— Ну, что скажете? — Спросил Гуань Ху, когда Дин Чжи прикрыл за собой дверь. Режиссер и его коллеги не спешили звать следующего кандидата, а вместо этого затеяли редкое для них обсуждение.
— Видно, что техники у него ноль, но, как бы это сказать… есть в нем что-то особенное. Стоит этому парню появиться, и взгляд невольно приковывается к нему.
— Слушайте, а он точно не из «бывших»? Уж больно натурально держится.
— Да брось, ты анкету его видел? Выходец из айдол-шоу, типичный «трафиковый» мальчик. Было бы у него такое темное прошлое, фанаты бы давно до костей всё раскопали.
— Взгляд! Главное – это его взгляд! — Вставил свои пять копеек кастинг-директор. — У этого пацана взгляд достаточно свирепый, достаточно дикий.
Дин Чжи, разумеется, просто выудил из памяти свое состояние времен службы вышибалой, но в тот момент, когда он осознал, что нужно играть, в его действиях все еще проступал тяжелый след нарочитости. Это была общая беда многих новичков, не прошедших академическую школу.
Однако кастинг-директору показалось удивительным то, как Дин Чжи одним лишь использованием взгляда сумел до предела сгладить прочие недостатки. Он заставил поверить, что перед ними – безрассудный и драчливый мелкий бандит.
Продюсерка Лян Цзин взглянула на погруженного в раздумья Гуань Ху. Она поняла, что тот, кажется, всерьез заинтересовался.
В прошлом она сама была опытной актрисой, а ныне являлась одной из трех генеральных продюсеров «Восьми сотен». К тому же, у нее был еще один статус – супруга режиссера Гуань Ху.
Это лишний раз подтверждало, что в работе над этим фильмом слово Гуань Ху имело решающий вес.
— Хочешь дать ему попробовать роль того парня с южного берега? — Спросила она.
Гуань Ху не кивнул и не покачал головой, лишь задумчиво потер щетину на подбородке.
— А ты что думаешь?
Остальные замолчали, наблюдая за супружеской парой.
— Сойдет. В нем есть стержень, он цепляет глаз. Но у этого Дин Чжи до этого не было ни одной достойной работы, — Лян Цзин хладнокровно анализировала ситуацию. — К тому же, по поводу этой роли мы уже контактировали с Юй Фэем.
Юй Фэй считался актером молодого поколения с вполне сносными профессиональными навыками. Последние годы он кочевал из одного сериала в другой, исполняя вторые и третьи роли, и тогда его игра была весьма яркой.
Позже он внезапно взлетел благодаря одному интернет-шоу, в одночасье став звездой первого эшелона. Однако последовавшие за этим главные роли в нескольких фильмах провалились, и он всё больше стал походить на завсегдатая реалити-шоу.
Но как ни крути, актерское мастерство у него имелось, да и популярность была немалой. В сравнении с вышедшим в тираж айдолом, чей трафик стремительно таял, даже обсуждать было нечего – они находились в разных весовых категориях.
Эти слова стали последней соломинкой, переломившей спину верблюда. Гуань Ху кивнул:
— Ладно, пусть пока будет в листе ожидания, а там посмотрим.
Хотя было сказано именно так, кастинг-директор и остальные прекрасно поняли: шансов у Дин Чжи практически нет. Было немного жаль, но к такому они привыкли.
В шоу-бизнесе полно талантов, а вот возможностей – капля в море. Быть непризнанным гением здесь – норма.
…
— Братец Чжи! Как раз звонила менеджерка Лян, спрашивала, как успехи! — Стоило Дин Чжи выйти, как Толстяк тут же подбежал к нему, размахивая телефоном.
— Алло.
— Ну как всё прошло? — Раздался голос Лян Цюн в трубке.
— А? Что именно?
— Как прослушивание? Режиссер дал тебе попробовать какую-нибудь роль?
— Он попросил меня изобразить бандита…
На другом конце провода Лян Цюн слегка нахмурилась. Бандита?
В конце концов, Дин Чжи был ее артистом. И хотя последние два года он изо всех сил стремился к трансформации и был довольно старателен, актерство – это сфера, где, помимо усилий, больше всего решает талант.
К тому же Дин Чжи не имел профильного образования, и Лян Цюн прекрасно знала уровень его мастерства.
Играть самого себя – это еще куда ни шло, роль студента тоже не вызвала бы проблем. Но бандит – это слишком большой скачок.
— И как ты сыграл?
— Ну, я взял кусачки и стал чистить ногти…
— … — Лян Цюн погрузилась в молчание.
Ясно. Видимо, надеяться не на что.
— А потом они сказали мне идти домой и ждать новостей~
Это была новость ни плохая, ни хорошая. Случаи, когда актера утверждают сразу после прослушивания, довольно редки.
Даже если артист приглянулся, иногда требуется время, чтобы взвесить все «за» и «против», прежде чем связаться с ним.
Впрочем, Лян Цюн на том конце провода уже примерно догадывалась о результате.
Собственно, она и не рассчитывала, что Дин Чжи внезапно прозреет и с первого взгляда покорит маститого режиссера. Это была лишь попытка ухватиться за шанс.
Как артист, чей крах репутации лишил его почти всех фанатов, Дин Чжи не имел особых преимуществ перед нескончаемым потоком новичков.
Рынок айдолов не безграничен, и оскандалившийся однажды Дин Чжи практически потерял конкурентоспособность. Любой другой менеджер, привыкший использовать айдолов как расходный материал, давно бы завалил его мусорными контрактами на низкосортные веб-дорамы и интернет-шоу или отправил бы на стримы продавать товары – из такого «сбитого летчика» выжали бы всё до последней капли масла.
Но в этом мире есть менеджеры, которые предают своих артистов, а есть те, кто вкладывает в них душу.
Лян Цюн была своего рода «белой вороной» в индустрии. В профессии, где во главе угла стоит максимальная эффективность использования ресурсов, она всегда придерживалась принципа эмоциональной связи с артистом.
К сожалению, из-за размеров компании и планов развития ей так и не удалось вырастить настоящую суперзвезду первого эшелона. Даже Ян Фу, с которой у нее были лучшие отношения, вышла на этот уровень только после того, как покинула компанию и открыла собственную студию.
Она действительно заботилась о Дин Чжи. Он хотел сменить амплуа – она искала учителей актерского мастерства. У него не было работы – она тратила свои связи, чтобы выбить для него шанс.
Даже Ян Фу не раз называла ее дурой, иронично величая «живой бодхисаттвой».
Но Ян Фу знала: если бы Лян Цюн не была такой «дурой», они бы не сохранили столь теплые личные отношения спустя много лет после ее ухода из компании.
— Не бери в голову, — мягко сказала Лян Цюн. — Получится или нет – неважно. Ты наверняка устал за сегодня, пусть Сяо Пэн отвезет тебя домой отдыхать.
…
Вернувшись в квартиру и отослав Толстяка, Дин Чжи растянулся на диване.
Он взял телефон и немного полистал ленту с короткими видео. Посмотрев несколько смешных роликов, он расхохотался так, что издал звук, похожий на гогот гуся.
Спустя мгновение он с сухим безразличием отложил телефон и стал неподвижно смотреть в потолок.
После первоначальной растерянности от «прибытия» в этот мир, за эти два дня он экстерном восполнил информацию о своем предшественнике и даже сходил на прослушивание. Теперь, когда всё окончательно улеглось, он начал понемногу обретать чувство реальности.
Иными словами, он начал привыкать. Привыкать к тому, что сменил личность и начал новую жизнь.
Десятилетия прошлой жизни, хорошие и плохие, весь опыт и воспоминания со временем превратятся в призрачные тени.
Возможно, прожив в этом мире еще лет тридцать-сорок, он, вспоминая о прошлом, даже станет смутно верить, что это был всего лишь сон.
Дин Чжи резко сел. Он уставился в зеркало за открытой дверью ванной, разглядывая свое лицо издалека, словно надеялся увидеть в нем хоть крупицу прежнего, знакомого образа.
Тщетно.
Он сложно, горько улыбнулся.
— Прощай, Гиена Дин.
Хлоп!
В следующую секунду Дин Чжи, на чьем лице еще играла улыбка, почувствовал, как в глазах потемнело. Словно получив удар дубинкой по голове, он обмяк на диване и мгновенно провалился в беспамятство.
Обновлено: 20.02.2026