Глава 26 — Глава 26

**Глава 26** Цинь Пэн повела за собой Лю Шуяня в усадьбу, Лю Шуянь позади Цинь Пэн, скрывая улыбку, сказал: –Прошлой ночью я пил и вел задушевную беседу с генералом Вэй, интересно, он уже вернулся домой? Едва только услышав его слова, Цинь Пэн почувствовала себя немного нехорошо – уж не пришел ли этот человек искать ссоры с Вэй Янем? Не подавая виду, она сказала: –Пожалуй, деверь уже ушел, господин Лю пришел искать сюда моего деверя или все же меня? –Естественно, Ваше Высочество, – Лю Шуянь вместе с Цинь Пэн вошел в комнату, они сели напротив друг друга, и Цинь Пэн собственноручно налила чай Лю Шуяню, тот, склонившись, взял его, попросив прощения за ошибку, после он почтительно сказал: – Этот покорный слуга искал Ваше Высочество, главным образом для того, чтобы прояснить кое-что, этот покорный слуга никогда не был человеком Цинь Шухуая. Цинь Пэн ничего не сказала. Ныне у нее была своего рода болезнь – «все люди в мире – люди Цинь Шухуая», она налила себе чай и стала слушать далее то, что говорил Лю Шуянь: –По правде говоря, то, что принц-регент порекомендует этого подчиненного, стало для этого подчиненного неожиданностью, вплоть до того, что этот подчиненный и не предполагал в действительности до вчерашней утренней аудиенции у императора, что именно принц-регент рекомендовал меня, подчиненный предполагает, что сейчас старшая принцесса подозревает этого подчиненного, поэтому и пришел сюда с конкретной целью, объясниться. Надеюсь, что принцесса понимает, что семья Лю неизменно преданна Его Величеству и никоем образом не двулична. Цинь Пэн кивнула головой соглашаясь, все же хорошенько поразмыслив, она ясно поняла смысл фокуса, продемонстрированного Цинь Шухуаем. Цинь Шухуай выдвинул Лю Шуяня, то есть он решил посеять семена сомнений в душе Цинь Пэн, в особенности, после того, как она поняла, что Ван Кэ – тайный человек Цинь Шухуая, эти семена дали обильные и пышные ростки. Даже если ее собственные люди не являлись таковыми, так стоит ли доверять Лю Шуяню, которого рекомендовал Цинь Шухуай? Ныне у императорского дома есть две громадные опоры в армии: далеко на границе – Вэй Янь и рядом армия Нанчэна с Лю Шуянем, но в борьбе за место тайфу Цинь Шухуай в два счета посеял вражду между Лю Шуянем и важными людьми. После того как Цинь Пэн поняла это, она захотела зааплодировать Цинь Шухуаю. После стольких лет пробивания пути в императорском дворе Цинь Шухуай действительно стал таким же крепким и цепким как корни имбиря, после стольких лет после смерти она вернулась назад, но в глазах Цинь Шухуая она была в политическом отношении незрелой. Однако с этим ничего не поделаешь, в конец концов прежде чем она умерла, она постоянно находилась во дворце императорских жен. Она не сидела на месте старшей принцессы Чжэньго, можно также сказать, что она не видела восхождение Чжао Юя на трон. Несмотря на то, что гарем и двор связаны между собой, но все же это разные вещи. Пока Цинь Пэн обдумывала, как принять меры против Цинь Шухуая, Лю Шуянь, опустив голову, сделал глоток чая и спокойно ожидал ответа. Долгое время спустя Цинь Пэн подняла голову и тепло сказала: –Генерал Лю поделился с *этой*, *эта* очень довольна. *Эта* понимает точку зрения генерала Лю, и *эта* не сомневается в верности семьи Лю. Лю Шуянь вздохнул с облегчением, кивнул головой: –Принцесса ясно все понимает, сегодня я специально явился к Вам только ради этого дела, поскольку ныне все разъяснилось, этот подчиненный откланивается. –У меня есть еще один вопрос, – Цинь Пэн захлопала глазами и поинтересовалась с любопытством: – Слышала, что в прошлом генерал Лю однажды поссорился с принцем-регентом, почему же? Услышав эти слова, у Лю Шуяня застыло выражение лица, он вполне очевидно не желал отвечать на этот вопрос, однако они оба понимали, если он не даст четкого объяснения, то покажет, что скрыл какую-то часть своих отношений с Цинь Шухуаем, Лю Шуянь глубоко вздохнул и наконец-то заговорил: –Этому покорному слуге просто было жаль барышню Дун. Цинь Пэн остолбенела, но не удержалась и спросила: –Ты заступался за Дун Ванъи? –В прошлом я прочитал сочинение молодой барышни Дун о принципах управления на женской половине дома, – в глазах Лю Шуяня было видно некоторое сожаление, – я был глубоко убежден, что нашел задушевного друга, однако эта красавица уже должна была выйти замуж, и по светским правилам ничего нельзя было поделать. Кто бы мог подумать, что барышня Дун умрет такой неясной смертью... –Неясной? – Цинь Пэн наконец-то нашла человека, кто что-то знал о смерти Дун Ванъи: – Ты полагаешь, что барышня Дун не скончалась от болезни? У Лю Шуяня вновь застыло лицо, и он медленно кивнул головой соглашаясь. –Она... –Старшая принцесса, – прервал Лю Шуянь слова Цинь Пэн: – Все уже сказано, Ваше Высочество должны уже понять мое отношение к принцу-регенту, не следует ничего надумывать, это мнение подчиненного, – Лю Шуянь поднял взгляд на Цинь Пэн, его глаза были наполнены холодом: – Ваше Высочество понимает? Цинь Пэн заметила предупреждение Лю Шуяня. Это был очень высокомерный человек. Пусть даже на словах он и говорил как подчиненный и выражал свою преданность, однако у него было абсолютно точное осознание своего места, и не было разницы, кто перешагнет прочерченную им линию, он все равно не будет допущен. Они смотрели друг на друга долгое время, потом принцесса неторопливо улыбнулась: –Я понимаю. Лю Шуянь склонился в почтительном поклоне и повернувшись кругом вышел. После ухода Лю Шуяня пришла взволнованная Бай Чжи: –Слышала, что ты экстренно заменила Ван Кэ, почему же? Цинь Пэн закрыла глаза, медленно сказав: –Он человек Цинь Шухуая. –Цинь Шухуая? – Бай Чжи обомлела, после чего отреагировала: – Как об этом узнала ты? Цинь Пэн не ответила, она же не могла сказать Бай Чжи, что когда-то вместе с Цинь Шухуаем они спасли мальчика, которого звали Ван Хэ. Цинь Пэн молчала, Бай Чжи поняла, что она не хочет говорить, у Бай Чжи было тяжко на душе, она повернулась, скрывая собственные эмоции, и сказала: –В таком случае как поступить сейчас? –Лю Шуянь не его человек, и этого уже достаточно. –Откуда ты знаешь, что он не его человек? –Я доверяю себе, – Цинь Пэн открыла глаза и посмотрела на Бай Чжи, ее выражение лица было очень серьезным: – Точно также, как я могу безоговорочно доверять тебе, также безоговорочно я верю ему. Бай Чжи посмотрела на ее выражение лица и, не понимая, она почувствовала, как будто вернулся тот, самый дорогой ей человек. Она почувствовала, что у нее слегка защипало в глазах, но она, стараясь изо всех сил казаться спокойной, произнесла: –Ты так можешь свести себя в могилу. –Я не боюсь смерти. Они трижды умирала, разве она еще может бояться смерти? Бай Чжи спустя долгое время наконец-то сказала: –Будь по-твоему. С этими словами Бай Чжи уже собиралась уйти, когда Цинь Пэн внезапно окликнула ее: –Найди мне двух людей. –М? –Поищи такой случай, когда муж убил свою жену. –Зачем тебе это? –Мне есть для чего это применить. После этой фразы Бай Чжи не могла больше задавать вопросы, а затем она кое-что вспомнила: –Ай, через два дня я возьму отпуск, возможно, на несколько дней. –Хм? – Цинь Пэн подняла голову, немного недоумевая, зачем Бай Чжи просить отпуск. Выражение лица у Бай Чжи было спокойным: – Годовщина смерти старшей принцессы Чжэньго, я хотела бы вернуться и навестить ее. Цинь Пэн, едва услышав, куда хочет уехать Бай Чжи, подсознательно подумала, что нужно передать письмо для Чжао Юя, однако она не знала как сказать это, Бай Чжи тут же заговорила: –Не волнуйся, я отправлюсь на границу и там принесу жертвоприношение, я не вернусь в Северную Янь. Если кто-то выяснит, что я, твоя служанка, уехала в Северную Янь, то тебе конец. Эти слова полностью вытеснили все мысли Цинь Пэн, она с каменным лицом сказала «о», и к тому времени как Бай Чжи ушла до нее, как-то смутно стало доходить, что была годовщина ее смерти. Она, по правде говоря, уже сама и не помнила, когда умерла в первый раз, но зато помнили все остальные. Не зная радоваться ей или же грустить, она продолжала в молчании сидеть на стуле, размышляя над серьезным вопросом – вполне же ясно, что она жива, жива и здорова, почему же люди приносят ей жертвоприношения? Этот вопрос был слишком трудным для понимания и ранил так, что стало тяжело на душе. Два дня спустя Бай Чжи уехала, Цинь Пэн, конечно, не знала, какой конкретно день имела в виду Бай Чжи как годовщину ее смерти, вплоть до того дня, когда Цинь Шухуай не появился при дворе с белой лентой в волосах. В тот день на утреннюю аудиенцию у императора Цинь Шухуай не надел гуань, а просто связал волосы белой лентой, и как-то стало похоже, что он утратил свой благородный и властный вид, наоборот, стал казаться равнодушным и изможденным. Увидев, как он вошел в главный зал, Цинь Пэн непроизвольно оцепенела, повернувшись к стоявшему рядом Лю Шуяню, уже занявшему пост тайфу и пришедшему во дворец на доклад к императору, она сказала: –Отправляясь во дворец на доклад к императору, принц-регент не надел гуань, боюсь, как бы ничего не случилось. –Это была особенная привилегия покойного императора, – Лю Шуянь, понизив голос, сказал, – сегодня годовщина смерти первой жены принца-регента, предшествующий император помнил о его глубоком чувстве к ней и особо разрешил ему в этот день, отправляясь во дворец на доклад, не надевать гуань. Цинь Пэн удивилась, недоверчиво сказала: –Первая жена, о которой ты говоришь, – это Чжао Пэн? Лю Шуянь подтвердил, в выражении его лица появилось уважение: –Принц-регент и принцесса Юйян были очень привязаны друг к другу, и всем при дворе об этом известно. Цинь Пэн ничего не сказала, в душе она даже немного стала возмущаться. Лицемерие. Театральщина. Бесчисленными, не слишком хорошими словами Цинь Пэн обзывала в своей душе Цинь Шухуая, после чего ей стало любопытно, почему в конце концов Цинь Шухуай создал себе такой имидж любящего человека в глазах общественности? Что он собирается делать? Преисполненная такой любознательности, после того как завершилась утренняя аудиенция, Цинь Пэн незаметно последовала за Цинь Шухуаем, в итоге Цинь Шухуай оказался настороже и так сильно петлял, что сумел отделаться от Цинь Пэн. Цинь Пэн ничего не могла поделать, ей только и оставалось, что найти место, где бы она могла поесть, воспользовавшись редким свободным временем, когда она могла в одиночестве бродить, где угодно, затем зашла в зал Сучжуан и заняла отдельный кабинет, чтобы выбрать себе несколько вещиц. Не прошло много времени, как она неожиданно услышала так хорошо ей знакомый голос, хотя голос и звучал намного мягче и нежнее, Цинь Пэн все же узнала в нем Цинь Шухуая! Он назвал несколько наименований румян, пудры и помад, как будто хорошо разбирался в них, и это были все те оттенки, которые нравились Цинь Пэн в бытность ее Чжао Пэн. Она спряталась во внутренней комнате, слушая разговор и чувствуя раздражение и волнение в душе. Она была полна решимости не упустить его из виду на этот раз, поэтому сдерживала саму себя, пряталась и не высовывалась. Служащий магазина, казалось, был хорошо знаком с Цинь Шухуаем, однако он был в полном неведении о настоящем статусе Цинь Шухуая, он говорил со смехом: –В лавке появилось очень много новинок, а за столько много лет молодому господину продаем только эти несколько цветов, разве Вашей жене они не надоели? –Не надоели, – мягко заговорил Цинь Шухуай, как будто этот избалованный молодой господин действительно покупал для своей жены пудру или румяна: – Она из тех людей, которым лень менять что-то, если понравилось. –Тогда хорошо, – засмеялся продавец, а потом сказал: – Молодому господину не нужно волноваться о том, что его жена полюбит другого! –Да, – казалось, что голос Цинь Шухуая полон радости: – В этой жизни она любила только меня. Но не из-за того, что она не ветреный человек, а просто потому, что ее жизнь уже давно завершилась.