Битва длилась часами, а для измотанных сознаний походила на бесконечность, как будто годы их жизни канули под натиском мрака. Клаус Кровенс- темный маг и алхимик высокого уровня, не был один — рядом с ним сражались преданные приспешники: кто-то управлял толпой гулей и даже огромными магическими змеями, мысленно отдавая тем быстрые и смертельные команды, другие призывали воздушные потоки, вспышки огня и смертоносные порывы холода, а особо хладнокровные разбрасывали флаконы с алхимическими ядами, превращая воздух в смертельную ловушку.
— Тео, прикрой сверху! — напряжённо бросил Касс, уклоняясь от выброса ядовитого пара, что растекался по полу, как предвестник гибели.
— Держи змею левее, я попробую обрубить её канал маны! — выкрикнул Тео, сконцентрировавшись, взмахнув рукой, направил смертельный огненный разрез.
Когда настал ключевой момент, Персиваль, несмотря на усталость, сосредоточился, поднял жезл и спокойно отдал команду. Он начал вводить формулу для завершающего удара против противника. Всё шло по плану, и даже у Тео, впервые за всё сражение, появилась искренняя надежда на победу. — но тут темный маг сделал свой ход. Словно все сражение, было не более, чем игра.
Клаус Кровенс, хрупкий среди теней, распахнул руку, и в ней засиял алый искусственный кристалл: он начал пульсировать, алый свет вырвался широким потоком, поглощая энергию магов, поглощая даже свет кристаллов, заставляя природу самой Бездны содрогнуться.
Тео чувствовал, как уходит тепло его силы: поначалу как озноб, потом как холод внутри… В этот момент все и стало обратимо.
Маги падали один за другим: кто-то терял сознание, кто-то — жизнь. Только Персиваль держался — его защищал артефакт, золотой гексагон с магическими гравировками, пульсировавший у него на груди, как надежда.
Клаус залечил раны одним движением, и черная магия разметала магов, как тени на ветру.
Те, кто выжил за счет артефактов, уже были на грани — и их последние защитные медальоны, талисманы и браслеты треснули в ярости черной силы.
Темный маг маниакально усмехнулся:
— Это невероятно… Я чувствую себя словно бог! Еще! Еще больше….
Он поднял кристалл — алое сияние вновь начало поглощать магию пещеры и людей.
Оставшиеся выжившие маги, мечники замерли, будто окаменели. Кто-то сжал кулаки, кто-то медленно осел на мох. В их глазах не было надежды — взгляд устремился на своего лидера- Персиваль….
Персиваль смотрел на эту картину, на гибель своих и чужого торжества. Мысли его были просты и суровы: “Если Клаус с этим кристаллом войдет в пограничный город или еще хуже наружу, — погибнут тысячи, весь мир подвергнется содрогнется. Я не могу этого допустить.
Он резко взмахнул рукой, — и магией притянул выживших подчиненных к себе, активируя защитный купол над ними, своим защитным артефактом.
Всё внутри Персиваля сжалось в плотный огненный ком, когда он начал творить своё последнее заклинание. Время, будто густой вар, потекло медленнее — он видел каждую искру в воздухе, отслеживал самые слабые движения Клауса, ощущал биение своего сердца и тяжесть решимости.
— Конец пришёл, Клаус! — голос его гремел, словно раскаты бури.
Магические татуировки, глаза засияли, из жезла Персиваля вырвались тысячи раскатившаяся по пещере молнии — мощные, бело-голубые, как гнев всего неба. Она ударила прямиком в алый кристалл, который Клаус сжимал в руке. В следующую секунду воздух вздрогнул от треска: энергия света и тьмы столкнулась, буря рассекла всё пространство между магами.
Алый кристалл вспыхнул, часть его силы рассеялась в виде багрового тумана, но сам артефакт не выдержал — он дал трещину, и раскалённый осколок с оглушительным свистом отлетел в сторону, с глухим звоном исчезая в бездонном ущелье прямо в сердце Бездны.
Клаус, ошеломлённый и обезоруженный, из последних сил отражал магическую бурю, но Персиваль не отступал. Всё было поставлено на карту.
Именно в этот миг, когда перед глазами Персиваля мелькнул силуэт врага, в памяти всплыла рана прошлого: он видел не Клауса, а своего бывшего напарника — Акселя. Когда-то вдвоём они рубились с темным магом, отвоевывали пограничный город, и победили, но победа была иллюзорной. Душа поверженного врага вселилась в тело Акселя, и Персиваль понял это слишком поздно: осталась лишь оболочка друга, внутри которой поселился темный маг Клаус.
После той печальной битвы Клаус в теле Акселя исчез, и только годы спустя Персиваль столкнулся с ним вновь, сразу почувствовав чужую осанку, взгляд, чей-то чужой ум за знакомым лицом. Этот миг перевернул всё: убитый в душе Персиваль поклялся, что уничтожит Клауса, даже если на это уйдёт вся его жизнь.
Теперь, здесь, на грани жизни и гибели, он наконец осуществлял свою клятву.
— Даже если цена — моя жизнь, ты не выйдешь отсюда, Клаус, — сквозь зубы прошипел Персиваль.
Клаус бросился вперёд, темная магия клубилась, и их силы столкнулись вновь. Но воля Персиваля была непреклонна. Последний порыв разорвал мрак — золотое пламя объяло обоих, сливаясь молниями и кровавыми росчерками маны.
Клаус исчез под градом молний и света. Ни его тела, ни останков алого кристалла больше не было видно — только зияющая пустота, остатки магии и расколовшийся на части жезл Персиваля.
Тео увидел, как на месте, где стоял его учитель, остался лежать только золотой гексагон с высеченными магическими формулами.
Больше никто и никогда не встретит Клауса… и никто не забудет жертвы Персиваля.
После последнего удара, когда вспышка Персиваля и Клауса исчезла в ослепительном разряде, окружающее пространство Бездны начало резко меняться. Камни дрожали, обломки сталактитов осыпались с высокой своды, кристаллы гасли и трескались, мир будто пошёл трещинами, словно сама Бездна пыталась стереть следы этой схватки.
Тео, едва придя в себя, заметил на полу золотой гексагон учителя. Стоило приложить усилие, как дрожащая ладонь сомкнулась на артефакте. Вокруг него собирались выжившие товарищи, израненные, усталые, с обожжёнными руками и разбитыми амулетами. Их осталось менее половины, а взгляд у каждого был тяжёлый и опустошённый.
— Все к выходу! — сорванным голосом приказал Тео, повинуясь не только долгу, но и памяти о Персивале.
Они бросились к тоннелям. Позади раздавался гул, трещали опоры, пол в некоторых местах начинал раскалываться. Догоняя друг друга к последнему переходу, Тео с группой последних вбежал под самый свод — и тут потолок рухнул. Гигантские валуны накрыли вход, любой путь назад был отрезан, но все выжившие остались по эту сторону завала.
Они падали на камни, почти без сил, раны саднили, мана иссякла, у кого-то сломаны кости, рваные раны и тёмные круги под глазами. Лишь несколько амулетов на худощавых шеях тревожно мерцали, как напоминание об угрозе.
Едва отдышавшись, выжившие маги повернули обратно — к пограничному городу. Путь был долгим и медленным, каждый шаг отдавался болью, но впереди снова открывался привычный, хоть и тревожащий, мир пограничного города.
В сердце Тео всё время тяжело лежал теплящийся золотой гексагон Персиваля. Он не знал ещё, что ждёт их впереди, но точно ощущал — старый порядок изменился навсегда, а вместе с ним изменилась и сама судьба Бездны.
Обновлено: 20.02.2026