Время в Грейс-рум раз за разом прокручивало прошлое, которое показывал Фрости. Я буквально задыхался, запертый в этих медленно тянущихся годах. Дуран и Фрости сохраняли странную дистанцию — то отдаляясь, то приближаясь друг к другу, — а я был вынужден наблюдать за этой сценой в мельчайших деталях.
Какое отношение всё это имеет к делу и почему на это так тяжело смотреть? Внутри всё переворачивалось, брови сами собой хмурились, я то и дело кусал ногти и незаметно сжимал кулаки. Что же это такое...
Однажды к Дуран пришла её подруга Чиён. Жена профессора Первого национального университета, она сетовала на то, что студенческие протесты становятся всё более радикальными. Взлом сайта университета и утечка данных сотрудников привели её в ужас. Упоминая случаи, когда Пациент GPS вламывался в дом своего куратора и устраивал погромы, она призналась, что хочет переехать в Голден Хайтс, славящийся своей строгой охраной. Когда Чиён попросила Дуран познакомить её с Председателем сообщества, вмешалась Хира, слушавшая их разговор:
— На вашем месте я бы встретилась с другим человеком.
— С кем? Здесь есть кто-то ещё более влиятельный?
— Сосед. Вот уж кого точно никто не смеет трогать.
— Кто он? Из политиков?
Дуран объяснила ситуацию. Разговор несколько раз прерывался из-за лая собак.
— Вот как? Раз владелец фирмы по переработке отходов может открыто держать десятки шумных собак в таком месте, как Голден Хайтс, значит, Хира права.
— У меня на такие вещи нюх, — добавила Хира.
Дуран попыталась отговорить подругу. Она предупредила, что это опасный и дурной человек, и к нему лучше не приближаться. Когда Чиён ушла, Хира недовольно проворчала:
— Мам, зачем ты это сказала? Если бы мы промолчали, могли бы стать соседями самого влиятельного человека в Голден Хайтс.
С каждым днём состояние Дуран ухудшалось. Всё чаще по ночам, когда семья засыпала, она тайком выходила из спальни. Чтобы скрыть стоны, прорыравшиеся сквозь плотно сжатые губы, она уходила на улицу. Фрости тихо следовал за ней.
— Ты здесь... ха... не из-за беспокойства обо мне... ха, ха.
— Ещё не поздно. Вам нужно в больницу.
— Уже давно... поздно... ха...
Фрости поддержал Дуран. Прижимая руку к сжимающемуся сердцу, она шла и шла, стараясь уйти как можно дальше от дома. Растрёпанные волосы развевались на ветру. Лепестки вишни падали с неба, подобно снегу. В тихом саду Дуран медленно двигались лишь двое.
В поле их зрения попал дом Ха Унджу. Свет автомобильных фар плавно скользнул по ночной дороге Голден Хайтс. Изогнутый луч прошёл сквозь ветви деревьев и замер. Послышался звук открывающейся двери, свет погас. Собаки яростно залаяли, но мгновенно заскулили и затихли. Дуран закрыла глаза, всем телом ощущая ветер. Почувствовав в нём холод, она содрогнулась. Широко раскрытыми глазами она впилась взглядом в дом Ха Унджу. Фрости смотрел туда же.
Прошло время, и наступил день, когда в Голден Хайтс въезжал новый жилец. Подруга Дуран, Чиён, как и хотела, поселилась здесь. Сообщество устроило приветственный вечер. Столы ломились от угощений, приготовленных соседями. Дуран, желая поприветствовать подругу, постаралась больше обычного. Похвалам её кулинарному таланту не было конца.
Когда появился Ха Унджу, лицо Дуран едва заметно окаменело. То ли из-за сильно включенного кондиционера, то ли от чего-то ещё, её обнажённые руки покрылись гусиной кожей. Однако Чиён, словно давно знала Ха Унджу, шумно поприветствовала его и представила мужа и сына. Хира прошептала матери на ухо:
— Подруга у тебя совсем на тебя не похожа.
Когда Дуран и Хира вернулись домой, их ждал Семан.
— Что, деньги на лекарства кончились? Чего опять припёрся?
Семан проигнорировал сарказм Хиры и, словно собираясь сказать что-то важное, демонстративно кашлянул.
— Сестра, ты знаешь человека по имени Председатель Чхон из Сквера?
— Он известен своими технологиями ABC. Ты спрашиваешь, потому что не знаешь?
— Кажется, он ещё круче, чем говорят слухи. Спрашиваю, потому что ты везде бываешь, может, слышала чего.
— Какая тебе разница? Получишь свои деньги и проваливай.
— Этот великий человек хочет меня нанять. Ты же знаешь, меня ценят в этой сфере.
— Скорее, тебя ценят в сфере предательств. Думаешь, я не знаю о твоих делишках? Говорят, ты лижешь задницы всем подряд, чтобы оценку твоей компании опустили ниже плинтуса.
— От кого ты это слышала? Живо говори!
Дуран бессильно опустилась на диван. Хира, подразнив Семана, перевела тему:
— Мам, ты бледная, как Семан. В следующий раз красься поярче.
Дуран едва могла дышать.
— И ещё, мне кажется, нужно подправить нашу родословную.
Семан усмехнулся на слова Хиры:
— Почему бы сразу не написать новую генеалогию?
— Ах ты, гаденыш... Дядя меня беспокоит. Если они узнают, что он покончил с собой после краха бизнеса, помолвка точно сорвется. Эти люди очень чувствительны к генам GPS. Так что, мам, исправь это как-нибудь.
Казалось, последние силы покидают тело Дуран. Когда Хира поднялась на второй этаж и она осталась наедине с Семаном, она невольно крепко сжала ворот своего платья. Алчный взгляд Семана остановился на груди матери.
— Мам, ты в порядке? Губы совсем посинели.
— Наверное, старею.
— Точно. Поэтому вместо того, чтобы мучиться в старости, лучше красиво завершить жизнь. Да, мам? Кстати, я хочу подняться в списке очередников на пересадку сердца. Да что ж эти ублюдки-доноры никак не дохнут? Если бы они помирали быстрее, денег бы уходило меньше.
Когда она спросила о сумме, он без колебаний потребовал огромные деньги. Дуран пообещала дать их.
— Ах да, отец просил передать, что из-за срочной командировки не придет домой несколько дней.
Перед ухмыляющимся сыном Дуран больше ничего не спрашивала, лишь кивнула. Когда она ушла в спальню, Хира тихо спустилась со второго этажа.
— Ты снова туда?
На вопрос Хиры Семан молча кивнул.
— Я тоже хочу. Познакомь меня.
— Тебе нельзя.
— Почему?
— Потому что, — он заносчиво схватил себя за промежность, — это мужской клуб. Кхе-кхе...
— Ублюдок...
Грейс-рум погрузилась во тьму, словно сцена вот-вот должна была смениться. В темноте послышался тихий шёпот Дуран:
— Ты тоже это слышишь?
Лишь летние насекомые жалобно стрекотали ей в ответ.
— Да, ты слышишь это уже давно. Эти звуки... Женщины, мужчины, дети — голоса меняются, но слова всегда одни и те же: «Помогите, пожалуйста».
Стрекот цикад.
— Ведь ты пришёл в наш дом не за этим? Поэтому ты просто наблюдаешь?
Громкий звон цикад.*
— Тогда почему я... зная всё, почему я бездействую...
Профиль Дуран проступил в приборе ночного видения. Её взгляд, направленный на дом Ха Унджу, был пугающе холодным и отрешённым.
— Я знаю, что по соседству живёт дьявол, и знаю, что породила монстров... Почему же я... Я тоже проживу остаток жизни, затаив дыхание, как заряженное ружьё в углу, и так же уйду...
После глубокого вздоха Дуран с трудом заговорила:
— Чем старше становились дети, тем сильнее я не могла отделаться от мысли, что что-то пошло не так. Мир обычно возлагает вину на тех, кто породил и воспитал таких существ, поэтому я изо всех сил пыталась найти истоки и суть своего греха, о котором даже не знала. Кроме того, я делала всё возможное, чтобы научить детей истине, в которую верю: зло будет наказано, а добро победит. Но всё, что я могла — это рассказывать им о мире, описанном в книгах... Да, таков мир, в котором я жила. Мир, где зло торжествует и забирает всё себе. Мои дети, выросшие в таком месте, не вспомнят ни одной прекрасной строчки, которую я им читала.
С тех пор Дуран почти не спала по ночам. Безумная гармония под предводительством Ха Унджу терзала её душу так же сильно, как её израненное сердце. Только Фрости наблюдал за ней, корчащейся от боли в темноте. Казалось, если он уйдёт, не останется никого, кто смог бы понять одинокую Дуран.
Бессонными ночами они двое теперь следили не друг за другом, а за общим объектом. Люди, прирученные извращёнными желаниями, подобные Ха Унджу и его гончим псам... Дуран презирала их, но не предпринимала никаких действий.
— Я могу только смотреть.
— ...
— Все были такими. Ни Эмили, ни Виктория не смогли пойти против течения. Я живу в будущем, о котором они мечтали, но течение стало лишь сильнее, а я — ещё ничтожнее, чем они. Так что я могу сделать? Мне остаётся только принимать всё как есть...
Я пристально смотрел на Дуран. Знала ли она в прошлом о будущем мне? Предвидела ли она, что я буду смотреть на неё из Грейс-рум? Почему её мысли так похожи на мои?
— Фрости, неужели я смогу и дальше игнорировать этот звук...
— Тсс!
Такой звук я слышал впервые. Фрости огляделся через прибор ночного видения. Огромные псы, тяжело дыша, рыли землю под деревом. Там, где был похоронен щенок. Горячий летний ветер наверняка донёс запах разложения до соседнего дома. Лицо Дуран окаменело. Если это оставить так, то убийство щенка раскроется. Фрости бесшумно направился к дереву. Дуран, затаив дыхание, наблюдала издалека. В этот момент кто-то схватил её за плечо.
— А-ах!
— Что ты здесь делаешь?
Дуран вскрикнула от испуга, и собаки вскинули головы. Их глаза, сверкающие синим фосфоресцирующим светом, блеснули и обнаружили Фрости. Псы, одержимые кровью и насилием, яростно бросились на «игрушку». Внезапно вспыхнул яркий свет, накрыв мир белой пеленой. Дуран закрыла глаза руками. Позади неё, распластавшейся на земле, отчётливо, как днём, была видна перепуганная Чиён.
Свет исчез. Собаки тоже пропали. Дуран была потрясена, а Чиён и вовсе рухнула на землю. Видевшая всё своими глазами, она лишь мотала головой, словно лишившись рассудка. Всё её тело дрожало в конвульсиях. Дуран попыталась успокоить её. Чиён дрожащим пальцем указала на Фрости.
— Это... то, что было в твоём доме...
Когда Фрости подошёл ближе, Чиён хотела закричать. Растерянная Дуран крепко зажала ей рот ладонями.
— Чиён, он не опасен. Прошу тебя, пожалуйста, сделай вид, что ничего не видела. Ты ведь сможешь?
Чиён с силой оттолкнула Дуран.
— О чём... о чём ты думала, держа у себя такое?!
— На то были причины. Дай мне несколько дней. Я вышлю его отсюда.
Чиён с трудом поднялась на ватных ногах. Дуран схватила её за руку, отчаянно умоляя. Но Чиён резко отдёрнула руку.
— Ха Унджу был прав. Ты сошла с ума из-за своего GPS, преследовала его и убила бедных собак.
— О чём ты? Ты пришла сюда из-за Ха Унджу? Ты шпионила за мной, поверив его словам?
— Я не могу жить в одном месте с Пациентом GPS. Я просто исполнила свой долг жильца!
— Но до того как поселиться здесь... ты... ты была моей давней подругой!
Чиён и Дуран впились друг в друга взглядами. Через мгновение Чиён начала медленно пятиться в сторону дома Ха Унджу. Когда она развернулась, чтобы убежать, тяжёлый камень ударил её по голове. Чиён даже не успела вскрикнуть, как рухнула лицом в траву.
Лежащая под тёмным деревом Чиён не шевелилась. Дуран протянула дрожащую от шока руку. Сколько бы она ни трясла старую подругу, всё было бесполезно. Тело, покинутое жизнью, стремительно остывало. Слёзы потекли по щекам. Сквозь плотно сжатые губы вырвался стон, похожий на предсмертный бред, смешанный с рыданиями. Инстинкт выживания разорвал дружбу в клочья. Она тихо всхлипывала.
Фрости оттащил обмякшее тело Чиён в темноту. «Нужно прийти в себя, нельзя просто сидеть... Лопату...» Дуран огляделась по сторонам. И тут же замерла, не в силах пошевелиться.
Из питомника Ха Унджу выходили её муж и сын, а между ними шла Чхве Сона. Глядя на них, пытающихся сдержать смех, Дуран почувствовала, как высыхают слёзы на её щеках. Из её горла вырвался голос, похожий на скрежет песка в бесплодной пустыне. Перед этой иссушающей мольбой, способной погубить саму жизнь, замолкли даже ночные насекомые.
— Говорят, самое сильное человеческое чувство — это жажда мести. Я тоже мечтала об этом. Отомстить мужу, который любил мою молодость, а не меня. Сыну, которому нужно моё сердце, а не мать. Дочери, которая готова отречься от матери в угоду обстоятельствам. Женщинам, что соблазняли моего мужа... Я могла бы сделать это сама. Достаточно было просто поддаться инстинкту и стиснуть зубы. Но что-то внутри меня останавливало. Говорило, что нельзя, что это ещё не всё. И тогда я спрашивала: а что тогда — всё?..
И я, и Фрости слушали.
— Я жила так до сих пор, задавая вопросы без ответов. Веря, что месть — это незавершённый план тех, чья душа ещё не созрела. Ведь сколько ни вырывай сорняки, зло снова захватит землю. Всё, что я могла — это защищать свой сад. Но теперь.
Её взгляд, словно голодный, проследовал за растерзанными телами собак, превратившимися в кровавое месиво. В конце этого пути стоял Фрости. Она смотрела на него, разогнавшего тьму светом, как на некое сверхъестественное существо.
— Кажется, теперь я смогу совершить месть, которая положит всему конец. Фрости, если только ты поможешь мне.
— Я не понимаю, о чём вы говорите.
— Я говорю не с тобой. Я обращаюсь к тому, кто стоит за твоей спиной. К тому, кто прислал тебя сюда и показал мне твои способности.
Дуран подняла глаза к чёрному ночному небу.
— Потому что Тот тоже сейчас смотрит.
Глаза Фрости сверкнули, подобно утренней звезде.
Обновлено: 20.02.2026