Гуль очень медленно и аккуратно, следя за каждым своим движением, опустился на землю напротив девушки-мага. Несколько мгновений они провели в полном молчании: сидели у костра, настороженно разглядывая друг друга. Огонь мерцал между ними, отбрасывая неровные тени на лица — человеческое и… почти человеческое.
Девушка явно выдохлась — всеми силами старалась держаться, но усталость и истощение быстро брали своё. Она собиралась что-то сказать, но у неё потемнело в глазах, и она бессильно осела, потеряв сознание буквально на пару минут. Когда пришла в себя, с трудом разлепила веки и первым делом вновь перевела взгляд на гуля. Испуг на мгновение вспыхнул в её глазах, но быстро угас: если бы он хотел её убить, то уже бы сделал это, пока она была без сознания.
Собравшись с силами, она тихо спросила:
— Как ты сюда попал? Кто ты… откуда?
Гуль замешкался. Было заметно, что слова даются ему тяжело. После долгой паузы он начал коротко рассказывать: о том, как очнулся в камнях, как почувствовал жар в груди, о своих смутных воспоминаниях, о лаборатории, о странном чувстве чужеродной свободы. Рассказчик из него вышел непонятный: слова казались простыми и короткими, часто он путал времена, иногда повторялся. Девушка вынужденно напрягала внимание, чтобы уловить суть.
Когда он закончил, на её лице отразилось немалое изумление.
— Ты… Гуль? Вспомнив жутких, яростных тварей в прошлом сражении. Но ты совсем не похож на гуля! Ты умеешь говорить, думаешь, даже сдержан и… ну, вежлив. Это невероятно…
Девушка долго смотрела ему в глаза, будто пытаясь понять — не сон ли это, не ловушка ли. Всё, что она знала о гулях, не совпадало с тем существом, что сидело напротив: ей было известно, что раньше гули были людьми, но их память стирали, забирали волю, тела уродовали алхимией и магией, превращая в страшных, послушных чудищ.
А тут — странный Гуль, который даже внешне и в движениях, и в речах больше походил на обычного человека… разве что с травмой памяти или какой-то легкой контузией. И впервые в её жизни это чудовище не вызывало у неё ни страха, ни ненависти — только множество вопросов.
По запаху, наполнившему воздух, девушка поняла — еда готова. Она взглянула на гуля: его серебристые глаза были неотрывно прикованы к кастрюле, в них читалось нечто такое простое и живое, от чего даже на лице девушки промелькнула лёгкая улыбка. Она осторожно разлила суп по двум скромным жестяным чашкам, протянула одну Гулю — тот с явным удовольствием, почти по-детски радостно, принял еду, напоминая благодарного, слегка нелепого домашнего зверя.
Суп был самой простой — жидкий картофель с травами, и в её состоянии твёрдая пища была противопоказана. Для гуля же блюдо оказалось настоящим открытием — впервые он почувствовал разницу во вкусе, горечь и легкую свежесть зелени, едва сладковатый картофель. Это было резко, неожиданно приятно, будто открылась неведомая доселе часть мира. Ведь раньше для него, как и для любого гуля, вся еда была одинаковой — серая, безвкусная, лишь для поддержания сил.
Когда трапеза завершилась, девушка, не колеблясь, убрала посуду и тихо произнесла:
— Отведи меня в лабораторию, — голос был тих, но решителен. — Я должна туда попасть. ты поможешь, я помогу тебе с книгами, посмотрю, что записано в журналах.
У Гуля вспыхнула радость, и хоть он попытался сохранить невозмутимый вид, скрыть настоящую реакцию не вышло: глаза заблестели, уголки рта чуть пошли вверх, даже уши слегка повелись вперёд, будто у радующегося питомца. Девушка легко это заметила: «А он ведь словно двухметровый ребёнок…»
Гуль осторожно поднялся, хотел помочь ей встать, но она жестом показала, держи дистанцию, стараясь идти медленно, чтобы ей было легче, повёл обратно — туда, вглубь руин, где их ждала лаборатория, ответы и, может быть, настоящее начало нового пути для обоих.
Пройдя половину пути к лаборатории, Гуль и магичка подошли к подземной реке с быстрым течением. Почти у самого берега они заметили небольшую земляную виверну — уродливого ящера, лакомившегося только что пойманной добычей. Девушка-маг шепнула:
— Лучше спрятаться и переждать, пока она наестся и уйдет восвояси…
Но виверна уже чутко повела носом — острый нюх тут же учуял застывшую кровь на бинтах магички. Ящер угрожающе зарычал, глаза засветились алым, и он резко рванул в их сторону.
Гуль вытянул когти; магичка пыталась скрыться за большим валуном, но было видно — едва стоит на ногах. Гуль отчётливо понял: в её состоянии она не сможет даже защищаться. Не теряя времени, он бросился навстречу виверне, пытаясь привлечь её внимание.
Бой оказался тяжелым: несмотря на звериные когти и всю свою скорость, он мог наносить лишь неглубокие порезы, не способные пробить грубую, толсто-чешуйчатую кожу твари. Виверна отбивала удары, раз за разом судорожно щёлкая зубами — каждый выпад мог бы разорвать и куда более прочного врага.
Магичка, наблюдая бой, быстро оценила ситуацию. Она ловко нашла глазами реку, просчитала траекторию, и крикнула:
— Гуль! Примани её к воде!
Гуль не стал задавать вопросов. Машинально, начал отходить, заманивая виверну ближе к стремительному потоку, вовремя уворачиваясь от острых, как бритва, когтей и зубов. Когда тварь оказалась на самом берегу, девушка извлекла кристалл маны из сумки, сосредоточилась на остатках сил и применила магию ветра.
Порыв ветра — сильный, резкий, почти невидимый смерч — ударил виверну сбоку и сбросил её в воду. Викинув когти и рыча, ящер сорвался в поток и с шумом исчез в бурном потоке подземной реки, которую мгновенно унёс его вниз по течению.
Магичка с трудом остановилась на месте, запрокинула голову и, потеряв сознание от переутомления и магического истощения.
Гуль молча, быстро подскочил к ней, прижав к себе, без устали следил за её дыханием, боясь, чтобы битва за выживание не обернулась последним боем его неожиданной спутницы.
Обновлено: 20.02.2026