Глава 33 — Глава 33

**Глава 33** Цинь Пэн, выслушав его, была потрясена. Семья Цзян убила его первую жену? Нет, невозможно! Цинь Пэн помнила, что ее своими собственными руками отравил Цинь Шухуай, и сейчас она помнила это совершенно точно, да и Бай Чжи видела это собственными глазами. Если ее воспоминания могли ее обмануть, то как же Бай Чжи? Бай Чжи ее обманывает? Так почему же Цинь Шухуай так сказал? Цинь Пэн успокоилась и постаралась понять замысел Цинь Шухуая. Каким человеком он был? Как она помнила, она всегда была не способна понять его, он был слишком сдержан и предпочитал быть равнодушным и поверхностным, любил вести себя крайне скрытно. И он очень редко выражал свои чувства, вплоть до того, что Чжао Пэн даже сомневалась в то время в его искренней любви. Но нравился он ей или нет – в то время это не имело большого значения для нее. Отношения между ней и Цинь Шухуаем были не столько между любовниками, сколько между близкими людьми. Они слишком долго были связаны между собой, поддерживая друг друга, она сохранила его жизнь, вынужденная совершить с ним мезальянс, а он много лет был рядом с ней, составляя компанию и безоговорочно поддерживая ее. Вне зависимости любил он ее или не любил, одного этого было достаточно. Однако после ее смерти Цинь Шухуай вел себя слишком открыто, как будто он стал совершенно другим человеком, он постоянно открытым текстом сообщал всему миру о своей глубокой любви к ней. Это было неправильно, это было не в характере Цинь Шухуая. Цинь Пэн засунула руки в рукава, она водила большим пальцем по ладони и размышляла о линии поведения Цинь Шухуая. Если бы прежде она не удостоверилась в том, что Цинь Шухуай – тот злодей, который ее убил, она бы постаралась все объяснить, и на самом деле лучше объяснить это, нежели строить предположения о том, что Цинь Шухуай не убийца. Глава семьи Цзян в конце концов был тестем Цинь Шухуая, и в свое время именно Цинь Шухуай предоставил свидетельства, что именно семья Цзян готовила заговор, притом Цзян И фактически умерла еще до того, как казнили всю семью Цзян. Пусть даже он и поступился родственными отношениями ради праведного дела, объяснив этим готовность по своей инициативе разоблачить дела тестя, однако невозможно понять, почему он убил Цзян И до казни семьи Цзян. Если бы он прямо заявил, что хочет власти и именно поэтому он убил Цзян И, чтобы освободить место для Дун Ванъи, то не слишком ли это подло? Лучше уж подыскать повод, прикрывающий его злодейское поведение. Если бы даже она еще восхищалась Цинь Шухуаем, то тем не менее Цинь Пэн бы признала сейчас, что этот человек действительно был слишком подл. Она не обращала внимание на злодеев, потому что понимала, что сама была такой же злодейкой. Она высоко ценила школу Хуа Цин, но она сфальсифицировала процесс для того, чтобы запугать тайфу так, что он отказался от своей должности. Потому что именно такова политика. В критический момент нельзя проиграть, ошибешься и сам умрешь, именно поэтому и нужно остаться жить, один неверный шаг может обречь на гибель, способный достичь такого положения не осмелится сказать, что совершенно чист. Однако если ты настолько порочен, то и нечего скрывать свою порочность. Цинь Пэн испытывала чувство омерзения к людям, которые все свои притязания прикрывают фиговым листком. Ее взгляд заледенел, однако она ничего не стала говорить, как минимум Цинь Пэн была убита руками самого Цинь Шухуая, она не могла сказать об этом, посему потупила взгляд и недоуменно спросила: –В то время когда была убита Цзян И, в твоих руках уже были улики о размещенных войсках семьи Цзян? –Да. –Почему же ты не стал ожидать осуждения семьи Цзян, чтобы просто избавиться от Цзян И? Цинь Пэн было не особенно было ясно, по правде говоря, участие в заговоре семьи Цзян не подлежало сомнению, и вскоре после смерти Цзян И все и произошло, но в конце концов что же стало поводом для Цинь Шухуая, чтобы в такой спешке убить Цзян И? Неужели он действительно так хотел снискать расположение семьи Дун? –Ты была знакома с Цзян И? – поднял на нее взгляд Цинь Шухуай, Цинь Пэн задумалась: – Хочешь услышать детали? –Цзян И была умна, именно Цзян И хотела жениться на мне тогда. За три года нашего брака она внедрила в мое окружение больше десятка тайных своих агентов, они травили меня и пытались заколоть десятки раз, в тот год, когда семья Цзян решила поднять мятеж, Цзян И укрывалась в моей резиденции, постоянно поддерживая связь с внешним миром, в такой критический момент как я мог позволить остаться такому человеку в моей резиденции? А потому, впоследствии как я получил информацию о том, что она еще раз пыталась меня убить, я просто сделал это. Цинь Пэн: –... Она признала, что в тот год, воскреснув из мертвых, она, конечно, была немного импульсивна и была одержима, стремясь убить Цинь Шухуая, она использовала для этого почти все средства, которые ей были известны. Внедряя своих агентов, она создала собственную спецслужбу и тайную организацию убийц, и каждый день в течение всех тех трех лет она думала, как бы ей организовать убийство Цинь Шухуая. Фактически ей это практически удалось, тогда Цинь Шухуай по неизвестной ей причине повсюду искал ребенка трех-четырех лет, один из ее людей, замаскировавшись под ребенка, проник в дом Цинь Шухуая и ударил его ножом. Чтобы убить Цинь Шухуая, она пожертвовала всеми своими опытными убийцами, которых так лелеяла. Однако ему чересчур везло, после того как он поправил здоровье, он вернулся к работе. Цинь Шухуая, несколько раз оказавшегося на волосок от смерти, становилось все труднее достать. Когда в конце концов Цинь Шухуай решил наконец расправиться с семьей Цзян, она так и не поняла, к чему это было. Цинь Шухуай слишком переоценил ее, по правде говоря, она очень мало контактировала с семьей Цзян, все-таки она боялась, что выдаст себя и они не признают ее родной дочерью. Три года она отдавала все свои силы она организацию покушений на Цинь Шухуая, а потом адресатом ее последних сообщений была вовсе не семья Цзян, а ее собственные люди снаружи. Однако в конце концов она все равно планировала убить его, и это тоже было правдой. Но Цинь Пэн также отдавала себе отчет, что ныне она довольно равнодушно относится к жизни и смерти, и она уже не желает убивать этого мужчину, большей частью из-за того, что годы, проведённые ею в качестве Цзян И, сосредоточенной исключительно на его убийстве, были изнурительными. –После того как я принял меры, семья Цзян впала в ярость, и это привело к бунту, я получил приказ подавить мятеж, так все и закончилось. Цинь Шухуай очень равнодушно описал те события в прошлом. В двух словах, опустив трагические события тех лет. Несмотря на то, что заговор семьи Цзян был непродолжительным, однако он затронул десятки тысяч людей из простого народа. Благо, что Цинь Шухуай хорошо подготовился, его действия были стремительными, и это быстро прекратило военную смуту, сведя масштабы восстания к минимуму. После Цинь Шухуай перевез семью Цзян под конвоем в Сюаньцзин, император Вэньсюань был снисходительным государем, но он серьезно подходил к наградам и наказаниям, в результате этого, хотя весь род Цзян и был казнен за измену, однако император Вэньсюань из-за того, что семья Цзян много лет служила своей родине, разрешил их похоронить в окрестностях пригорода Сюаньцзина. Тогда местные органы власти перенесли тела семьи Цзян в пригород, где и похоронили их на горе, через некоторое время кто-то обнаружил, что земля кладбища семьи Цзян засыпана красноземом, землей с их родины, и также установлены надгробные плиты. –Мы с Его Величеством понимали, что семья Цзян имеет огромное влияние на севере, и несмотря на то, что они мертвы, но также существуют непоколебимо преданные им люди, я все время ожидал их. Цинь Шухуай поднял на нее взгляд, и его глаза были полны холода: –Ты ждала до сегодняшнего дня. Смотря в глаза Цинь Шухуая, Цинь Пэн невольно улыбнулась. Она наконец-то поняла, почему Цинь Шухуай так долго говорил с ней. Оказывается, он полагал, что она была приверженцем семьи Цзян и, замаскировавшись под Цинь Пэн, собирается мстить ему. Цинь Пэн отпила глоток чая, а потом неторопливо сказала: –Раз уж принц-регент полагает, что я не четвертая принцесса, так почему бы ему не разоблачить меня? Цинь Шухуай нахмурился, а Цинь Пэн наклонилась ближе к Цинь Шухуаю. Они были очень близко друг к другу, в каких-то двух шагах, так близко, что Цинь Шухуай мог чувствовать тепло Цинь Пэн, она спокойно и молча смотрела на него с усмешкой в глазах: –Боишься или не хочешь? Цинь Шухуай молчал, а Цинь Пэн засмеялась: –Вэй Янь не слаб, если я не Цинь Пэн, то как он мог это не понять? Если я не Цинь Пэн, то почему ни моя матушка, ни мой младший брат, ни мои служанки не смогли это понять? –Князь, если Вы полагаете, что я не Цинь Пэн, может, у Вас есть свидетельства, подтверждающие это? Он не мог предоставить. Это было слабое место Цинь Шухуая. Он прекрасно понимал, что перед ним вовсе не Цинь Пэн, Вэй Янь такой умный человек, он неизбежно тоже должен был сомневаться, а Вэй Янь по сравнению с ним должен был хорошо знать Цинь Пэн, но раз уж Вэй Янь проверил все, он не мог допустить такой промах. Так что же представляет из себя этот человек? Как же была способна Цинь Пэн так идеально притворяться, выставляя себя напоказ? Ведь вполне очевидно, что она не Цинь Пэн, однако она не пытается это скрыть, потому, что она так уверена в себе или все же этот блеф, как не скрывай, вскроется? Цинь Шухуай сомневался, Цинь Пэн выпрямилась, вернувшись к своей обычной позиции, и оперлась на подлокотник, сказав с улыбкой: –Фактически князь не может предъявить какие-то доказательства, но *эта* является Цинь Пэн, действительно Цинь Пэн. Относительно же моих отношений с семьей Цзян мне нечего сказать князю, и князю также не требуется об этом знать. В любом случае было ли что-то с семьей Цзян или нет, мои отношения с князем не изменятся. –Есть общие интересы, и мы друзья друг другу, – вежливо заговорила Цинь Пэн, а потом неторопливо добавила: – Но при необходимости мы станем врагами. Цинь Шухуай очень надолго замолчал, а потом кивнул головой и сказал: –Ты права. Сказав это, он позвал человека, Цзян Чунь откликнулся на голос Цинь Шухуая, вошел в комнату, передал грелку для рук, а потом накинул ему на плечи плащ, Цинь Шухуай повернулся к Цинь Пэн и поклонился –Надеюсь, принцесса запомнит то, что она сказала. –Конечно, – Цинь Пэн кивнула в знак согласия: – Через несколько дней я пришлю тебе список кандидатов, от этих постов не будет отказываться и Чжан Ин, тебе нужно будет побороться с ним. Если Чжан Ин и Цинь Шухуай будут сражаться насмерть, её людям будет легче получить эти посты. В конце концов, Чжан Ин ненавидел Цинь Шухуая даже больше, чем она сама. Цинь Шухуай согласился, он приказал Цзян Чуню вытолкнуть свое кресло наружу. Когда они вышли, лил проливной дождь, Цинь Шухуай поднял взгляд и, смотря на завесу дождя, льющего как из ведра, вспомнил, как в прошлом он поднимался на гору, провожая в последний путь Чжао Пэн. В тот день также был проливной ливень, они с Чжао Юем вдвоем несли гроб, шаг за шагом поднимаясь в гору. По правде говоря, он намеревался возвратиться в царство Ци вместе с Чжао Пэн. Она была его женой, и как бы там ни было ему не следовало возвращать ее в усыпальницу родительской семьи. Однако он не мог забрать ее с собой. Он все еще помнил, как сам стоял на коленях перед отцом Цзян И, тот сидел на возвышении, ел мандарин и говорил ему, что человек уже мертв, и не нужно оставлять ее здесь, надоедая другим. Приехала тоже хорошо, но лучше сжечь, чтобы не позволять другим беспокоиться. Тогда, стоя на коленях на полу, он дрожал всем телом. Он понимал, что именно сделал этот человек своими руками, он все прекрасно знал, однако он ничего не мог поделать. Не имея ни власти ни влияния, он, заложник, вернулся на родину, встретившись лицом к лицу с обладавшим большой властью при дворе и в народе генералом, который намеревался превратить его в свою марионетку. Разве у него был какой-то выход? Он даже не мог решить жить ему или умереть самостоятельно, так что еще он мог сделать? Потому ему только и оставалось, что сопровождать Чжао Пэн в ее возвращении назад. В ту ночь, перед походом на гору, он держал на руках ее мертвое тело и плакал навзрыд. Она была его единственным близким человеком, его единственной любовью. У него не было ни отца, ни матери, ни семьи, ни друзей. Ему еще не было и двадцати лет, у него только и была Чжао Пэн, однако и она умерла. Он прекрасно знал, кто убийца, однако он совсем ничего не мог поделать. Юноша даже не мог пожертвовать своей жизнью, чтобы отчаянно сражаться. В то утро Чжао Юй пришел, чтобы принять Чжао Пэн, он смотрел за тем, как Цинь Шухуай держит ее на руках, Чжао Юй, стоя снаружи, за занавесью, спокойно заговорил. –Имеешь ли ты право плакать? –Цинь Шухуай, если бы ты не был таким слабым и беспомощным, если бы у тебя была власть и влияние, как бы моя старшая сестра могла дойти до такого? –Моя старшая сестра с рождения была принцессой, она должна была остаться в Северной Янь, и ожидать того времени, когда я стану императором, чтобы разделить со мной царствование в Северной Янь и наслаждаться безграничной славой, ты же отнял ее у меня, забрал ее с собой. –Но уж коли ты забрал ее с собой, то должен был и хорошо защищать. Но что насчет тебя? Чжао Юй засмеялся, полным насмешки голосом проговорил: –Ты даже ее труп не можешь защитить. –Цинь Шухуай, – ветер закрутил белую тонкую ткань, открыв холодное и спокойное лицо Чжао Юя, его руки были спрятаны в рукава, и, печатая каждое слово, он холодно сказал: – Отдай ее мне!