Было уже около двух часов дня. В полдень Дин Чжи с Толстяком перекусили чем попало и вернулись в отель ждать своей очереди.
К концу ожидания Толстяк начал недовольно ворчать: мол, Дин Чжи всё-таки какой-никакой идол, почему его игнорируют наравне с безвестной массовкой в коридоре?
Дин Чжи же проявил недюжинное терпение, не выказывая ни капли недовольства из-за нудного ожидания.
И дело было не в том, что он внезапно полюбил актерство или безумно дорожил этим шансом.
Просто братец Чжи в прошлой жизни славился тем, что его слово было тверже кремня: если сказал, что семья врага разбогатеет на поминках, значит, так оно и будет.
И хотя в новой жизни он завязал с криминалом, хорошие привычки выбрасывать не стоило.
Два дня назад, когда он только очнулся, он в полубессознательном состоянии согласился на это прослушивание. И хотя он понимал, что играть не умеет от слова совсем, раз уж пообещал – надо довести дело до конца.
А что будет там, внутри, справится он или всё запорет – об этом он особо не задумывался. Главное – приложить усилия.
В конце концов, братец Чжи пришел – это уже достижение. Если он провалится из-за отсутствия таланта, вряд ли кто-то посмеет ему что-то предъявить.
Его ведь никто не притесняет, просто людей много – приходится стоять в очереди. Подумаешь, событие.
В былые времена, когда он весь в крови приваливал в больницу зашиваться, ему тоже приходилось ждать своего номера.
Дин Чжи покосился на ворчащего Толстяка. Очередь ему, видите ли, не нравится. Неужто пролезть без очереди захотел?
— Пф, даже до меня не дотягиваешь. Жалкое зрелище! — Подумал он.
От этой мысли он невольно расправил плечи, преисполнившись чувства морального превосходства.
— Номер 250! Господин Дин Чжи!
Спустя еще какое-то время очередь наконец дошла до него. Дин Чжи, чувствуя, как его карма праведника пополнилась на единицу, встал и бодрым шагом направился в комнату.
…
Едва Дин Чжи переступил порог, кастинг-директор и представитель продюсера нахмурились.
И не стоит винить их в предвзятости. Пусть это и не полноценные пробы, и повседневный вид Дин Чжи был простителен, но что это за развевающиеся локоны?
У них военная драма, а не молодежный сериал. Для присутствующих это был явный признак несерьезного отношения.
А когда они заглянули в резюме – «продвинутый фанатами через голосование и поддержку айдол из группы» – стало совсем грустно. Этот бэкграунд был похуже, чем у тех парней, что снимались в школьных дорамах: те хотя бы профильное образование имели.
Однако все они в той или иной степени знали, что Дин Чжи попал сюда по протекции, связанной с режиссером Гуанем. Пока сам мэтр молчал, они, несмотря на внутреннее пренебрежение, не подавали виду и даже старались выглядеть приветливыми.
Дин Чжи по-хозяйски уселся на стул перед комиссией. Одного взгляда ему хватило, чтобы понять: вон тот сухопарый небритый мужик средних лет – здесь настоящий босс.
Умение с первого взгляда вычислить главаря в толпе было базовым навыком его прошлой профессии.
Он мельком глянул на табличку перед мужчиной: «Гуань Ху».
Кажется, Лян Цюн упоминала по телефону, что режиссера зовут именно так.
Всё верно, этот босс – главный.
Дин Чжи рефлекторно хотел было принять позу «лидера на переговорах» и уже закинул ногу на ногу, но вовремя спохватился. Он незаметно вернул ноги в приличное положение, вытаращил глаза и, изобразив невинного овечку, принялся играть с комиссией в гляделки.
— Дин Чжи, верно? — Гуань Ху открыл папку с анкетой на странице с биографией: выходец из айдол-шоу, пара ролей в мелких сериалах или веб-дорамах, о которых Гуань Ху и слыхом не слыхивал.
Честно говоря, он раньше вообще не знал о существовании такого человека. Будучи человеком высокомерным, Гуань Ху всегда с презрением относился к «трафиковым» звездам, наводнившим рынок в последние годы.
Но за этого парня замолвила словечко Ян Фу.
Ян Фу была одной из немногих молодых актрис в стране с отличной игрой и огромной народной популярностью. Но главное – она была «из своих», из тех, кто вырос в министерских дворах.
Будь сейчас золотые времена Пекинской тусовки, ее с такой родословной и талантом точно величали бы «принцессой круга».
К тому же она работала с Гуанем в нескольких фильмах, они были в хороших отношениях, так что уважить ее просьбу стоило.
И хотя Ян Фу тогда сказала ему: «Смотри сам, если потянет – бери, если нет – гони в шею, не делай одолжений», Гуань Ху всё же выпрямился, не собираясь проводить собеседование спустя рукава. Он хотел увидеть, чего стоит этот парень.
— Представься, — подал голос кастинг-директор.
— Я Дин Чжи, родом из Наньюэ, из Гуанчжоу… — Дин Чжи на автомате начал чеканить заученную пару дней назад информацию.
— Так, стоп! Давай без этой официальщины, все твои данные у нас перед глазами. Уродливым быть сможешь? — Гуань Ху постучал по столу, бесцеремонно прервав заученную речь. Он пристально разглядывал лицо Дин Чжи, словно нашел в нем нечто любопытное.
— Смогу! — Дин Чжи немного удивился вопросу, но ответил без колебаний.
Он вовсе не считал себя нынешнего, похожего на смазливую девчонку, каким-то особенным красавцем.
Кастинг-директор недоумевал: «Сам же Гуань твердил, что отбор только по актерскому мастерству, а всякие связи идут лесом. И что он сам сейчас творит?»
Гуань Ху с интересом посмотрел на отретушированное фото в анкете, затем снова на живого человека перед собой.
— А бандита сыграешь? — Задал он следующий вопрос.
У Дин Чжи сердце екнуло. Он невольно прищурился, и в его глазах вспыхнул опасный огонек, направленный прямо на сухопарого режиссера.
— Неужто он что-то учуял? Да не может быть! Близкие люди ничего не заметили, а этот с первого взгляда раскусил? — Пронеслось в голове.
Пока Дин Чжи терзался сомнениями, люди напротив него испытали совсем иные чувства.
Когда Дин Чжи прищурил свои узкие глаза-фениксы и бесстрастно обвел их взглядом, по их спинам пробежал необъяснимый холодок. У тех, кто был повпечатлительнее, кожа покрылась мурашками, а дыхание само собой стало тише.
Аура – штука тонкая. Тот, кто не сталкивался с Дин Чжи лицом к лицу в этот момент, не смог бы описать то щекочущее нервы чувство, когда от одного взгляда, полного скрытой угрозы, волосы на теле встают дыбом.
Гуань Ху, принявший на себя основной удар, внешне остался спокоен. Он лишь снова постучал по столу.
— Можно чуть сдержаннее. Мне нужен образ наглого, импульсивного мелкого гопника.
— А-а, так вы правда просите меня играть! — Дин Чжи осенило. Он почесал затылок. — Сразу бы так и сказали, а я-то подумал, что раскрылся.
«Постойте, я же еще даже не начал играть, что он имел в виду под „сдержаннее“?»
Обдумывая задачу, Дин Чжи сменил позу: одну ногу подогнул под себя, руку небрежно положил на колено. Вся его фигура стала расхлябанной, но спина, опирающаяся на кресло, оставалась прямой как струна.
Дин Чжи выудил из кармана книпсер для ногтей и принялся сосредоточенно ковыряться под ногтями, изредка бросая на комиссию косые взгляды, в которых свирепое пренебрежение смешивалось с полным безразличием.
Если мгновение назад он смотрел как голодный тигр, то теперь он больше походил на вожака волчьей стаи.
Конечно, если бы вы спросили Дин Чжи, как он это играет, он бы ответил, что просто скопировал свое состояние из тех времен, когда он присматривал за порядком на рынке. Кого тут играть-то? Бандита? Да это же естественное состояние!
Обновлено: 20.02.2026