения и текстовые документы с материалами дела.
Первым делом нужно набросать общую картину. Пролистаем записи.
[Материалы уголовного дела первой инстанции Сеульского центрального окружного суда]
— Наименование дела:
а) Покушение на кражу;
б) Разбой с причинением телесных повреждений;
в) Дача ложных показаний;
г) Подстрекательство к даче ложных показаний.
— Прокурор: П. Рокурор.
— Подсудимый: Ким Гаптон.
— Дата предъявления обвинения: 17.04.2023.
— Защитник: адвокат Мастер Споров из юридической фирмы «Свет.»
[Задача. Проанализировать уголовную ответственность Ким Гаптона.]
С первой же страницы пошёл непривычный формат судебных записей.
Имена прокурора, подсудимого и защитника, разумеется, были вымышленными. Говорят, на реальных экзаменах ситуационного типа используют такие же псевдонимы.
«Ничего себе, сразу четыре статьи наворотил?»
Как бы то ни было, список обвинений ясен.
Теперь нужно изучить материалы, составить общую канву событий, разобраться, какие улики относятся к каждой статье, и проверить их одну за другой.
Вот только…
«Почему ползунок прокрутки размером с муравьиный коготь?»
Как и положено судебным документам, материалы были чудовищно длинными. Полоса прокрутки сжалась до крохотной точки.
Стиснув зубы, я погрузился в чтение.
Десять минут, двадцать…
Тиканье часов с каждой перевёрнутой страницей всё сильнее действовало на нервы.
Когда я наконец закончил первое ознакомление и упорядочил факты, прошёл почти час.
«… Осталось полтора часа».
Но общую картину я уяснил. Краткое резюме дела выглядело так:
— Ким Гаптон узнал, что у его старого друга А дома хранятся драгоценности.
12.03.2023 Ким Гаптон вошёл в подъезд многоквартирного дома, где жил А. Он дошёл до двери квартиры, но внезапно почувствовал резкую боль в животе, из-за чего отказался от преступного умысла и ушёл.
— На обратном пути он встретился со своим сообщником Ли Ыльнамом. Будучи в скверном расположении духа из-за неудачи, Ким Гаптон решил выместить злость на ком-нибудь.
И как раз вовремя подвернулся прохожий Б. Ким Гаптон на глазах у Ли Ыльнама жестоко избил его и отобрал кошелёк.
— Полиция вскоре задержала Гаптона, и дело дошло до суда. На процессе и Гаптон, и Ли Ыльнам ложно засвидетельствовали, что они не били прохожего Б и не забирали кошелёк.
Дальнейшее расследование показало, что Ким Гаптон заплатил Ли Ыльнаму, подстрекая его к даче ложных показаний.
Разберем это по статьям, указанным на первой странице.
Поход за драгоценностями А, закончившийся ничем, – это покушение на кражу.
Избиение прохожего Б вместе с Ли Ыльнамом и кража кошелька – разбой с причинением телесных повреждений.
Ложные показания самого Ким Гаптона состава преступления «дача ложных показаний» не образуют.
Он является подсудимым в этом процессе, а субъектом данного преступления может быть только свидетель.
Однако то, что он подговорил Ли Ыльнама лгать, вполне тянет на подстрекательство к даче ложных показаний.
«Стоп».
Даже на этом этапе я заметил одну странность.
«… Одной статьи не хватает?»
Ким Гаптон проник в подъезд дома А с целью кражи. В таком случае прокурор, ведущий дело, обязан был рассмотреть и вопрос о «незаконном проникновении в жилище».
Но как я ни вглядывался в список статей, незаконного проникновения там не было.
«Прошляпили? Или это ловушка?»
Пока просто запомним это.
Теперь пора проверить доказательства по каждой статье.
«Улики по краже и проникновению… Записи с камер и скриншоты из мессенджера».
Я открыл видеофайл с камеры наблюдения.
Первая запись была чёрно-белой: Ким Гаптон заходит в подъезд дома А. Часы на стене коридора показывают 2:10. Гаптон, воровато оглядываясь, подходит к двери и разбивает замок гаечным ключом.
«… Что за жуткое качество?»
Картинка была настолько зернистой, что разобрать можно было только часы и самого Гаптона. Нахмурившись, я запустил следующий ролик.
На этот раз камера перед квартирой А: Гаптон медлит, внезапно хватается за живот и убегает. Снова чёрно-белое видео.
«Пока всё сходится с материалами дела».
Теперь скриншоты из KakaoTalk.
[13:34] Ким Гаптон: Есть дельце для тебя.
[13:35] Ли Ыльнам: Что за дело?
[13:35] Ким Гаптон: Обчистим хату А. Я вынесу вещи, а ты толкнёшь их и обналичишь.
[13:36] Ли Ыльнам: Чёрт, я тут как раз прикорнул дома. Что по доле?
[13:36] Ким Гаптон: 70 на 30. Тебе тридцать.
…(далее пропущено)…
Это железно доказывает умысел на совершение кражи.
Вопрос в том, было ли это именно покушением. Покушение означает, что преступник приступил к исполнению, но не довёл дело до конца по независящим от него обстоятельствам.
Ким Гаптон хотел совершить кражу и потерпел неудачу. С этим ясно.
Но он ведь не обшаривал шкатулки и не взламывал сейф. Можно ли считать, что человек, который просто постоял у двери и убежал из-за боли в животе, приступил к непосредственному исполнению кражи?
«Судебный прецедент гласит… как минимум должен начаться поиск имущества».
Например, если бы он вошёл в комнату и начал искать ценности или протянул руку к вещи. Если же его прогнали до того, как он начал что-то искать, начало исполнения не признаётся.
Исходя из позиции судов, околачивание возле входной двери нельзя назвать началом кражи ценностей, находящихся внутри квартиры.
Следовательно, наказывать за покушение его нельзя.
Поскольку он сговаривался с Ли Ыльнамом, можно было бы подумать о приготовлении к преступлению, но за кражу ответственность за приготовление законом не предусмотрена.
В итоге, по статье «кража» Ким Гаптона наказать не за что.
«Отлично. По краже – отсутствие состава».
Всё оказалось проще, чем я думал. Никаких спорных фактов или сомнительных улик.
На этой волне я продолжил разбор остальных обвинений.
«Разбой… Тут видео с видеорегистратора не оставляет сомнений. Можно было бы поспорить, является ли Ли Ыльнам соисполнителем, но об этом не спрашивают».
«Ложные показания – это только для свидетелей. А подсудимый, лгущий о своём деле, свидетелем не является, так что состава нет».
«А вот подстрекательство Ыльнама к лжесвидетельству вполне доказано. Гаптон явно подкупил его, склонив к преступлению».
Когда я, обливаясь потом, закончил анализ, до конца экзамена оставалось около получаса.
«… Серьёзно? Слишком просто».
Оставалось только изложить всё на бумаге и подготовиться к устному ответу. Честно говоря, для такого пафосного начала с мультимедийными материалами уровень сложности был смехотворным.
Возможность подглядывать в прецеденты делала этот тест даже легче обычных экзаменов.
Никаких уникальных обстоятельств, идущих вразрез с практикой. Никаких противоречивых улик. Ничего.
«Уровень обычной ситуационной задачи».
Конечно, без «открытой книги» они бы не смогли включить в экзамен Особенную часть уголовного права, которую мы ещё не проходили. Но трудно поверить, что Чан Ёнхван затеял всё это только ради такой простой проверки.
Может, его целью было спрятать статью о незаконном проникновении?
Но её любой найдёт, если просто заглянет в кодекс.
Хотя, учитывая бешеный объём материалов и давление времени, кто-то мог и пропустить.
И всё же на душе было неспокойно. Чувство неестественности не покидало меня.
«… Но времени нет».
Тридцать минут – это впритык, чтобы успеть записать все выводы. Раздумывать некогда.
Я начал строчить ответ, продолжая лихорадочно соображать: что же я упустил?
— Перейдём к оглашению ответов. Поскольку роль выбирал Пак Юсын, первым дам слово Ю Тхэуну.
Процедура шла своим чередом.
— Да, я готов. На мой взгляд, прежде всего… — Ю Тхэун продемонстрировал неплохие навыки анализа данных. Он верно разобрал разбой, ложные показания и подстрекательство. И, как и я, заметил отсутствие статьи о незаконном проникновении.
— …Таким образом, подсудимый подлежит ответственности по совокупности преступлений: незаконное проникновение в жилище, разбой с причинением телесных повреждений и подстрекательство к даче ложных показаний.
Тот же вывод, что и у меня. Но слушая это со стороны, я ощутил прилив тревоги.
Я точно что-то пропустил. И если я ошибся, то не в теории или практике, а в самих уликах. Ведь именно над ними Чан Ёнхван трудился больше всего.
Я мысленно перебрал все доказательства.
Зернистое чёрно-белое видео с камер.
Скриншоты из мессенджера.
Запись с видеорегистратора, где сцена разбоя видна под углом.
Справка о травмах прохожего Б со сроком лечения три недели.
Видеозаписи показаний прохожего Б и свидетеля В.
Анкетные данные Гаптона и Ыльнама в материалах следствия.
Я закрыл глаза, и вдруг в мозгу словно молния сверкнула.
«…! Вот оно!»
Я понял. Понял, что упустил. Понял, какой ответ правильный.
И в тот же миг я мысленно заскрежетал зубами в адрес Чан Ёнхвана.
«Хитрый старый лис. Надо же было выкинуть такой нелепый фокус».
— Сторона прокуратуры. Вы согласны с доводами защиты?
— Нет, не согласен, — заявил я, глядя прямо в глаза профессору.
— Уголовная ответственность подсудимого такова…
Обновлено: 23.01.2026