— Зови меня просто Клаудия.
— Но мы ведь только что познакомились…
С Юлис они как-то сразу проскочили этап официальных расшаркиваний, но обычно Аято тушевался, когда приходилось вот так запросто общаться с девушкой, чье имя он узнал пару минут назад.
— Клаудия.
— Да, но, э-э…
— Клау-ди-я.
— Ладно… Клаудия.
Напор у нее был посильнее, чем можно было судить по внешности. Стоило Аято сдаться и произнести ее имя так, как она просила, ее глаза так и засветились от удовольствия.
— Тогда тебе тоже придется звать меня просто Аято. А то как-то неловко получается.
— Хорошо, Аято.
— И можно без этого официоза в речи…
— О, нет… Это просто дурная привычка. Пожалуйста, не обращай внимания.
— Привычка?
— Именно. Видишь ли, на самом деле я та еще стерва с гнильцой в душе, поэтому всегда изо всех сил стараюсь казаться вежливой и милой. Достаралась до того, что теперь иначе и говорить не умею.
Клаудия улыбнулась при этом так нежно, словно любящая мамочка, что ее слова ну никак не вязались с образом. Аято потребовалось несколько секунд, чтобы вообще переварить услышанное.
— С гнильцой?…
— О, ты даже не представляешь. Мое сердце чернее самой темной материи… протухшее, обугленное, затянутое в черную дыру и обильно политое густой патокой.
«Звучит и правда как-то слишком мрачно», – подумал Аято.
— Хочешь взглянуть?
— А?
Не успел он и глазом моргнуть, как она начала задирать блузку.
— Эй! Стой, ты что творишь?!
Клаудия без тени смущения продемонстрировала свой сияющий белизной животик, и Аято тут же пулей отвел взгляд. Совершенно очевидно, что ту черноту, о которой она распиналась, простым глазом не увидишь.
Обновлено: 08.04.2026