Глава 6.
— Крайний срок подачи заявок на Фесту через две недели. Времени у тебя, прямо скажем, в обрез.
— Да знаю я! Найду я кого-нибудь, вот увидишь!
Юлис резко развернулась и, едва не искрясь от ярости, зашагала в сторону общежития. Плечи у неё были так напряжены, будто она собиралась идти на таран.
— Ох, беда с ней.
Клаудия проводила её взглядом, полным того самого терпения, с которым матери смотрят на закативших истерику детей.
— Кхм, итак, в этом ключе можно утверждать, что минувшее столетие стало эпохой беспросветных катастроф. Однако именно метеоритный дождь, известный как Инверсия, нанёс всему миру урон невиданных масштабов. Метеориты сыпались с неба три дня и три ночи, перевернув привычный уклад с ног на голову. Учитывая упадок старых государств и воцарение интегрированных фондов предприятий, сдвиги в морали и этике, появление новой расы людей, рожденных благодаря принесенной метеоритами мане – то есть вас, Генестелла, – а также возникновение метеоритной инженерии и последовавший за этим технологический взрыв… Нам остается признать: худо ли бедно, но Инверсия стала тем самым событием, которое полностью переписало курс человеческой истории.
Шагая по коридору, Аято невольно подслушивал лекцию какого-то пожилого учителя.
— Согласно последним научным теориям, Инверсия вовсе не была обычным метеоритным потоком. Ни одна обсерватория не засекла его заранее, да и характерных аэрозолей после ударов не обнаружили. А это означает…
Даже минуты этого заунывного бубнежа хватило бы, чтобы заменить ударную дозу снотворного. Аято заглянул в класс и ничуть не удивился: добрая половина учеников уже мирно пускала слюни на парты.
— У вас занятия начинаются так рано? Прямо перед классным часом?
— Именно. Хотя конкретно это – дополнительные занятия для отстающих.
— Исправительные работы спозаранку… Ну и суровая у вас тут жизнь.
— Ну, философия нашей школы подразумевает гармонию пера и меча. Надеюсь, ты примешь это близко к сердцу.
Клаудия, уверенно шагавшая в сторону студсовета, обернулась и одарила Аято своей фирменной мягкой улыбкой.
В отличие от женского общежития с его закосом под классику, главные корпуса Академии Сэйдокан выглядели как торжество современного хай-тека: сплошное стекло, бетон и ощущение простора. Три здания – университетское, старшей и средней школы – облепили огромную центральную площадь. Старшая школа, как самая многолюдная, отхватила себе самую внушительную высотку.
— Ах, чуть не забыла… Мы ведь с тобой ровесники, Аято, так что завязывай с официозом. Можешь общаться со мной попроще.
— А? Мисс Энфилд, вы тоже на первом году?
Глядя на её олимпийское спокойствие, поверить в это было решительно невозможно.
— Погодите. Если вы президент студсовета, то…
На дворе стоял июнь. Учебный год стартовал в апреле, так что если она первогодка, то с начала учёбы прошло всего пара месяцев. Аято не особо разбирался в школьной бюрократии, но сомневался, что кресло президента можно занять столь стремительно.
— Да я президентствую ещё со средней школы. Пошёл уже третий год на посту, – буднично бросила Клаудия, пока они шли по залитому солнцем стеклянному переходу.
По её словам, ученическое самоуправление здесь не дробилось по возрастам. Был один совет на всю академию, собиравший под своим крылом всех – от мала до велика.
— Ясно… Впечатляет.
— Так что, пожалуйста, зови меня просто по имени.
— Ладно. Договорились, мисс Клаудия.
Обновлено: 08.04.2026