Глава 16 — Глава 16

«Гнилое нутро.» До самого конца видеоанализа я был сосредоточен только на работе. Когда наступила полночь и пришло время возвращаться домой, Редимейн осторожно начал разговор: — Я что-то слишком разгорячился? — Совсем капельку. — После долгих скитаний Фулхэм позвал меня. Тренером в молодежку. Похоже, пришло время для закулисных историй. — Уже тогда я, как и сейчас, придавал огромное значение базовым навыкам. — Видимо, кому-то это не понравилось. — Игрокам. — А… — Был там один заводила. И его отец был директором Фулхэма. — Чувствую, дело пахнет керосином. — Этому сопляку было всего пятнадцать, но он был на редкость коварным. Он намеренно сливал матчи, чтобы пошатнуть мои позиции. — И как вы узнали, что он проигрывал нарочно? — Фил рассказал. — Фил? Фил Эдвардс? Когда старейшина кивнул, я от удивления широко раскрыл глаза. Фил Эдвардс – наш правый винг-форвард. — Он воспитанник молодежки Фулхэма. Сменил несколько клубов, а к нам присоединился позапрошлом году. — Понятно. Все-таки в мире полно людей с гнилым нутром. — Те отбросы сейчас выросли и стали костяком Фулхэма. — А что насчет их главного тренера? — Тогда он был моим помощником в молодежке. — Неужели он сговорился с игроками, чтобы подсидеть вас? — Это называется негласным соглашением. Стоило мне уйти, как он пошел в гору. Фулхэм – клуб с богатой историей, пусть сейчас и вылетел во второй дивизион. Если человек дорос до поста главного тренера, значит, он не совсем безнадежен. Однако я, косясь на Редимейна, опустил этот момент и принялся ругать тренера Фулхэма. — Еще не видел крысы, которая бы в итоге не погорела. Я отомщу за вас. Смотрю, в первом круге вы сыграли вничью. — Было дело. Не удалось поквитаться. Так что в этот раз я хочу разнести их в щепки. — И как вы только планировали проигрывать, имея в календаре такой матч? Раньше Редимейн настаивал на том, что нам нужно потерпеть несколько поражений, чтобы кресло под Джеймсом Конором зашаталось. Я указал на это противоречие. — Изначально я планировал три поражения подряд, а потом триумфальное возвращение в матче с Фулхэмом. Но жизнь редко идет по писаному сценарию. Впрочем, если бы всё шло по плану, разве я бы умер? Его аргумент был неоспорим. Тем более что я сам был живым примером того, как жизнь летит под откос вопреки всем планам, так что не мог не согласиться. — Даже хорошо, что теперь мы можем готовиться к Фулхэму без лишних помех. — Помех? — Ах, я же не сказал. Джеймсу Конору прописали постельный режим минимум на неделю. Поэтому председатель Роберт доверил следующий матч мне. — Вот как? — Да… Но почему вы так на меня смотрите? — Просто думаю, что это будет непросто. — Э? Не думаю, что председатель Роберт из тех, кто бросает слова на ветер. — Это правда. Вот только вице-председатель и совет директоров там страшно консервативны… — Тогда… — Не знаю, удастся ли их убедить. Что ж, остается только верить. А теперь мне пора. — Опять? — Ага, сегодня есть незаконченное дело. Дело? Какое еще дело? Мне было жутко любопытно, но не успел я его расспросить, как он испарился. Ну, если это что-то важное, расскажет завтра утром. Тем временем в воскресенье утром в клубе Мидпорт созвали экстренное совещание. Инициатором выступил председатель Роберт Кент. Вот ради чего он собрал вице-председателя и членов совета директоров: — Как вы уже слышали, исполняющему обязанности главного тренера Джеймсу Конору требуется отдых не менее недели. Нам волей-неволей придется назначить другого временного руководителя на следующий матч. Откладывать это нельзя. На носу игра с Фулхэмом, и при худшем раскладе мы можем потерять лидерство в таблице. Роберт намеренно нагнетал обстановку. Только так можно было расшевелить этих консерваторов. Разумеется, он был готов к жарким спорам. Обещание есть обещание, и он должен был доказать корейскому тренеру Хёнджину Чону, что его слова чего-то стоят. Поскольку он всю жизнь придерживался таких принципов, ответная реакция не заставила себя ждать. — Вы ведь чаще всех бываете на поле, председатель. Вам лучше знать, кто подойдет на эту роль. — Верно. Раз вы в курсе ситуации, предлагайте кандидатуру. Совет директоров доверял Роберту. Он никогда не нарушал данных обещаний. И все же ему было непросто произнести следующие слова. — Да, у меня есть подходящий человек. Вы наверняка о нем слышали – это тот самый кореец, который присоединился к нам недавно и сумел завоевать авторитет у игроков так же быстро, как наш покойный тренер. — Ко… реец? Вы имеете в виду Хёнджина Чона? — Да, именно его. Теперь нужно было приготовиться к обороне. Он был уверен, что сейчас на него обрушится волна протестов. — Я согласен, — неожиданно произнес вице-председатель, который слыл самым консервативным из всех. — …? — Я тоже не против. — И я. — Председатель знает, что делает. Роберт опешил от того, как легко они согласились. «Неужели дело в том, что я прошу доверить ему всего один матч?» Возможно. Однако, услышав обрывки разговоров выходящих из зала членов совета, он окончательно лишился дара речи. — Слушай, мне сегодня ночью Редимейн приснился. — А? Тебе тоже? И мне! — И мне. Он просил оценить способности корейского тренера в этом матче. Всё было как наяву. — Ого, и мне приснилось то же самое. Какое невероятное совпадение… Роберт невольно поднял взгляд к небу. «Так это твоих рук дело, Редимейн?» Трудно было поверить, но, похоже, Хиддлстон лично явился в сны директоров, чтобы убедить их. В таком случае корейскому тренеру кровь из носу нужно побеждать. Фулхэм – крепкий орешек, и справится ли он, оставалось загадкой. — Почему вы с самого утра выглядите таким изнуренным? — За ночь все силы растерял… — Что? Вы что, проводили ночные тренировки? — Вроде того. Я впервые видел, чтобы у призрака появлялись темные круги под глазами. Может, он в Лондон летал, в стан врага? — Вы же не ходили шпионить за Фулхэмом? — С чего бы мне это делать? — Ну, чтобы помочь мне, подсмотреть их тактику… — Хочешь, чтобы я так сделал? — Нет, если честно, я хочу победить за счет собственных сил. Я и так пользовался помощью призрака, но у меня были свои принципы. Я не хотел заранее знать стратегию соперника. — К счастью, нутро у тебя не гнилое. — Это… само собой разумеется. — Тогда обязательно размажь этот Фулхэм в лепешку. Когда человек сталкивается с теми, кто пустил его жизнь под откос, им начинают двигать эмоции, а не разум. Похоже, Редимейн не был исключением. Стоило ли называть это удачей? Сопротивления со стороны совета директоров, которого так опасался Хиддлстон, не последовало. Об этом мне с лучезарной улыбкой сообщил председатель Роберт Кент, когда вызвал к себе перед концом рабочего дня. — Я сдержал свое слово. Теперь дело за тобой – докажи свою состоятельность в следующем матче. — Спасибо за доверие. Я сделаю всё возможное. Я намеренно вложил в свой голос всю решимость победить. Похоже, это сработало: в глазах старого Роберта промелькнула тень доверия. Когда я вышел из кабинета, меня встретила его секретарь Элизабет. — Поздравляю. — Пока рано. Думаю, эти слова должны прозвучать после победы над Фулхэмом. — На кону слишком многое. Битва за первое место, ваш шанс, мистер Чон, и… Она не договорила. Возможно, она хотела сказать о восстановлении чести Редимейна или о чем-то вроде мести. Как его дочь, она наверняка знала о том, что произошло в Фулхэме. Я же знал об этом лишь в общих чертах. И хотя я слышал эту историю, она не вызывала во мне праведного гнева, ведь я не пережил это лично. Однако Элизабет нашла способ пробудить во мне совсем другую ярость. — Недавно заходил Джим Рейнер. — Вот как? — Да. Я говорю вам об этом заранее, чтобы завтрашняя реакция тренерского штаба не стала для вас разочарованием… Она явно не хотела говорить прямо, и я молча кивнул в ответ. Не трудно догадаться. Джим Рейнер наверняка подговорил остальных тренеров. Устроят забастовку, чтобы мне не доверили следующий матч? Если я прав, то нутро у этого парня тоже гнилое. Внезапно я кожей почувствовал то, через что прошел Редимейн в Фулхэме. Так что, Джим Рейнер, в каком-то смысле спасибо тебе. Ты только что подстегнул мою мотивацию до предела. Просто поразительно, насколько всё идет по моему сценарию. — Они и раньше-то были мебелью, но сегодня окончательно перешли в режим саботажа. — Не думал, что Джим Рейнер настолько гнилой человек. Мне неловко перед тобой. — Вам-то за что извиняться, старейшина? Всё в порядке. Я и один справлюсь. Я бросил мимолетный взгляд на Джима Рейнера и других тренеров, которые травили анекдоты на краю поля, и успокоил Хиддлстона, сделав вид, что мне всё равно. — В такие моменты опыт работы тренером в корейской школе очень выручает. Там мне приходилось делать всё самому от и до. — Даже тренировать вратарей? — Да, именно. Системы молодежного футбола в Корее и Англии сильно различаются, так что могу похвастаться такой универсальностью. Конечно, я не был экспертом в подготовке голкиперов. Это требовало узкой специализации, поэтому в профессиональном клубе тренер вратарей жизненно необходим. Разумеется, я уже прикинул план действий, глядя на наш «мебельный» штаб. — Майкл! — Чего, тренер? — Я же просил не называть меня так. В общем, мне нужна твоя помощь. — В чем дело? Майкл Шоу был ветераном, чьи лучшие годы остались далеко позади. Шансов выйти на поле у него почти не было, если только основной вратарь не получит травму. Видимо, поэтому в прошлом году он кое-что подготовил. — Ты ведь получил лицензию? — О? Откуда ты узнал? — Я внимательно слежу за своими игроками. Слушай, с сегодняшнего дня начни тренировать вратарей. — Серьезно? Мне правда можно? — Конечно. Если проявишь талант, я лично порекомендую тебя председателю. Как тебе роль играющего тренера? Майкл Шоу просиял от благодарности. А вот во мне снова закипела злость. «Джим, ты, сукин сын, заставляешь меня использовать даже те козыри, что я приберег на крайний случай». Дав Майклу все необходимые указания и отправив игроков наматывать круги для разминки, я развернулся и решительным шагом направился к группе тренеров во главе с Джимом Рейнером. Заметив, куда я иду, они уставились на меня. На лице Джима Рейнера играла едкая ухмылка. Глядя ему прямо в глаза, я процедил сквозь зубы: — Кобель ты драный, давай поспорим. Разумеется, это «изысканное» выражение я произнес по-корейски. Пусть он не понимает слов, зато интонация передает всё как нельзя лучше. — Спорим? — Переспросил он. — Именно, кобель ты драный. — О чем спор? — Если я выиграю у Фулхэма, ты уходишь из команды. Если проиграю – уйду я. Ну что, кобель ты драный, идет? Услышав предложение, Джим Рейнер, казалось, начал лихорадочно соображать. Я почти слышал, как шестеренки скрипят у него в голове. Честно говоря, проиграть ведь гораздо проще, чем выиграть? Наверняка он подумал именно об этом. Ну или решил, что если упустит этот шанс, то никогда не станет главным тренером. Как бы то ни было, это заставило его действовать. С кривой усмешкой он кивнул: — Идет. Только не вздумай нарушить уговор. — Кобель драный. На себя посмотри. Сделка состоялась. Я отступил на шаг, не желая больше видеть его физиономию, и тут же услышал, как Джим Рейнер спрашивает у коллег: — А что значит «кэ-сэ-кки»? — Понятия не имею. Слушай, Джим, этот спор только тебя касается? — Что? — Я-то увольняться не планирую. — И я. — Я тоже. Трудно было разобрать, какая из этих куч мусора воняет сильнее. Редимейн посмотрел на меня, нахмурившись. «Похоже, мне скоро придется искать новый тренерский штаб». — А ты молодец. Прознать про лицензию Майкла – это сильно. «Я всегда готовлюсь к подобным ситуациям». — Значит ли это, что у тебя есть план на случай, если мы вышвырнем всю эту мебель? Я молча кивнул в ответ на вопрос Хиддлстона. А затем добавил: — Вы разве не знали? В нашей команде полно кандидатов в играющие тренеры. «Гнилое нутро», – Конец. © Филос. =======================================