Мальчика держат впроголодь — а однажды в больничной палате перед его глазами вспыхивает боевой интерфейс с шкалой маны. Родители — тайна, раса — вопросительный знак, а тело откликается на цифры, которых не бывает у обычных людей. Змеи огрызаются на языке, который он не должен понимать, а древние письмена сами раскрывают смысл под его взглядом. Система превращает забитого сироту в того, кого лучше не злить — задолго до письма из Хогвартса. Что если шрам на лбу скрывает нечто страшнее самого Волан-де-Морта?

Мальчика держат впроголодь — а однажды в больничной палате перед его глазами вспыхивает боевой интерфейс с шкалой маны. Родители — тайна, раса — вопросительный знак, а тело откликается на цифры, которых не бывает у обычных людей. Змеи огрызаются на языке, который он не должен понимать, а древние письмена сами раскрывают смысл под его взглядом. Система превращает забитого сироту в того, кого лучше не злить — задолго до письма из Хогвартса. Что если шрам на лбу скрывает нечто страшнее самого Волан-де-Морта?