Глава 6 — Глава 6. Просто Баба Зина

Альбус Дамблдор сидел в своем кабинете и с интересом рассматривал Рубеуса Хагрида. Хагрид выглядел так, словно пытался обнять Гремучую Иву. — Она… она демон, профессор, — пробасил лесничий. — Не Августа это. Точно вам говорю. У неё эльф с совком! И ружье! Я ей про защиту крови, а она мне про какой-то ЖЭК и про то, что я алкаш. Профессор, Гарри там быть нельзя… Дамблдор встал. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах плясали огни. — Спасибо, Хагрид. Иди… А я, пожалуй, навещу нашу дорогую мадам Лонгботтом лично. — Возьмите мракоборцев, сэр! — крикнул вслед Хагрид. — Я возьму кое-кого получше, — загадочно ответил директор. — Я возьму психиатра. ________________________________________ Сметвик, главный целитель отделения «Душевных недугов и проклятий разума» больницы Св. Мунго, был человеком нервным. А когда Дамблдор выдергивал из постели в полночь и просит осмотреть «особо буйный случай древнего рода», нервозность перерастала в панику. Они приехали к воротам поместья Лонгботтомов. — Мерлин всемогущий… — выдохнул Сметвик, поправляя очки. Поместье напоминало не дом аристократов, а линию обороны. Окна были заколочены крест-накрест. Вдоль забора были вырыты траншеи. А любимый розарий Августы… Розы шевелились. Они были черными, шипастыми и тихо рычали на луну. — Любопытная мутация, — пробормотал Дамблдор, подходя к калитке. — Алохомора! Замок щелкнул, но калитка не открылась. Вместо этого из маленького динамика, прикрученного проволокой к столбу, раздался хриплый голос: — Стой, кто идет? Пароль? — Августа, это Альбус Дамблдор, — вежливо произнес директор. — Пароль неверный! — гаркнул динамик (голос принадлежал явно Невиллу, но говорил он с интонациями сержанта). — Предъявите пропуск или будете уничтожены силами ПВО! Толик, целься! Дамблдор вздохнул. Он достал палочку, сделал сложное движение, и ворота, скрипнув, распахнулись, игнорируя маггловскую радиотехнику. Они пошли по аллее. Доктор Сметвик жался к директору, потому что кусты крыжовника подозрительно тянули к нему ветки. На крыльце их ждала баба Зина. Зинаида Петровна сидела в плетеном кресле, как на троне. На коленях — пуховый платок, на столике — самовар, в руках — чашка чая. Ружье рядом... — Явились, — констатировала она, делая громкий глоток. — А я думаю, чего у меня левая пятка чешется. К гостям непрошеным. Ну, здрасьте, гражданин начальник. И вы, доктор, тоже здрасьте. Бахилы наденьте, у меня помыто. — Добрый вечер, Августа, — Дамблдор улыбнулся своей самой обезоруживающей улыбкой. — Мы пришли поговорить о Гарри. И о вашем…. Эм… здоровье. — Здоровье у меня, как у быка-производителя, — отрезала Зинаида. — А за Гарри разговор короткий: никому отдам. У ребенка недовес. Или вы его в школу записать какую хотите? — Мадам, — вступил Сметвик, дрожащим голосом. — Позвольте мне… эмм… просканировать вашу ауру? Возможно, на вас лежит проклятие.. Конфундус…? Зинаида посмотрела на врача так, как смотрят на таракана в супе. — А ну, смотри мне в глаза, служивый, — неожиданно мягко сказала она. Дамблдор, не теряя времени, встретился с ней взглядом. Это был момент истины. Великий врач против Советской Закалки. Дамблдор тихо произнес: - Легилименс ________________________________________ Обычно, проникая в сознание человека, Дамблдор видел библиотеку воспоминаний, или запутанный лабиринт страхов. В голове Августы Лонгботтом он увидел Бетонную Стену. Серую. Монолитную. С надписью красной краской: «НЕ ВЛЕЗАЙ — УБЬЕТ!» и «СЛАВА КПСС». Дамблдор попытался обойти стену. Он ударился о ментальный образ очереди за колбасой. Это была страшная сила. Тысячи злых, уставших женщин с авоськами, которые кричали: «Вы здесь не стояли!». Великий маг почувствовал себя маленьким и ничтожным. Затем он увидел Войну. Взрывы. Грязь. И молодую женщину, которая тащит на себе раненого под пулями. Потом — завод. Гул станков. Потом — подъезд хрущевки, воняющий кошками, и её, уже состарившуюся, гоняющую наркоманов. И, наконец, он всё понял… перед ним не Августа Лонгботтом. Душа Августы, тихая и слабая, давно улетела. Здесь жила другая сущность. Грубая, как наждак. Крепкая, как сталь. И удивительно… светлая? Нет, не светлая. Правильная. Эта душа знала, что такое Долг. Что такое Защита. И что такое Порядок. Дамблдор вынырнул из её сознания. Он покачнулся. Сметвик подхватил его под руку. — Альбус? Что такое? Несчастная одержима демонами? Проклятье? Директор вытер пот со лба. Он посмотрел на Зинаиду Петровну совершенно новыми глазами. В его взгляде читалось уважение. — Нет, дорогой, друг… Просто невероятно, — честно признался Дамблдор. — Вы… вы не отсюда… вы не Августа… а вы… Баба Зина перебила Дамблдора. — Я, милый, из такого места, которое вам и в кошмарах не снилось. И там выжила, порядок наводила. Дамблдор сел. Целитель Сметвик, ничего не понимая, тоже присел на краешек стула. — Значит так, — начала Зинаида. — Я всё давно поняла. Я умерла в своем мире и переселилась. Августа ваша кончилась, царствие ей небесное, слабая баба была. Теперь тут вот я. Зинаида Петровна. — Зинаида… — покатал имя на языке Дамблдор. — Звучит… красивоо. — Не подлизывайся, старый дурак. Гарри я тебе не отдам. Я видела этих Дурслей. Это фашизм натуральный. Ребенок в чулане! У меня сердце кровью обливается. В этот момент дверь открылась, и в гостиную заглянул Гарри. В пижаме, Зинаида перешила из старой шторы. Он был румяный, довольный и жевал бублик. — Бабушка Зина? — он увидел Дамблдора и испугался. — … вы меня заберете? Дамблдор посмотрел на Гарри. Он увидел то, чего не видел никогда раньше: мальчик не выглядел жертвой. — Гарри, — мягко сказал директор. — Тебе здесь нравится? — Да, сэр! — горячо воскликнул Поттер. — Бабушка Зина учит нас с Невиллом садоводству! И она добрая. Она мне сказку на ночь рассказывала. Про Мальчиша-Кибальчиша. — Про кого? — удивился Сметвик. — Про героя, который буржуев победил, — пояснила Зинаида. — Классику знать нужно. Когда Гарри вышел из комнаты, Дамблдор перевел взгляд на хозяйку и зашептал: — Зинаида Петровна, вы должны понимать ситуацию. Все очень не просто… Гарри — не простой мальчик... И. Есть темный волшебник, Волдеморт. Он убил его родителей. Он охотится за ним… — Волдеморт… — Зинаида фыркнула. — Кличка какая-то собачья. Убил родителей говоришь и сиротой сделал? Лицо Бабы Зины окаменело. — Ну, значит, так. Вернется этот твой Волдеморт — я его встречу. У меня на таких разговор короткий. Я в 90-е с рэкетирами вопрос решала одной пулей. А тут какой-то фокусник недобитый. — Он очень опасен, — предупреждающе шептал Дамблдор. — У него есть Пожиратели Смерти. — Что за наркоманы-сектанты? — уточнила Зинаида. — Пфуй. Разберемся. У меня Невилл скоро будет 100 раз приседать, и 200 раз отжиматься! Мы из твоих Пожирателей сделаем Общество анонимных алкоголиков. Будут у меня грядки полоть на исправительных работах. Дамблдор снял очки и протер их. Он вдруг понял, что ему невероятно повезло. Защита крови Лили — это мощно. Но защита Бабы Зины — это тотально. Ни одна тварь не пролезет. — Хорошо, Зинаида Петровна, — сказал он решительно. — Гарри пусть остается у вас. До начала учебного года. — Вот и ладненько, — кивнула Зинаида. — А в школу вашу я еще тоже приду, Надеюсь, там техника безопасности не нарушена! И еще... прошу называйте меня просто... Баба Зина... Но профессор помотал головой и продолжил... — Зинаида, — глаза Дамблдора блеснули и он откашлялся, стараясь придать голосу деловой тон. — А вы, случайно, не ищете работу? — Чего? — она поперхнулась чаем. — Я же на пенсии! — Видите ли, — Дамблдор обвел рукой сад, где хищные розы доедали зазевавшегося гнома. — У нас есть профессор Стебель, она ведет травологию. Но мне всегда хотелось еще садоводство… жесткости. А у вас, я погляжу, талант. Ваши розы… они великолепны. — Еще бы, — гордо сказала Зинаида. — Я им каждое утро гимн пою. Растут как на дрожжах. — Я бы хотел предложить вам должность… скажем, консультанта по особо опасным растениям и культуре быта. И, возможно, факультатив по Трудовому Воспитанию. — Труды? — глаза Зинаиды загорелись. — Табуретки делать? Скворечники? — Ну… что-то вроде того… И учить юных волшебников… порядку. — Порядок нужен во всем, — задумчиво протянула она. — И наверняка в школе хулиганья много? — Не без этого… и… — Перевоспитаем, — пообещала Зинаида. — Труд сделал из обезьяны человека!