Я никогда не был дома у начальника отдела Ко. Группа криминалистов прибыла первой и забирала тело.
В комнате директор Ю руководил подчиненными. Его покрасневшие глаза говорили о том, что он уже успел выплакаться. Увидев меня, он вытер глаза рукавом.
— Ка-как же так вышло?
— Удивительно, как этот человек вообще продержался столько времени. Потеряв всю семью из-за GPS и оставшись один... Он уволился из полиции и решил уйти насовсем. Радует хотя бы то, что я смог позаботиться о нем напоследок...
Он не смог закончить фразу. Я впервые слышал, что семья начальника отдела Ко погибла из-за GPS. Может, поэтому он так одержимо занимался делами, связанными с GPS?
— Лучше бы он сам был Ай-Уолком, тогда бы жил и ловил преступников...
«Лучше бы...» — эти слова начальник отдела Ко часто говорил мне сам. Действительно ли он хотел стать бесчувственным Ай-Уолком, как сказал директор Ю? Хотел ли он стать существом, не знающим ни горя, ни радости, чтобы забыть о своей семье? Может, поэтому он так часто это повторял? Но тогда почему он говорил это мне?..
Кею, засыпавшему директора Ю вопросами, было все равно на его слезы.
— Директор, вы же раньше говорили, что самоубийство — это тоже GPS? Значит, вы обязательно проверите G-белок начальника отдела Ко?
Как только он это произнес, лицо директора Ю мгновенно застыло. Он замахнулся кулаком, словно собираясь ударить Кея, и закричал:
— Только у тех, в ком ни капли человечности, такие слова срываются с языка! Вот почему люди хотят видеть полицейских-людей, а не машины! Вон там лежит предсмертная записка, иди и прочитай! Если бы ты не знал Ко, я бы еще понял, но как можно так говорить о своем непосредственном начальнике...
Директор Ю резко развернулся и пошел к телу. Я последовал за ним, чтобы в последний раз взглянуть на начальника отдела Ко.
В моей памяти он все еще был тем мудрым полководцем, руководившим детективами на передовой. Я не мог забыть его взгляд, устремленный куда-то в пустоту каждый раз, когда я зачитывал рапорт. После доклада он обязательно давал мне совет, основанный на личном опыте. Если бы не начальник отдела Ко, я бы не смог продолжать работу детективом в отделе по борьбе с тяжкими преступлениями. Каждый раз, когда я терял уверенность и хотел сдаться, он брал меня за руку и вел за собой...
Видеть его лежащим с закрытыми глазами было для меня невыносимо странно. На шее остался красноватый след от тонкой веревки — так же, как у тех, кто покончил с собой из-за GPS.
Я поднял голову. Я долго и молча смотрел в ту пустоту, в которую он смотрел тысячи, десятки тысяч раз, обдумывая дела. На торчащем из стены гвозде болтался обрывок веревки. Я медленно встал. Протянув руку, я осторожно коснулся его.
Кей был на кухне. Подойдя туда, я увидел, что он читает письмо, оставленное на столе. Это были последние слова начальника отдела Ко. Он написал это, чтобы мы не тратили время на расследование, считая его пациентом GPS.
Он написал, что жизнь после потери семьи была трудной, но он смог выдержать благодаря коллегам, и поблагодарил всех. Став полицейским, он бежал только вперед и не замечал боли своих близких, а после их утраты не осознавал и собственной боли. Он решил, что, как и всю жизнь до этого, теперь он без страха пойдет до конца — навстречу смерти, чтобы воссоединиться с семьей.
Последние слова врезались мне в память.
«И детектив Че, прости».
Эта фраза подействовала на меня как заклинание, я не мог пошевелиться. Пока я в оцепенении смотрел на завещание, ко мне подошел директор Ю.
— Фрости, говорят, этот парень выглядит как пай-мальчик, а на деле совсем другой? Видимо, Ко было неловко оставлять на тебя такое.
— Он пытался заставить меня бросить это дело, но я упрямо за него держусь.
Взгляд директора Ю на мгновение дрогнул.
— Я столько раз это видел, что всё предсказуемо. Что поделать, такова наша работа. Стоит делу пойти на лад, как его перехватывает кто-то другой, а мне достается только самое сложное и хлопотное. Так и дотягиваешь до пенсии, а если продержишься, то получаешь хоть какую-то выплату и живешь до самой смерти.
В этот момент пришло экстренное сообщение из штаба. С помрачневшим лицом директор Ю выслушал доклад о происшествии. С корбным голосом он произнес:
— Говорят, пациент GPS убил жену и сына, а потом покончил с собой... Кажется, я где-то слышал это имя, но где именно... Неприятное чувство...
Пораженный, я посмотрел на Кея. Кей, словно почувствовав то же самое, повернулся ко мне.
— О Семан.
Мы выкрикнули это имя одновременно. Директор Ю вспомнил его: «А, точно, это же тот человек, который прятался в шкафу в том доме».
— Молодой человек потерял мать, стал свидетелем такой ужасной сцены... Видимо, у него не было сил выдержать такой сильный шок.
На мгновение между нами воцарилась тишина. Мне вдруг стало интересно, в порядке ли мы с директором Ю после всех этих потрясений. И я, и директор повидали на местах преступлений всякое. Казалось, это могло незаметно повлиять и на клетки нашего G-белка.
После долгого молчания директор Ю наконец заговорил.
— В любом случае, в этот раз до места происшествия добираться долго. Если хотим закончить сегодня, надо выдвигаться прямо сейчас. Ах да.
Собирая вещи, он вдруг обернулся. Его нахмуренные брови выдавали серьезную озабоченность. Я молча ждал, пока он заговорит.
— Насчет того дела с женщиной, чью голову держали... пришли результаты экспертизы ДНК, собранной на месте.
Наступил момент, когда личность изуродованного трупа должна была раскрыться. Кем же она была — Чхве Хосо или Чхве Сона?
— Сказали, что личность установить невозможно.
Я не мог поверить его словам. Неужели есть что-то, что наука не в силах прояснить?
— Но если биологически это семидесятилетний старик, то разве это не Чхве Хосо?
Кей, как машина, казалось, еще меньше доверял словам директора Ю. Научные доказательства указывали на то, что тело принадлежит Чхве Хосо.
— Семьдесят лет — это верно, но неизвестно, был ли этот человек Чхве Хосо.
— Что вы имеете в виду?
— Чхве Хосо происходил из семьи, которая поколениями заправляла теневой экономикой, так что найти прозрачные данные трудно. Больничных записей нет вовсе, а человек, зарегистрированный как ребенок по документам, числится пропавшим без вести, так что ДНК для сравнения нет. Разве не абсурдно — тело есть, а опознать его невозможно? Ладно бы только лицо переделали, но ведь и отпечатков нет, да еще и пол сменили. По документам этот человек вообще не существует. Наверное, он и сам не знал, что так умрет.
Кей спросил с недоумением:
— Даже если данных нет, дочь Чхве Хосо, Чхве Сона, спокойно вписывала свое имя в документы, покупала машины и заключала контракты на жилье. Как это было возможно?
— С деньгами можно всё. Чхве Хосо на эти деньги мог менять законы как угодно: то признавать наличие детей, то отрицать. Так что, если подводить итог...
Он тяжело вздохнул и продолжил:
— Кем была эта женщина, знала только она сама.
В глубине души я был уверен: Фрости из прошлого и Дуран подскажут мне, кем была эта женщина с отрезанной головой.
— И насчет той головы,
Лицо директора Ю стало еще мрачнее.
— Судмедэксперт сказал, что не только тело, но и кости лица были полностью обточены. Обнаружены следы того, что челюсть, скулы и другие части лица постоянно вытачивались и шлифовались, словно скульптура, чтобы сделать лицо круглым и маленьким, как у женщины. На протяжении пятидесяти лет эта женщина — нет, этот мужчина — добровольно терпел боль, буквально «стачивая кости». К тому же из-за чрезмерных пластических операций мышцы лица, скорее всего, были парализованы.
— Хотите сказать, наступил паралич лица?
— Не совсем. С такой жесткостью мышц ему, скорее всего, было трудно считывать чужие эмоции. Слышал о зеркальных нейронах? Люди понимают эмоции других, подражая их выражению лица — хмурясь или улыбаясь. А этот человек в погоне за молодостью и красотой перенес столько операций, что его способность к сопереживанию могла пострадать.
Не знаю, к каким именно изменениям это в итоге привело, но казалось, что это тесно связано с причинами данного инцидента.
— В общем, и мне, и тебе, детектив Че, почти довелось встретиться с приобретенным психопатом, подобных которым мы еще не видели. Прекрасный змей Имуги, не способный на сочувствие... Аж мурашки по коже. Как и говорил Кей в прошлый раз, это могло быть убийство из мести. В любом случае, будьте осторожны — и ты, детектив Че, и Кей.
*
В машине по дороге в офис звучали новости. Передавали, что акции компании «Сквер» растут на фоне череды слияний. Похоже, именно Семан, впавший в отчаяние после потери мечты о будущем, совершил то преступление. Брат Хиры оказался именно тем пациентом GPS, которого она так боялась.
Мы прибыли в Главное управление полиции. Когда я уже собирался выйти из машины, Кей спросил:
— Что вы теперь собираетесь делать?
— Нужно пойти в Грейс-рум.
— Фрости ведь не звал вас?
— Я оставил там Хельгу.
Только после этого Кей перестал меня отговаривать.
Обновлено: 20.02.2026