С карманами, приятно отягощенными золотом (которое Зинаида Петровна предусмотрительно пересыпала в брезентовые мешочки, затянутые суровыми узлами), процессия двинулась дальше.
— Теперь — обмундирование, — постановила Зинаида, сверяясь со списком. — По уставу положены мантии. Надеюсь, шьют не из синтетики, а то будете искрить как трансформаторная будка.
Магазин «Мадам Малкин. Одежда на все случаи жизни» выглядел вполне прилично, хотя Зинаида Петровна и отметила, что витрину не мешало бы протереть нашатырем для блеска.
— Заходим, — скомандовала она, поправляя шляпу. — Гаврила, инструктаж помнишь? Вести себя прилично. Не матерись, не плюйся, политических лозунгов не выкрикивать. Мы в светском обществе.
— Язык в жопу засунул! — бодро отрапортовал попугай, перелетая из рюкзака на плечо Гарри и принимая вид благородной, но контуженной птицы.
Внутри пахло лавандой, горячим утюгом и дорогими тканями.
Сама мадам Малкин, приземистая улыбчивая волшебница в розовато-лиловых одеждах, тут же захлопотала вокруг Гарри, поставив его на табуретку рядом с другим мальчиком.
Это был бледный ребенок с острой, как у хорька, мордочкой и выражением вселенской скуки на лице. Драко Малфой.
— Привет, — лениво протянул он, едва Гарри вскарабкался на соседний пьедестал. — Тоже в Хогвартс?
Гарри кивнул, чувствуя себя неуютно под оценивающим взглядом серых глаз.
— Мой отец сейчас в соседнем отделе покупает мне учебники, а мать смотрит волшебные палочки, — продолжал Драко, словно вел монолог перед зеркалом. — А потом я потащу их смотреть гоночные метлы. Не понимаю, почему первокурсникам нельзя иметь личный транспорт. Это дискриминация талантов! Я думаю, я заставлю отца купить мне метлу, а потом как-нибудь протащу её в школу контрабандой...
Гаврила на плече у Гарри начал тихонько вибрировать. Ему явно не нравился тон этого аристократа.
— А ты в какой факультет хочешь? — не унимался Малфой. — Я буду в Слизерине, это без вариантов. Вся моя семья там была. А представь, если распределят в Пуффендуй? Я бы сразу ушел из школы, честное слово. А ты...
Драко вдруг запнулся, заметив яркое красное пятно на плече собеседника.
— Это еще что? — он брезгливо сморщил нос. — У тебя попугай? Какая пошлость. Отец говорит, что держать птиц, которые не носят почту — удел плебеев.
— Слышь, глиста в скафандре, — не выдержал Гаврила, наклоняя голову набок. — Ты не лопнешь от хуйни что несешь, деточка? Смотри, пупок развяжется!
Малфой вытаращил глаза, его бледное лицо пошло красными пятнами.
— Это... это что за уродство?! Оно разговаривает?!
— Это фамильяр, — с гордостью, впервые в жизни ощущая превосходство, сказал Гарри. — Его зовут Гаврила. И он ветеран.
— Фууу, — скривился Драко, словно учуял запах тухлых яиц. — У нищебродов всегда всякий сброд. Ты, наверное, еще и грязнокровка? Или из семьи предателей крови, как эти Уизли? Жрать нечего, зато зверинец в доме. Мой отец говорит, что таких надо...
Договорить он не успел. Штора примерочной, отделяющая их от торгового зала, резко отдернулась, словно её сорвало ураганом.
В проеме стояла Зинаида Петровна. Она была похожа на монумент «Родина-мать», только в твидовом костюме и с авоськой.
— Твой отец говорит, значит? — переспросила она ласково.
Тон был настолько вкрадчивым, что у мадам Малкин, которая подшивала подол мантии, от страха выпали изо рта все булавки, звякнув о пол.
Зинаида Петровна медленно, как ледник, подошла к Драко вплотную. Мальчик попытался сделать шаг назад, забыв, что стоит на табуретке, оступился и с грохотом рухнул бы вниз, если бы железная рука не поймала его за шиворот.
— Ты кто такая, старая карга?! — взвизгнул Малфой, болтаясь в воздухе как нашкодивший котенок. — Отпусти! Мой отец узнает об этом! Мой отец...
— Твой отец, — Зинаида встряхнула его так, что у Драко клацнули зубы, а прическа распалась, — явно забыл тебя выпороть в детстве. Упустил момент формирования личности. Но ничего. Я педагог со стажем, я пробелы в воспитании быстро шпаклюю.
Она приблизила свое лицо к его лицу. Очки Зинаиды Петровны пугающе блеснули.
— Запомни, щенок. Людей не по крови судят, а по делам. Еще раз услышу из твоего поганого рта слово «грязнокровка» — я тебе язык морским узлом завяжу и через ухо вытащу. Усек?
— Отпустите моего сына! — ледяной голос, пропитанный ядом и высокомерием, раздался от входной двери.
В магазин вошел Люциус Малфой.
Он был великолепен в своей надменности: платиновые волосы струились по плечам, мантия стоила как годовой бюджет небольшого колхоза, а в руках он сжимал трость с серебряным набалдашником в виде змеи.
Вид у него был такой, будто под носом ему намазали навозом, и он делает всем одолжение своим присутствием.
Зинаида Петровна медленно разжала пальцы. Драко шлепнулся на пол и, скуля, на карачках пополз к родителю.
— Ага, вот и папаша явился, — констатировала Зинаида, отряхивая ладони. — Яблоко от яблони недалеко падает, но тут, я погляжу, вся яблоня гнилью поражена. Короеда на вас нет!
— Августа Лонгботтом? — Люциус презрительно изогнул бровь, глядя на неё как на пятно грязи. — Я слышал, что потеря сына окончательно лишила вас рассудка, но чтобы нападать на детей среди бела дня... Вы опустились до уровня маггловских базарных торговок.
— Как вы смеете разговаривать со мной в таком тоне? — Зинаида шагнула вперед, перехватив клюку поудобнее. — Палкой мне не тычь, фраер. Я, милок, под пулями ходила и «языков» брала, когда твой папка еще в пеленки гадил.
Люциус побелел от ярости. Его рука дернулась к трости, извлекая длинную волшебную палочку.
— Я проучу вас, безумная старуха...
Невилл, стоявший за спиной бабушки, побледнел, но решительно схватился за рукоятку саперной лопатки, висевшей у него на поясе. Гарри сжал кулаки.
Но первым в бой вступила авиация.
Гаврила, почуяв, что дипломатия зашла в тупик, издал боевой клич, от которого зазвенели стекла.
— БАНЗАААЙ!!! — заорал попугай, срываясь с плеча Гарри.
Это была атака камикадзе, достойная истории. Красный снаряд, начиненный яростью и матом, спикировал на Люциуса Малфоя.
Гаврила вцепился когтями в идеально уложенную платиновую прическу аристократа и начал работать клювом, как отбойным молотком.
— ПИДАРАСОВ НА МАЧТУ! — орал попугай. — ПОЛУЧАЙ, БЕЛОБРЫСАЯ ГНИДА! Я ТВОЙ ДОМ ТРУБА ШАТАЛ! СУКА! БЛЯТЬ! ЗА ВДВ!
Люциус заорал не своим голосом, выронив трость и пытаясь руками содрать с головы обезумевшую птицу. Он махал палочкой, но попадал только по манекенам, превращая бархатные камзолы в лоскуты.
— Снимите это с меня! Авада... Ааааа! Мой глааааз! Мои волосы!
Гарри не выдержал. Он видел, что Малфой, ослепленный яростью, пытается прицелиться в Гаврилу заклятием.
— Не тронь попугая! — крикнул Гарри.
Вспомнив уроки бабушки («Если враг выше тебя — используй инерцию и бей в центр тяжести!»), он разогнался и, опустив голову, тараном врезался в живот Люциусу.
Малфой-старший охнул, выпучил глаза и сложился пополам, как перочинный ножик.
Люциус Малфой, аристократ, член Попечительского совета Хогвартса, потерял равновесие и позорно рухнул спиной в большую плетеную корзину с уцененными носками.
Гаврила, чувствуя момент триумфа, победно взлетел на хрустальную люстру, нацелился и... нагадил сверху. Прямо на черную, расшитую серебром мантию поверженного врага.
— В яблочко! — профессионально оценила баллистику Зинаида Петровна. — Наводчик контужен, но прицел сбит не был.
Обновлено: 23.01.2026