Самостоятельно изучать улики и записи, чтобы выстроить правовую позицию? В оригинале подобных экзаменов не было до самого финала.
«Если подумать… ну да, на это похоже».
Среди материалов, которые профессор Чан Ёнхван показал в качестве примера, было несколько знакомых кадров.
Курсы подготовки прокуроров под его руководством.
В оригинале он действительно показывал своим подопечным подобные материалы и объяснял процесс составления документов.
Это было своего рода наглядное пособие для понимания уголовно-правовой практики. Только вот предназначалось оно для студентов второго и третьего курсов. Совсем не то, что стоило бы показывать абитуриентам.
И как ему только пришла в голову сумасбродная идея устроить по этому экзамен?
«Чего же он добивается?»
Я огляделся – все вокруг пребывали в одинаковой панике.
— Послушай, наставник, — позвала Ли Хару с заспанным лицом.
— Это действительно… настолько серьезно?
— Еще как серьезно.
— Ну, просто дали видеоматериалы, суть-то та же? Наоборот, раз это опенбук, можно не зубрить, разве это не лафа?
— Всё не так просто.
Я вспомнил слова Чан Ёнхвана:
— Вместо вычищенных, подогнанных под учебники фактов, вы будете копаться в ворохе улик и записей, самостоятельно выявлять спорные моменты и выстраивать собственную линию.
В чем заключалось наше изучение права до сих пор? В том, чтобы понять правовую доктрину и прецеденты и вбить их себе в голову. А затем аккуратно выплеснуть это на экзаменационный лист.
Разумеется, и экзаменационные вопросы составляются так, чтобы проверить этот навык. Поэтому в задачах факты всегда идеально соответствуют прецедентам.
Только так можно понять: тот, кто учился, знает прецедент и решит задачу, а тот, кто не учился – нет. Плюс четкий правильный ответ исключает возможность апелляций.
Хочешь спросить про доктрину купли-продажи? Даешь текст договора, который прецедент однозначно трактует как куплю-продажу.
Хочешь проверить понимание умысла? Даешь ситуацию, где прецедент признает умысел доказанным.
Например: А ударил Б ножом в сонную артерию, нанеся рану глубиной 10 см, но Б чудом выжил в больнице. Прецедент гласит, что в таком случае удар в шею сам по себе смертельно опасен, и А не мог этого не осознавать, значит, у него был умысел на убийство. Итог: покушение на убийство.
А если удар был в живот? Или в руку? А если рана сама по себе не смертельна, но при определенной глубине можно было ожидать обильной кровопотери? А если нож был ржавым и грязным?
В реальности полно пограничных случаев, которые сложно трактовать однозначно.
Дела, не вписывающиеся в доктрину. Доказательства, по которым трудно установить факты.
Работа юриста в том и заключается, чтобы взять всё это и выстроить позицию, которая сработает в суде и принесет выгоду клиенту.
— И он хочет заставить нас делать это прямо сейчас.
Это всё равно что учить парапланеризму младенца, который только начал ползать. Ни по уровню сложности, ни по требуемым навыкам это задание не имело ничего общего с тем, чем мы занимались до этого.
— Правовая доктрина – это лишь база, которую нужно знать перед выходом на практику. А мы абитуриенты, которые даже эту базу толком не освоили.
— Вот оно как?
— Именно.
Даже я, имея опыт подготовки к государственному экзамену, никогда с таким не сталкивался. Существуют задачи по материалам дела, так называемый «документальный тип», но это проходят уже в Институте судебной подготовки. У меня, не прошедшего даже собеседование, опыта в этом не было вовсе. И уж тем более я никогда не работал с сырыми уликами.
— О, объявление вывесили! — Выкрикнул кто-то, глядя в смартфон.
Все засуетились, доставая телефоны и ноутбуки. Я тоже открыл свой лэптоп и зашел на сайт университета.
[Информация о второй оценке курса Pre-law для абитуриентов (новое!)]
Действительно, появилось свежее объявление. Автор – профессор Чан Ёнхван.
[Область экзамена: Гражданское право – общие положения, вещное право, обязательственное право (семейное и наследственное исключено) / Уголовное право – общая и особенная части полностью.
Источники данных: материалы основаны на реальных делах с некоторыми изменениями. Видео и аудиозаписи являются постановочными, в них задействованы профессиональные актеры.
Формат: Сначала письменное изложение решения на основе материалов, затем устная оценка на его основе.
Время экзамена: 2 часа 30 минут.
Метод оценки: Вход в аудиторию по двое (пары распределяются случайно).
В гражданском праве роли делятся на истца и ответчика, в уголовном – на прокурора и защитника. Каждый должен отстаивать свою позицию.
Если вы не изменили свою позицию и убедили экзаменатора в её правильности – 10 баллов.
Если вы прислушались к оппоненту, согласились с ним, и его позиция признана верной – 5 баллов.
Если вы настаивали на своем, но ваша позиция признана ошибочной – 3 балла.
Если вы согласились с оппонентом, но его позиция оказалась ошибочной – 0 баллов.
Вопросы по ГПК и УПК не включаются: хотя в реальности процессуальное право крайне важно, материалы отредактированы с учетом вашего прогресса.
В уголовном праве назначение наказания и смягчающие обстоятельства не учитываются.
Пример задания прикреплен ниже для ознакомления.]
Система была довольно запутанной. За верное решение и стойкость давали высший балл, но можно было получить и пятерку, просто вовремя переметнувшись на сторону более убедительного оппонента.
В то же время, если упорствовать в ошибке – получишь 3 балла, а если согласишься с чужой ошибкой – круглый ноль.
Чувствовалось желание профессора оценить всё сразу: убеждения, рассудительность и гибкость.
— Тут есть пример задания.
— Точно. Давай хоть глянем, что там.
Я кликнул по вложению в конце объявления.
— …Слушай, а ничего, что файл весит 5 гигабайт?
— Это уже перебор.
Что это за экзамен такой, где одна задача весит 5 гигов? Хотя, может, для двух с половиной часов это и нормально. Даже не представляю, какой там объем информации. Могли бы хоть сжать перед публикацией.
Я открыл скачанную папку.
Материалы дела на 60 страниц. Пять аудиофайлов. Одиннадцать видеофайлов, помеченных как записи с камер видеонаблюдения. И еще несколько изображений.
… Я закрыл папку обратно.
— У меня уже голова кружится, — призналась Ли Хару.
— У меня тоже.
Редкий момент, когда наши мнения совпали.
Впрочем, мельком просмотрев содержимое, я начал что-то улавливать. Чудовищный объем всё еще злил, но это по-прежнему оставалось «экзаменационной задачей». А в любой задаче всегда заложена воля составителя.
Если обычные тесты проверяют знание прецедентов, то эти задачи спроектированы для чего-то другого. Если понять, какую информацию нам раскрывают, а какую скрывают, можно прочитать скрытый за этим замысел.
Найти правильный ответ – значит вычислить путь, который наметил автор задачи. Умение делать это и называется мастерством сдачи экзаменов.
А это как раз моя специализация.
— …Эй, Пак Юсын.
Хан Соль, которая долго молчала, подошла ко мне.
— Ты что решил?
— Насчет чего?
— Насчет экзамена. Нужно же выбрать предмет.
Верно. Если бы пришлось сдавать и гражданку, и уголовку в таком формате, мы бы просто не выжили. Но Чан Ёнхван проявил милосердие, позволив выбрать что-то одно.
Я ответил без колебаний:
— Я точно на уголовное.
— Почему?
— Там я увереннее.
В гражданском праве слишком колоссальный объем. Даже с доступом к базе прецедентов уйма времени уйдет только на то, чтобы понять, что именно искать. Там полно нюансов и исключений, которые не прописаны в законах. За четыре часа прочитать материалы, изучить улики, выявить спорные моменты, написать ответ и подготовиться к устной части – времени катастрофически не хватит.
В уголовном же праве реальный объем материала меньше. По статьям кодекса проще нащупать нить дела, и интуитивно понятнее, какие прецеденты искать. Да и вообще, я ведь хочу стать прокурором, так что уголовка мне ближе.
— Ха-а… А мне что делать? — Пробормотала Хан Соль упавшим голосом.
— Тебе-то о чем беспокоиться?
— Реально. Обладательница второго места на курсе просто издевается над нами, — вставила Хару.
— Вовсе нет! Я правда в замешательстве.
Я заметил, что её плечи мелко подрагивают.
— …Если экзамен будет таким, у меня не останется никаких преимуществ перед остальными.
Только сейчас я понял, в чем корень её страха. Хан Соль по натуре отличница. Она много учится. В большинстве случаев эти два понятия для неё неразделимы.
Она вкладывала невероятное количество времени, чтобы переварить огромные массивы информации. Так было при подготовке к ЕГЭ, на экзаменах в бакалавриате, на первом этапе Pre-law. На любом экзамене не могло возникнуть ситуации, когда в билете попалось бы то, чего она не знает.
Хотя она не слишком сильна в импровизации и иногда совершает ошибки, экзамен для неё всегда был просто процессом переноса знаний из головы на бумагу. В этом было её исключительное превосходство.
— В этот раз всё иначе. Ведь любой сможет найти нужный прецедент.
Её преимущество на этом этапе полностью аннулировалось.
— Мне страшно. Это первый раз, когда я иду на экзамен, совершенно не понимая, что мне делать.
Хан Соль всегда готовилась досконально. У неё всегда была опора. И теперь, впервые оказавшись в ситуации неопределенности наравне со всеми, она чувствовала колоссальный страх. Скоростной лайнер, привыкший мчаться вперед, потерял курс.
Конечно, это тоже своего рода трудности роста. Сталкиваясь с трудностями, совершая ошибки и проходя через неудачи, человек становится сильнее. В каком-то смысле этот экзамен был необходим Хан Соль.
«Оно-то так, но…»
Я заглянул ей в глаза. В них плескалась тревога.
— Хан Соль. Выбирай гражданское право.
— …А?
— Если выберешь гражданку, ты точно справишься. Ну, не гарантированно, но с большой вероятностью.
— Но ведь сейчас…
Я перебил её:
— Гражданское право – это гонка со временем. За отведенный срок физически невозможно прочитать весь этот объем и найти все спорные моменты… если только ты уже не знаешь большинство прецедентов наизусть.
— В-вот как?
— Если ты не справишься, то остальные – и подавно. Посмотри на меня. Я не уверен в своих запасах памяти, поэтому сбежал на уголовку.
Хан Соль, как ни странно, не хватало уверенности в себе, хотя её знаний было более чем достаточно. Если рядом есть кто-то, кто скажет «ты сможешь», она пойдет вперед не колеблясь.
— Если не веришь в себя, поверь мне. Разве я хоть раз подвел тебя с тех пор, как мы здесь?
— …Нет.
— Ну вот и всё.
Это правда, что периоды метаний и страданий закаляют характер. Но по возможности лучше расти с меньшими мучениями. Поэтому я решил слегка подсветить ей путь.
— Хорошо, я попробую.
Дрожь в её плечах унялась.
Оставшиеся дни Pre-law пролетели как одно мгновение.
Занятия были плотными, и после прилежной подготовки к ним свободного времени почти не оставалось.
Всё это время я тратил на изучение особенной части уголовного права. От убийства до лжесвидетельства – я составлял структуру ключевых моментов для каждого состава преступления и тренировался вспоминать их, глядя на статьи закона.
Конкретное содержание прецедентов могло выветриться из головы – не страшно, ведь их можно найти на месте. Но чтобы быстро разобраться в структуре дела, сопоставляя его с законом, нужно было хотя бы «набить глаз» на соответствующий материал.
— Слишком много всего. Это вообще законно? — Ныла Хару.
— Не ной. Уголовка еще цветочки. Выбери ты вслед за Хан Соль гражданку, не спала бы вообще, как перед проверочной.
— У-у-у.
Хан Соль последовала моему совету и выбрала гражданское право, а Ли Хару – уголовное. Просто потому, что в уголовке больше шансов хоть как-то выкрутиться, даже если не доучил.
Впрочем, даже этого объема для Ли Хару было многовато, и каждый раз, когда я тащил её в библиотеку, она испускала страдальческие вздохи.
«Интересно, как там Хан Соль?»
За последние несколько дней мы почти не виделись, за исключением лекций. Каждый был по уши занят своим предметом.
Тем временем баллы за групповую оценку потихоньку капали, и в итоге мы достигли заветного максимума – 40 очков.
Остался последний рубеж.
— Начинаем вторую оценку. Пожалуйста, пройдите в назначенные вам залы ожидания.
Наступило утро последнего дня Pre-law. Я решительно взялся за ручку и распахнул дверь зала ожидания.
Обновлено: 23.01.2026