Спустя два дня после катастрофического сражения пространство в Бездне почти не напоминало прежнее место силы. Всё вокруг представляло собой хаос и руины. Повсюду, насколько хватало взгляда, валялись гигантские валуны и мелкие обломки породы, то тут, то там в них были вделаны рассыпающиеся, но всё ещё слабо светящиеся кристаллы. Сквозь расселины били призрачные струи маны — остаточный жар недавней магии витал в воздухе, словно тонкий туман, отдавая пространство странной, неестественной энергией.
Местами камень был обожжен или оплавлен: темные отметины сменялись серебристо-голубыми пятнами — следы огненных всполохов Персиваля и молниеносных разрядов. В пыльных завалах можно было различить зловещую мозаику: клочья разодранных мантий, магических приспособлений, части тел гулей, павших магов, чудищ, давно обитавших в этих глубинах. Некоторые из них были только частично видны из-под груды обломков, между ними розовато отсвечивали окостеневшие пальцы, а где-то выступали искалеченные челюсти.
В самом центре пространства — у подножия расщелины, в которую некогда скользнул осколок алого кристалла, лежал, в бессознательном состоянии- Гуль. В его груди, между рёбер, мерцал воткнутый, полностью вросший осколок — размером с мизинец взрослого мужчины, алый и опасный.
Поначалу свет кристалла был еле заметен, но с каждой затянувшейся минутой его свет становился всё ярче, пульсировал, отдавая жаром в израненное тело. Легчайшие нити маны из воздуха, земли, с окрестных трупов магов и чудовищ тонкими струйками втягивались в рану, запечатывали кровоточащие бока, медленно затягивали ужасные раны и сращивали перебитые кости. Почерневшая плоть вновь наполнялась жизнью.
Когда-то он был человеком, как и все гули — жертвами темных ритуалов. Их превращали алхимией, тёмной магией и хирургическими вмешательствами: в их тела внедряли звериные части, искажали кости и ткани, стирали волю, превращая людей в жутких послушных слуг. Тела гулей пугающе сочетали в себе человеческие черты и звериную дикость: когти вместо пальцев, звериные челюсти, иногда даже хаотично приросшие кости или чужие фрагменты.
И вдруг внутри головы гуля, в клубящейся пустоте сознания, яростно и оглушительно прозвучало:
ПРОБУДИСЬ!
Он распахнул глаза — клинок боли пронзил всё тело. Его вырвал дикий вопль. Перед разумным взором пронеслись обрывки воспоминаний: леденящий взгляд тёмного мага, морды других гулей, служба чудищам, скучная добыча кристаллов, бесконечные мелкие поручения: убирать, стеречь. В последнем проблеске мелькнуло неизвестное, ласково улыбающееся лицо молодой черноволосой девушки… Она словно бы согрела что-то внутри, но память ускользнула, не оставив имени.
Боль отдёрнула его к реальности — он не мог двигать ногами, те были прижаты сорванной каменной плитой. Он с трудом сдвинул глыбу, с силой отвалил её в сторону, рад что вновь обрёл контроль над телом. Потянувшись, поднялся, прежде чёрт его глаза вновь забили болью. Тогда ему открылся ещё один фрагмент: как в пламя сражения он ринулся вперёд, чтобы защитить одного из приближённых темного мага, был отброшен могучим порывом ветра прямо в ущелье — и, падая вниз, почувствовал, как всё проваливается в бесконечную темноту.
Сейчас всё было иначе. Мысли рвались чётко и ясно, не было больше навязчивого приказного голоса, подчинявшего волю господина. Вместо того появилась пустота — и свобода.
“Что теперь делать?” — впервые в жизни гуля появилась собственная мысль, его собственное решение.
В неуверенности он оглядел разрушенное пространство, ухватился за скалу и начал неторопливый, упрямый путь наверх, к краю ущелья. «Надо вернуться в обитель хозяина»… С каждым движением в теле крепла незнакомая сила и отчётливое осознание: что-то в нем изменилось навсегда.
Пробудившийся гуль отличался от других. Его внешность сохраняла очертания худощавого мужчины лет чуть больше двадцати, необычно высокого — около двух метров. Волосы длинные черные, растрепанные и борода свисала до груди. Кожа грязная, казалась совершенно чёрной, словно навечно скрыта под плотным слоем угольной пыли.
Обновлено: 20.02.2026