В тот же миг Намиказе Минато резко поднялся на ноги:
— Конечно! Хотя и было чересчур… но за этим потрясением пришло ощущение, которого я прежде не знал. Такая мощная встряска... почему-то вызывает даже удовольствие. И… заставляет с нетерпением ждать, что будет дальше. И вдобавок…
На этих словах он убрал с лица улыбку и произнёс уже серьёзно:
— Испытать такой ужас в столь беспомощном состоянии — тоже своего рода закалка. Теперь, если я вновь столкнусь с чем-то подобным, это уже не поколеблет мой дух.
Эти слова были сказаны без тени иронии. В Мире Шиноби ниндзя ниндзями — а по сути, хрупкие «магоподобные» воины с массой странных способностей. Среди них немало техник, воздействующих на глубинные страхи, или других поистине «адских» приёмов. Множество сильнейших шиноби погибло именно из-за подобных методов.
Так что, несмотря на то, что игра Учихи Кея — игра из Преисподней, в каком-то смысле она выступает отличным инструментом закалки. Минато мог через неё отточить устойчивость своего духа — и в будущем, при столкновении с противниками, владеющими устрашающими техниками, сохранить хладнокровие.
В результате Намиказе Минато незамедлительно продолжил прохождение.
На этот раз дорога перед ним разделялась не на одну, а на три тропы. И каждая была окрашена в свой цвет.
Одна — чёрная. Одна — серая. Одна — алая. Как будто они символизировали нечто разное.
Учиха Кей не дал ни малейшего намёка. Минато тоже не стал спрашивать. Это явно часть головоломки, поиска пути, и если заранее выдать ответ — вся соль пропадёт.
В конце концов, Минато выбрал левую — чёрную тропу — и, не раздумывая, рванул в неё в стиле шиноби.
Не то чтобы он действовал бездумно, но предыдущая осторожность никак не помогла ему против той злой женщины. А раз «медленно» не работает, почему бы не попробовать быстро?
На деле три дороги действительно были не просто цветными путями.
Чёрная символизировала — смерть. Серая — страдания, печаль и прочие негативные эмоции. Алая — убийство.
Все три составляющие — это то, с чем шиноби сталкиваются чаще всего.
Они также отражали прошлое и одержимость героя, роль которого исполнял Минато.
Игровая механика, обращённая к душевному состоянию персонажа — приём, довольно привычный в ряде игр.
Но в рамках Мира Шиноби — это по-прежнему концепт, опережающий своё время на десятилетия.
Если бы это была не просто небольшая игра, Учиха Кей бы с радостью развил бы эту систему глубже, чтобы ниндзя на своей шкуре почувствовали, что такое «девятое искусство» — игровое искусство, способное пронзить душу.
Но пока — пускай Минато просто слегка приобщится к этому.
Смерть — это то, что ассоциируется с телом. С исчезновением жизни.
И именно это увидел Намиказе Минато: бесконечные груды мёртвых тел.
Тишина. Покой. Мёртвая пустота.
Будто бы он внезапно покинул Коноху и оказался на жутком ночном поле боя. Перед ним — только тела, сваленные в кучи.
Мужчины и женщины, шиноби и обычные люди — все с застывшими в муке лицами, не закрывшими глаз даже после смерти.
Тьма и мрачные декорации создавали гнетущую атмосферу, вызывали первобытный страх перед смертью, заложенный в каждом живом существе.
Даже для Минато, прошедшего множество боёв, выполнившего десятки миссий и запятнавшего руки кровью, это зрелище оказалось невыносимо тяжёлым.
Возможно, Минато будущего — тот, кто участвовал в Третьей Мировой Войне Шиноби — смог бы взглянуть на гору трупов и море крови с непоколебимым духом. Но до начала этой войны ещё два года, и нынешний Минато пока не был готов к подобному.
Настолько реалистичная сцена смерти, с доведённой до предела атмосферой, даже при осознании её фиктивности, потрясла разум Намиказе Минато до глубины души. Он невольно задал себе вопрос: неужели поле боя во время войны в Мире Шиноби выглядит именно так?
На некоторое время Минато замер, словно забыв обо всём, в полной мере продемонстрировав одно из ключевых качеств хорошей игры — способность заставить игрока задуматься.
Однако в играх из Преисподней вроде этой, если долго стоять без движения в определённых сценах — обязательно случится что-то плохое.
И как раз в тот момент, когда Минато погрузился в раздумья, трупы вдруг… зашевелились.
Точнее, начали двигаться те, что лежали позади него.
Внезапно одна из мёртвых рук протянулась и схватила Минато за лодыжку.
Минато почувствовал неладное и инстинктивно попытался вырваться, но тело не поспевало за мыслями — классическая ситуация: мозг: я понял; тело: нет, ты не понял.
И потому, будучи схваченным за ногу, он оказался обездвижен.
Следом, он, уже на автомате начавший бороться, успел лишь дважды взмахнуть кунаем, прежде чем всё больше и больше трупов начали хватать его, обвивать и сжимать.
С мёртвыми ртами, источающими смрад, и пустыми чёрными глазницами, они с жутким рвением тянули Минато вниз — будто собираясь утянуть его в самую глубину кошмарного ада.
И тут, в тот самый момент, когда Минато стиснул зубы и собрал волю, она вновь появилась.
Та самая женская фигура — злобный дух — вдруг возникла прямо перед ним. Её глаза, полные ненависти и ужаса, уставились на Минато, а ледяная, костлявая рука потянулась к нему.
Как только её ноготь коснулся кожи, Минато ощутил, как его сознание резко падает в пустоту. В голове вспыхнула ни сильная, ни слабая, но отчётливая боль — и всё вокруг окутала тьма.
А затем — прямо перед его глазами — всплыли алые буквы, будто нарисованные кровью:
【Ты умер!】
(П.П. Отсылка на YOU DIED в играх From Software)
Мозг Минато загудел. Он не сразу понял, что произошло.
Когда пришёл в себя, сцена уже сменилась — он вновь стоял перед тем самым выбором: три дороги, три пути.
Ошеломлённое выражение отразилось на лице Минато:
— Что… это… Что произошло? Я… умер?
Слова сорвались с губ сами собой, но разум всё ещё не успевал осознать произошедшее. Смерть была настолько стремительной и реалистичной, что Минато попросту не успел обработать это ощущение.
Даже сейчас руки и ноги казались холодными, тело — скованным, и чувство, что он только что выжил после катастрофы, никак не отпускало.
Как уже было сказано: это невиданное прежде переживание было чересчур реалистичным, чересчур передовым — даже для такого опытного элитного джонина, как Минато, грань между реальностью и иллюзией начала размываться.
Учиха Кей, заметив, как Минато пребывает в замешательстве, понял — друг действительно был по-настоящему ошарашен. Если даже Минато так среагировал, то другие игроки, уж точно, выдадут максимум эмоциональной энергии.
Хотя, конечно, всему есть мера. Если бы «испытателями» были Данзо или Третий Хокаге, Кей бы, скорее всего, сказал, что эффект всё ещё недостаточен — и надо бы добавить жути.
Но если в результате такого теста он сам сломает психику своему другу… это уже перебор. Ведь нельзя допустить, чтобы «Золотая Молния Конохи», прославившаяся в Третьей Мировой Войне Шиноби, из-за одной игры превратилась в «Жёлтую Тряпку Конохи».
Так что Учиха Кей тут же заговорил:
— То, что ты только что испытал — это игровое ощущение смерти. Оно не настоящее. Просто точная симуляция реальности. После смерти игрок возвращается к ближайшему ключевому чекпоинту. Ты в порядке, Минато? Если кажется, что всё слишком реалистично, я могу снизить уровень достоверности.
Слова Кея вывели Минато из ступора. Он глубоко вдохнул:
— Действительно, это было… неприятно. Даже зная, что всё ненастоящее, и что эта «смерть» далека от настоящей, всё равно — ощущения крайне тяжёлые. Но… снижать реализм не нужно. Я — джонин Конохи. В будущем мне предстоит встретиться с куда худшими и страшными вещами. И если я не в состоянии справиться даже с иллюзией… значит, на настоящем поле боя мне суждено погибнуть.
(П.П. Выглядит так, словно гг вдохновлялся Silent Hill и Resident Evil 2/7 при создании этой игры. Я склоняюсь к тому, что в большей мере отсылается на SH, так как достаточно много философских подтекстов. Хотя может быть и так, что это всё не так и гг смотрел в сторону тех же Соулслайков)
Обновлено: 17.01.2026