Глава 22 — Глава 22

**Глава 22** Цинь Пэн приняла Бай Чжи к себе на работу и не думала, что та будет при ней тайком. Бай Чжи может находиться рядом с ней, Цинь Шухуаю это не должно казаться странным, проще говоря, вопрос в том, помнишь ли ты, что было в прошлом? Однако Цинь Пэн притворилась, что совсем не понимает, какие у них были в прошлом отношения, и сказала со смехом: –И как принц-регент познакомился с барышней Бай? Цинь Шухуай склонил голову, похоже, он не желал говорить лишнее, тем не менее, он сменил тему разговора и спросил: –Что сегодня принцесса делает в Академии Ханьлинь? Цинь Шухуай не стал отвечать ей, что, впрочем, слегка удивило Цинь Пэн. Цинь Шухуай явно желал спросить об этом всем, по крайней мере он должен был хотя бы поинтересоваться, в качестве кого здесь находится жена хоу Чэнъэня из Северной Янь? Однако Цинь Шухуай ничего не спрашивал, как будто он не хотел ставить их в затруднительное положение, повернувшись, он спросил о настоящем деле. И тогда Цинь Пэн вспомнила, что нынешний тайфу является человеком Цинь Шухуая, а она пришла, чтобы доставить тайфу неприятности, должно быть ей уже давно следовало сообщить об этом Цинь Шухуаю, возможно, он занимается государственными делами во дворце, потому поторопился прийти. С тяжелым ранением, хотя и слабый телом, но, как и прежде, дух его был силен, и он по-прежнему занимался работой, Цинь Пэн была поражена степенью преданности Цинь Шухуая работе, она же относилась к тому сорту людей, который предпочитает лениться, если выпадает такая возможность. Если бы она сломала себе ногу, то она непременно бы лежала и спокойно лечилась бы немало дней. В ее глазах было сочувствие и восхищение, Цинь Шухуай нахмурился: –Принцесса? –М-м, вот в чем дело, – Цин Пэн пришла в себя, – я говорила с тайфу об образовании Его Величества. Цинь Шухуай кивнул головой соглашаясь, оттолкнувшись, он въехал в комнату в инвалидном кресле. В это время Цинь Пэн заметила, что порог при входе в Академию Ханьлинь был убран. Пожалуй, его разбирали всю ночь напролет для того, чтобы Цинь Шухуаю было удобно въезжать и выезжать. Цинь Шухуай, подталкиваемый слугой, очень скоро достиг Цинь Пэн, сегодня Цзян Чунь отсутствовал, дежурным был Лу Ю. Цинь Пэн посмотрела по сторонам и признала, что наилучшая возможность зарезать Цинь Шухуая сейчас... Шутка. Судя по способностям Цинь Шухуая, за исключением Вэй Яня, не было никого, кто бы смог его победить, даже со сломанной ногой. –Давайте продолжим, – Цинь Шухуай остановился рядом с Цинь Пэн, взял из рук Лу Ю чашку с чаем и равнодушно сказал: – Я послушаю вместе со всеми. Цинь Пэн улыбнулась, опустила голову и стала разбирать бумаги. Цинь Шухуай взглянул на нее, увидел солнечный луч, упавший на ее тело, и Бай Чжи, спокойно стоявшую позади с улыбкой на губах, очень похожую на лисицу, вынашивающую недобрые помыслы. Если бы не лицо, на которое он смотрел, чересчур отличное, Цинь Шухуай бы посчитал, что это Чжао Пэн сидит около него. Когда Чжао Пэн хотела кого-то наказать, именно так она и выглядела. –Тайфу стал цзиньши в третий год Датуна. Цинь Пэн произнесла эти слова с улыбкой, тайфу стоял на коленях и не слишком понимал, почему Цинь Пэн затронула это, но он вежливо подтвердил: –Да. –В годы Датун в нашем царстве Ци поистине существовала плеяда талантов, в то время официальное образование еще не было учреждено, и все ученые соперничали между собой. В то время кто был наставником тайфу? Цинь Пэн спросила, а сердце тайфу вдруг сжалось. Кончики пальцев Цинь Пэн скользнули по имени на канцелярском деле, и она тепло сказала: –В то время я помню, сановник Хуа Цзунцин был человеком очень радикальных взглядов, он даже когда-то написал работу, где критиковал семейную систему аристократических домов, он говорил, что все жители Поднебесной одинаково благородны, дело дошло до того, что он даже восхищался Чэнь Шэном*... ****陈胜 chén shèng** Чэнь Шэн (?－208 гг. до н.э., предводитель первого в череде восстаний, приведших к падению империи Цинь, также известен как Чэнь Шэ)* –Принцесса пристрастна, – тайфу, дослушавший до этого места, почувствовал что-то не то и немедленно заговорил: – Все помыслы сочинения господина Хуа... –Тайфу и впрямь хороший ученик, – вздохнула в восхищении Цинь Пэн, – господин Хуа уже как много лет покинул этот мир, однако по-прежнему о нем помнят. Услышав эти ее слова, тайфу не осмелился сказать еще что-то, его лицо застыло, он оказался в затруднительном положении. После того как Хуа Цзунцин написал свою работу, он был подвергнут жестокой критике и в ту же ночь покончил с собой. Обычные люди посчитали, что Хуа Цзунцин просто покончил с собой, однако будучи учеником того, тайфу ясно все понимал. В то время, когда его учитель умер, он это сделал для того, чтобы оградить себя от беды. Если бы он не покончил жизнь самоубийством, его сочинение обязательно бы проверили, тогда служебная карьера его ученика, вероятно, была бы также разрушена. Хуа Цзунцин также все это понимал, поэтому очень быстро и покончил с жизнью. И дело было улажено. Сейчас уже прошло так много лет, люди при дворе сменялись беспрерывным потоком, но все еще всё помнили, в конце концов он и не предполагал, что принцесса может понимать все так предельно ясно, а, заговорив об этом, она просто била по его слабому месту. –Нельзя ожидать, что у всех будут одинаковые таланты... Улыбнувшись, Цинь Пэн заговорила, смотря на тайфу: –Тайфу считает, что сказанное верно? –Конечно, это… не верно. С трудом заговорил тайфу. А Цинь Пэн продолжила: –Ага, согласно принципам человеческой этики правитель – это правитель, придворные – это придворные, отец ведет себя как отец, а сын – как сын, если все рождаются одинаковыми, а Его Величество – это Его Величество? Так ли это, тайфу? –Да... При этом тайфу не понимал, что Цинь Пэн в конце концов собирается делать, однако некая угроза уже подступила к нему. Он интуитивно понимал, что что-то не так, холодный пот заструился по его голове. Услышав слова тайфу, Цинь Пэн внезапно бросила листы в его руки: –Уж коль ясно понимаете этот принцип, то откуда же взялась смелость бить Его Величество?! И, говоря это, Цинь Пэн стала яростно кричать: –Теперь ты став тайфу, сразу же забыл о своем долге подданного?! Боюсь, что ты, следуя мысли сановника Хуа, много лет как впал в спячку, или ты все-таки рассчитываешь написать еще раздел к «Сочинению о власть имущих»?! –Подданный не позволит такого! Сочетание мягкости с твердостью, и тайфу уже стал паниковать. Сейчас он вообще не осмеливался быть даже чуть-чуть непокорным, ситуация с Хуа Цзунцином висела над его головой и в любой момент могла как меч обезглавить. Он вообще не осмеливался много говорить, любое его оправдание могло дать Цинь Пэн шанс выставить его как защитника Хуа Цзунцина, сейчас что бы он не говорил – все будет неправильно. Так всегда бывает во время споров, истина не важна, важен подход. Цинь Пэн стояла высоко, и ей были безразличны объяснения тайфу, и была безразлична любая правда, то, что он был учеником Хуа Цзунцина, и было его изначальной виной. Тайфу крепко придерживался в народном образовании конфуцианства и даосизма, и именно это стало оковами для него. Тайфу лежа на полу весь покрылся холодным потом, Цинь Пэн же, усмирив свои чувства, с улыбкой посмотрела на Цинь Шухуая и сказала: –Принц-регент. –А? – у Цинь Шухуая было выражение лица сбитого с толку человека, он опустил голову, смотря на докладную записку в своих руках, как будто все что произошло сейчас, он не принял близко к сердцу. Цинь Пэн в душе зафырчала, полагая, что Цинь Шухуай поистине притворяется таким ханжой, вполне очевидно, что он все слышал, но притворился «не придающим значения и безразличным» внешне. Однако, если Цинь Шухуай хотел притворяться, ей тоже только и оставалось, что притворяться вместе с ним, она продолжила говорить: –Я полагаю, что тайфу уже в летах, и, пожалуй, ему уже не слишком удобно исполнять свои обязанности тайфу, Вы как считаете? Цинь Шухуай молчал, он просто поднял свой взгляд на Цинь Пэн, тайфу поспешил произнести: –Этот подданный просит об отставке! Этот подданный уже в преклонных летах и выжил из ума, и чувствует себя не на своем месте, оставаясь тайфу, обращаюсь с просьбой к принцу-регенту и старшей принцессе милостиво разрешить этому подданному уйти в отставку и отправиться на родину! Говоря тайфу, не переставал класть земные поклоны, прикладываясь лбом об пол со звуком. Ему было страшно от слов Цинь Пэн, Хуа Цзунцин в то время в одну ночь покончил жизнь самоубийством, и даже невооруженным глазом видно, какое это было опасное дело. Тайфу все понимал в душе, учитывая характер Цинь Пэн, предлог уже находился в ее руках, пусть бы сегодня Цинь Шухуай и защитил его, но рано или поздно он бы погиб из-за этого. –Тайфу, остановись. Цинь Шухуай поднял взгляд на тайфу, тот застыл и стоял на коленях на полу, а его глаза покраснели. Цинь Пэн смотря на это не могла сердиться, она в молчании ожидала то, что обо всем об этом скажет Цинь Шухуай. Неожиданно для всех, но Цинь Шухуай все же сказал следующее: –Тайфу действительно в преклонных годах, пришло время позаботиться о себе, только есть одно дело, которое у этого князя вызывает недоумение. С этими словами Цинь Шухуай поднял взгляд, его взгляд был спокойным и допытывающимся: –О том деле с самоубийством господина Хуа, немногие знали, а написанную статью читало еще меньшее число людей. Подлинник был вывезен царствующим домом Северной Янь, он хранится в книгохранилище Северной Янь. Принцессе в этом году не больше двадцати пяти лет, даже не понимаю, как название этого сочинения могло ей быть знакомо и она даже хорошо знает его содержание... Слова были произнесены, в груди у Цинь Пэн екнуло сердце и она внезапно напряглась, и она сразу же услышала, как Цинь Шухуай продолжил говорить: –Я не знаю, где Ваше Высочество увидела это сочинение, неужели принцесса может знать кого-то из Северной Янь? Бить по самому уязвимому месту. Только сейчас Цинь Пэн одержала в споре в деле Хуа Цзунцина, выдвинув подозрение, что тайфу хотел воплотить теорию Хуа Цзунцина на практике. А сейчас Цинь Шухуай немедленно заподозрил ее в том, что она контактировала с кем-то из Северной Янь. Сейчас, когда Бай Чжи стоит позади нее, Цинь Шухуаю нужно просто подтвердить статус Бай Чжи в Северной Янь, и Цинь Пэн станет преступницей и точно ничего не будет в состоянии сказать в ответ. Кто из них выиграет в споре? Он не стал приводить ей разумные доводы, и тут дело было не в том, чтобы говорить ей что правильно, а что не правильно, а немедленно открыл новый фронт, обвинив ее в новом преступлении. Если бы в самом деле, она по разговорам Цинь Шухуая предстала бы шпионом Северной Янь, то все ее слова были бы словами человека, затаившего в душе недоброе, имевшего своей целью преследовать честных и порядочных граждан. Цинь Пэн знала логику Цинь Шухуая и хотела поаплодировать ему. Однако Цинь Шухуай, сказав все, остановился и не стал продолжать, не сделал акцент на статусе Бай Чжи, фактически он не хотел слишком зацикливаться на этом деле. Он отпустил ее, а она должна была отпустить тайфу. Цинь Пэн улыбнулась Цинь Шухуаю и медленно сказала: –Когда-то раньше я читала его у наставника, вот только в то время я была юна, боюсь, что при осмыслении прочитанного я допустила ошибки, и, возможно, я неправильно поняла тайфу. Цинь Шухуай кивнул головой соглашаясь, тайфу перевел дух с облегчением, однако Цинь Шухуай удивил всех, следом сказав: –Однако господин тайфу действительно в преклонных летах, на днях я попросил тайфу учить Его Величество еще некоторое время, пока ожидаем подходящего человека, а затем предложил тайфу вернуться на родину, чтобы позаботиться о себе в оставшиеся годы. С этими словами Цинь Шухуай поднял взгляд на тайфу, выражение его лица было спокойным: –Что полагает тайфу? Тайфу оцепенел, он бездумно смотрел на Цинь Шухуая, а глаза его визави содержали как будто слишком много слов, он неторопливо сказал: –Тайфу не стоит волноваться, пока я, Цинь Шухуай, здесь, непременно могу гарантировать должное уважение тайфу. Услышав эти слова, тайфу покраснел. Он упорно отстаивал свой пост при императорском дворе до настоящего времени, но не из-за каких-то сентиментальных чувств, а из-за некоторых позиций, от которых нельзя отступать, когда идешь вверх, а уход на пенсию, возможно, обрек бы его на гибель. Он понял смысл сказанного Цинь Шухуаем, Цинь Пэн открыла охоту на него. Было слишком много поводов для беспокойства, продолжая оставаться на своем месте, если Цинь Пэн и правда настолько жестока, пожалуй, он умрет не своей смертью. Сейчас, даже если он окажется внизу, то ему предоставят всю имеющуюся защиту. Тайфу благодарно поклонился до земли, Цинь Пэн скривила рот. Она всегда восхищалась умением Цинь Шухуая завоевывать сердца людей. Цинь Шухуай разрешил тайфу уйти. Сейчас в комнате их было только двое, Цинь Пэн держала в руках грелку для рук, она со смехом спросила: –Если у князя кандидатура на место тайфу? –Судя по всему – кандидатура есть у принцессы, – Цинь Шухуай поднял на нее взгляд, Цинь Пэн улыбнулась: – У меня есть кое-кто на примете, только я не знаю, будет ли князь согласен на нее? –Конечно, человек, занимающийся этим, и должен нести все обязанности, не я выношу решения. Цинь Шухуай отдал чашку слуге рядом, Лу Ю подтолкнул его кресло и уже собирался вывести его, через несколько шагов Цинь Шухуай вдруг повернул голову: –Ваше Высочество не идет? –Э? –Проводи меня обратно. Цинь Пэн: –... Положительно, здесь что-то нечисто! Но Цинь Шухуай пригласил ее, и она, естественно, не испугалась, а, взяв с собой Бай Чжи, пошла рядом с Цинь Шухуаем. Цинь Шухуай посмотрел на идущую рядом Цинь Пэн, поднял руку, останавливая Лу Ю, и сказал Цинь Пэн: –Теперь ты – вези. –Что? Цинь Пэн остолбенела, Лу Ю также оцепенел, а Цинь Шухуай посмотрел на Цинь Пэн и снова повторил: –Теперь ты вези. –С какой стати? – Цинь Пэн не была в состоянии понять, что задумал Цинь Шухуай. Выражение его лица было спокойным, он равнодушно сказал: – Из-за кого моя нога сломана? Цинь Пэн: –... Удивляясь своему решению, она немного неуверенно прошептала: –Я повезу его... С этими слова она протиснулась перед Лу Ю, Лу Ю, застигнутый врасплох, оттолкнул ее, но она уже положила руки на спинку коляски и, согнувшись, наклонилась к уху Цинь Шухуая, прошептав: –Князь, сидите спокойно. –Тебе все еще нужно противоядие? Цинь Шухуай заговорил как раз перед тем, как она уже приготовилась взять реванш, Цинь Пэн застыла, она только что вспомнила, что Цинь Шухуай скормил ей яд, она стиснула зубы и выдавила из себя улыбку: –Князь может сидеть как ему угодно, но лучше сесть поудобнее, я буду осторожно его везти. Цинь Шухуай сидел к ней спиной, уголки его рта слегка приподнялись в улыбке, но он ничего не сказал. Цинь Пэн прокляла его в душе и толкнула вперед, окружавшие их люди тактично отстали от них на некоторое расстояние. Погода в это время была хорошая, мягкий ветерок и яркое солнце. Цинь Шухуай, пристально всматриваясь вдаль, холодно заговорил: –Осталось совсем немного времени, и вскоре должно потеплеть. Цинь Пэн не стала отвечать, она в любое время держалась настороже с Цинь Шухуаем, полагая, что Цинь Шухуай обязательно доставит ей неприятности. Цинь Шухуай, тем не менее, продолжал говорить о чем-то постороннем, медленно рассуждая: –Весна в Северной Янь всегда запаздывает, иногда нужно больше двух месяцев, чтобы погода стала теплее. Больше двух месяцев? Цинь Пэн внутренне застонала, в Северной Янь зима обычно поздняя. Однако она даже не успела додумать до конца, когда Цинь Шухуай сказал: –И правда, меня память подвела, не в том дело, что весна пришла рано, а в том, что она постоянно посылала мне уголь. Цинь Пэн не поняла, но, задумавшись об этом, она осознала, что Цинь Шухуай вспоминал о том, как зимой она отправляла ему уголь. В императорском дворце Северной Янь уголь выделялся согласно рангам, так как Цинь Шухуай был заложником, то он почти не имел ни древесного угля, ни серебра. Угольные деньги распределялись ежегодно в начале весны, а потому Цинь Пэн сначала использовала деньги предыдущего года и, подождав, пока угольные деньги распределят, отправляла немного из них Цинь Шихуаю. Если бы не слова Цинь Шухуая, она бы и не вспомнила, что когда-то так хорошо к нему относилась. Думая о себе и своей доброте к нему в те годы, Цинь Пэн ощутила недовольство, она смотрела на дворец рядом с дорогой, и ей лень было отвечать ему. Цинь Шухуай, кажется, тоже признал, что говорить с ней прямо бессмысленно, поэтому он спросил: –Дело с господином Хуа, Ваше Высочество действительно так думает? –Как думаю? –Господин Хуа, – Цинь Шухуай поднял голову и пристально посмотрел на Цинь Пэн: – Ваше Высочество действительно полагает, что он заслуживал смерти? Цинь Пэн ничего не говорила, через короткое время она опустила голову и рассмеялась: –Князь, знаете ли Вы каким должно быть государство? –Каким же? –Каждый человек должен быть способен защищать свои собственные, даже минимальные права. А самым основным правом должно быть право, дающее ему говорить все, что он хочет, при этом приписывать ему то, что он не говорил, кроме того, человек может и ошибаться, его нельзя доводить до смерти. –Времена меняются, меняются и люди, сегодня ты полагаешь, что правильно это, а завтра посчитаешь это же ошибкой. То, что правильно в этот миг, в последующем будет неправильным. Я не знаю, был ли прав господин Хуа. –Я лишь знаю, что из-за его мнения, несовместимого с мыслями других людей, ему собирались заткнуть рот и намеревались приговорить к смертной казни, а так нельзя. Выслушав Цинь Пэн, Цинь Шухуай опустил взгляд: –Только что, если бы я не помешал тебе, ты бы довела тайфу до смерти? На эти слова, по правде говоря, и не требовалось никакого ответа. Для Цинь Шухуая было очевидно, что он с Цинь Пэн политические соперники, так как же могла Цинь Пэн дать ему правдивый ответ? Однако он тем не менее спросил, и когда он задал свой вопрос, то почувствовал, что стоит этому человеку только произнести слово – и он поверит ей. Цинь Пэн засмеялась, но в ее глазах было что-то такое, необъяснимое: –Если я скажу, что не могла, Ваше Высочество поверит? Цинь Шухуай ничего не сказал, Цинь Пэн, прикрыв рот рукой, рассмеялась: –Шучу, Цинь Пэн такая подлая, способна достичь поставленной цели... –Я поверю. Цинь Шухуай заговорил как будто после размышления. Цинь Пэн замерла, Цинь Шухуай посмотрел на нее: –Я считаю, что ты великодушна и честна, хотя и была подлой. –Я знал одного человека, – в глазах Цинь Шухуая промелькнула ностальгия: – Она была такой же, как и ты, с виду зловредная и коварная, однако, по правде говоря, она была таким человеком… у нее было гораздо больше благородства, если сравнивать ее с другими, казалось бы, благородными людьми. –Кто-то знакомый… Выражение лица Цинь Пэн похолодело, а Цинь Шухуай продолжил говорить: –Ты такой же человек. Цинь Пэн ничего не говорила. Она не понимала почему, только в груди стало кисло-кисло. Она полагала, что Цинь Шухуай в молодости был не слишком разговорчивым человеком, сейчас, когда он начал говорить больше, он научился задевать сердца людей. Цинь Шухуай словно почувствовал настроение Цинь Пэн, он смолк, и они вдвоем в тишине проехали вперед, но, между тем, не ощущалась неловкость, как будто они уже давно привыкли к подобному, хотя они и не говорили, казалось, что они разговаривали друг с другом. Цинь Пэн помогла заехать Цинь Шухуаю в экипаж, и Цинь Шухуай действительно сделал так, как сказал, проводил Цинь Пэн к ее дому. Когда они прибыли к резиденции Вэй, Цинь Шухуай сказал: –Считай дни, еще двадцать дней, а потом ты должна найти меня и взять противоядие. –Ты! Цинь Пэн вдруг повернулась, Цинь Шухуай смотрел на нее спокойным взглядом, и в нем было умиротворение и холодность, у Цинь Пэн в миг пропал весь ее гнев: –Ваше Высочество, Вам следует беречь себя, по дороге не врежьтесь во что-нибудь, Ваша нога в конце концов сломана, как же это плохо! Цинь Шухуай слушал ее проклятия, а уголки его губ приподнялись. И эта его улыбка – казалось, что он видит ее насквозь, в сочетании с его красивым лицом, все это заставило ее сердце стучать сильнее. Цинь Пэн была так ошеломлена его красотой, что застыла столбом. Цинь Шухуай опустил занавеску на экипаже, и они сразу же уехали. Когда экипаж уехал, Бай Чжи, стоявшая позади Цинь Пэн, вонзила в задницу Цинь Пэн иглу. Цинь Пэн завизжала и, повернувшись назад, зарычала в гневе: –Бай Чжи! Ты чокнутая? –Это мое напоминание, – усмехнулась Бай Чжи, – скольких женщин он одурачил своим личиком, я опасаюсь, что ты последуешь по их стопам. Цинь Пэн: –... Бай Чжи верно сказала, она бы уже скоро и пошла этим путем. Бай Чжи посмотрела на ее неуверенное лицо, в ее глазах промелькнули просто убийственные мысли, и она продолжила говорить: –К тому же, на мой взгляд, пока другим он кажется красивым, я чувствую омерзение и не смогла сдержать свое желание уколоть тебя. Цинь Пэн: –... Бай Чжи холодно фыркнула, развернулась и ушла. Цинь Пэн глубоко вздохнула, она понимала, что такой умный и красивый человек, практически совершенный, как она, после своей смерти неизбежно мог создать множество ненормальностей у других людей, например, у Бай Чжи. Определенно из-за того, что ее не стало, Бай Чжи стала такой психованной. Прежде такая нежная, приятная, умная, находчивая девушка теперь превратилась в озлобленную, сказала, что уколет – и уколола, и рука не дрогнула. Цинь Пэн подумывала чем-то закрыть задницу, но если чем-то ее прикрыть, то будет слишком некрасиво, стиснув зубы, она, вихляя бедрами, пошла вслед, потом посмотрела на холодное выражение лица Бай Чжи и вдруг вспомнила одно событие. –Бай Чжи. –Э? –Не может же такого быть, чтобы тебе нравился Цинь Шухуай?.. Даже не закончила речь, а Бай Чжи уже выхватила меч. Цинь Пэн вздохнула и поспешила поднять руки: –Я шутила. –Не нужно отпускать такие шутки, – в глазах Бай Чжи стоял холод, – меня тошнит. –Хорошо, хорошо, хорошо, хорошо. Цинь Пэн изо всех сил закивала головой, соглашаясь с ней, только после этого Бай Чжи убрала меч. Цинь Пэн прислонилась к стене, видя, что никто не обращает на нее внимания, она прикрыла ладонью задницу, больно ударившись ею об ограду. Немного позже она снова поплелась вслед за ней, уцепившись за плечо Бай Чжи, серьезно посмотрела на нее. –Бай Чжи, я хочу тебя спросить о чем-то серьезном. –Э? –Как бы ты поступила с Чжао Пэн? Бай Чжи оцепенела, она никак не ожидала, что ее могут спросить о чем-то таком, Цинь Пэн сглотнула слюну и, набравшись смелости, сосредоточено сказала Бай Чжи: –Я говорю, если бы... Если бы Чжао Пэн была бы жива, и она бы появилась перед тобой, чтобы ты сделала? Бай Чжи задумалась всерьез, после чего она суровым голосом ответила Цинь Пэн. –Я ее четвертую живьем. Цинь Пэн окаменела, Бай Чжи оттолкнула ее и вновь ушла. Она втянула голову в шею, признав, что все же предпочтительнее ничего не говорить Бай Чжи. Бай Чжи в конце концов была человеком слова с детских лет. Бай Чжи вернулась в собственную комнату, а Цинь Пэн в свои покои. Когда вечером Бай Чжи зашла, бросила прямо перед ней большую кучу подшитых бумаг и сказала: –Я отобрала несколько человек, удовлетворяющих условиям на пост тайфу, ты же понимаешь подоплеку. Цинь Пэн склонившись просматривала подшитые бумаги: –Согласно каким критериям ты подобрала этих людей? –Ненависть к Цинь Шухуаю. Цинь Пэн: –... Она полагает что нужно организовать союз мстителей? За секунду до того, как она открыла рот, Бай Чжи поняла смысл сказанного и продолжила говорить: –Само собой, их способности, происхождение, чины также подходят. Цинь Пэн кивнула головой соглашаясь, признав все это уместным. На следующий день Цинь Пэн отправилась на утреннюю аудиенцию императора. Ныне, когда императорский двор успокоился, этот день стал первой настоящей утренней аудиенцией. Символом этого была старшая принцесса Чжэньго Цинь Пэн, наконец-то вошедшая в императорское правительство. Цинь Мин сидел впереди, а Цинь Пэн рядом с ним за ширмой, она смотрела на всех через занавесь. Цинь Шухуай находился напротив нее, он сидел спокойно выпрямившись. По правде, Цинь Шухуай должен был стоять на ногах, однако его нога была сломана, и ему предоставили такую исключительную привилегию. Однако, как Цинь Пэн предполагала, Цин Шухуай уже никогда не будет стоять после. Во всяком случае, занимая официальный пост при императорском дворе, он уже мог не подниматься. Сначала придворные предоставили доклады по обстановке из разных мест, после чего начали спорить по нынешним вопросам. Цинь Пэн впервые присутствовала во дворце на докладе императору, она внимательно и спокойно все слушала, ничего не произнося. Цинь Мин был больше похож на куклу, он напряженно сидел на императорском троне, абсолютно не шевелясь. После обсуждения разного рода серьезных вопросов, вперед вышел тайфу с прошением об отставке в руках. Цинь Шухуай попросил кого-то передать его прошение, а потом холодно произнес: –Господин тайфу уже в летах, и несомненно ему уже пора наслаждаться обществом своих внуков. Однако может быть тайфу может порекомендовать кого-то на свое место? –У этого презренного слуги действительно есть одна кандидатура, – сразу же сообщил тайфу, Цинь Пэн непроизвольно холодно усмехнулась, тайфу был человеком Цинь Шухуая, он рекомендовал человека, который, естественно, также был человеком Цинь Шухуая. Цинь Пэн повернулась, опершись на подлокотники, и молча и внимательно стала слушать, как тайфу назвал человека по имени: Лю Шуянь. А, услышав это, Цинь Пэн до некоторой степени была удивлена. Лю Шуянь ныне стоял во главе войск южной части города, он со своей семьей занимался делами, всегда следуя правилам. Другими словами, семья Лю никогда не вмешивалась ни в какую борьбу и слушалась любого императора. Однако сейчас Цинь Шухуай выдвинул Лю Шуяня, так неужто Лю Шуянь является его человеком? Мысль о том, что Лю Шуянь – человек Цинь Шухуая, заставила Цинь Пэн немного поволноваться. Ныне Цинь Шухуай из-за непрерывных требований Чжан Ина уже отвел свои войска, а потому Вэй Яню также пришлось увести собственные войска, дворцовая гвардия – это люди Чжан Ина, если бы войска южной части города были под властью Цинь Шухуая, это бы означало, что у ее семьи Вэй сейчас в Сюаньцзине вообще нет армии. Пока Цинь Пэн размышляла, Цинь Шухуай спросил у присутствующих: –Что скажете, господа? –Старый слуга полагает, – в это время заговорил стоявший сбоку Чжан Ин, привлекая к себе всеобщее внимание, с холодным выражением лица он сказал: – Господин Лю – генерал, а это неподобающе! Цинь Шухуай кивнул соглашаясь, кажется, он не предполагал вмешиваться: –В таком случае, что думают прочие сановники? После того как прозвучал этот вопрос, придворные в одночасье подняли шум, высказывая свое мнение, люди Чжан Ина и Цинь Шухуая старались задеть друг друга, а также, похоже, пощипать и Лю Шуяня. Цинь Шухуай оставался абсолютно спокойным, слушая всех, как будто ему было абсолютно безразлично, а Цинь Пэн задумалась, пока после некоторого времени препирательств Чжан Ин неожиданно не произнес: –Господа министры, незачем спорить, давайте лучше спросим старшую принцессу, что думает она? И с этими словами Чжан Ин бросил взгляд в сторону Цинь Пэн. В выражении глаз Чжан Ина промелькнуло предостережение, и он неторопливо сказал, обращаясь к Цинь Пэн: –Ваше Высочество старшая принцесса, этот старый слуга служит при дворе уже третье царствование... –Если есть что сказать – говорите, – перебил его Цинь Шухуай, подняв взгляд на Чжан Ина: – Все знают факт того, что господин Чжан – сановник, переживший трех императоров, и заслуги его огромны, незачем заострять внимание старшей принцессы на этом. Услышав слова Цинь Шухуая, Цинь Пэн чуть не рассмеялась в голос. Цинь Шухуай никогда не церемонится, когда испытывает личную неприязнь к отдельной личности, однако он обычно не слишком любит досаждать, нетрудно заметить, что Чжан Ин сильно раздражает Цинь Шухуая. Чжан Ин доведен Цинь Шухуаем до небольшого конфуза, а сам Цинь Шухуай чуть-чуть наклонил голову: –Ваше Высочество? –*Этой* кажется, – Цинь Пэн пришла в себя, прокашлявшись, она продолжила говорить: – Раз уж все стоят на своем, почему бы не организовать соревнование? –Соревнование? Чжан Ин нахмурился, кажется, что он не был очень этим доволен, Цинь Пэн улыбнулась: –Раз уж это должен быть наставник Его Величества, то, естественно, следует выбирать по способностям и таланту, ничто не мешает почтенному министру, принцу-регенту и *этой* выбрать от каждого из нас по одному человеку и устроить соревнование, и тот, кто будет способен стать самым лучшим, тот и станет тайфу, как отнесетесь к такому? Воцарилась тишина, все некоторое время размышляли, Цинь Пэн посмотрела на Цинь Шухуая: –Князь? –Этот князь возражений не имеет. –Сановник Чжан? –Это… – сановник Чжан колебался, а затем он осторожно сказал: – Могу ли я узнать, есть ли кандидатура у принцессы? Цинь Пэй задумалась, в ее голове промелькнуло имя человека из тех бумаг, которые ей вчера принесла Бай Чжи, в конце концов она спокойно произнесла: – Редактор второго разряда из Академии Ханьлинь – Ван Кэ. Услышав имя этого человека, Чжан Ин почувствовал большое облегчение. У него не было каких-то больших способностей, и он показался ему совершенно безопасным, поэтому он и кивнул головой соглашаясь: –Пожалуй, и правда хорошая мысль, в таком случае договорились. В результате по этому вопросу все пришли к соглашению, после окончания аудиенции Цинь Пэн с огромной радостью рассчитывала вернуться и поесть пирожные, но, не пройдя и нескольких шагов, она услышала позади себя не слишком дружелюбный голос: –Принцесса, задержитесь! Цинь Пэн узнала голос Чжан Ина, она повернулась и увидела подходящего к ней старика. Цинь Пэн интуитивно почувствовала недружелюбный взгляд визави, она улыбнулась и остановилась, вместе с тем сказала Чжан Ину: –Сановник Чжан. –Принцесса, – ее противник отвел взгляд, спрятал руки в рукавах и холодно заговорил: – Этот старый слуга специально искал принцессу, думая сказать принцессе несколько слов о некоторых вещах. –Говорите. Цинь Пэн с улыбкой прислонилась к стене, Чжан Ин неторопливо заговорил: –Этот старый слуга старше по возрасту старшей принцессы, говорят, что в сорок лет человек перестает сомневаться, а в пятьдесят уже понимает веление судьбы, этот старый слуга не осмеливается сказать, что сам очень много знает, однако все же способен дать одно-два наставления принцессе. То, что скажет сегодня этот старый слуга, каждое его слово будет сказано от чистого сердца, именно потому что я забочусь о будущем принцессы, и, надеюсь, что принцесса запомнит это в своем сердце. –Во-первых, женщине необходимо блюсти достоинство, выполнять обязанности, следить за речью и внешним видом. Ранее этот старый слуга слышал, что принцесса уже десять лет как осталась верна памяти своего мужа генерала Вэя, и очень это одобряет. Прежде уже встречался с принцессой, и в то время принцессу можно было считать образцом замужней женщины, принцесса останется такой, какая она есть, и не следовало что-то изменять только из-за того, что принцесса стала старшей принцессой Чжэньго. Например, есть пристойный способ стоять, но как так вышло, что принцесса встала именно так?! Цинь Пэн выслушав его слова, кашлянула и встала прямо, подняв руку, она сказала: –Продолжайте. –Во-вторых, принцесса пусть и является старшей принцессой Чжэньго, однако это не более, чем жест трепетной любви со стороны императрицы-матери. Однако принцесса должна не забывать, что жена, управляющая мужем и его делами, доведет его до упадка, это нанесет ущерб благосостоянию страны. Замужняя женщина недальновидная и поверхностная, и если она будет решать государственные вопросы, боюсь, что это принесет стране одни несчастья, обращаюсь к принцессе с просьбой – в будущем, высказываясь при императорском дворе, говорите осторожно. Цинь Пэн ничего не сказала, она некоторое время размышляла, после чего, подняв голову, ответила: –Я понимаю, сановник Чжан полагает, что сегодня я не прислушалась к его словам? –Вы не сказали то, что должны были сказать! Чжан Ин холодно усмехнулся: –Скрытые намерения Цинь Шухуая не изменишь, Ваше Высочество, Чжан Ин до конца был непоколебимо предан почившему императору, Цинь Шухуай же – сын императора Цзина, у волчонка – волчье сердце, и принцесса должна ясно понимать на чьей она стороне. –Но, – Цинь Пэн усмехнулась, – сановник Чжан сказал, что жена, управляющая мужем и его делами, доведет его до упадка, это нанесет ущерб благосостоянию страны, *эта* – женщина, как же можно говорить о том, на чьей я стороне? *Эта* много не думает, что-то нужно сказать – сразу же это и говорю. –Тогда ничего не говори! – Чжан Ин никогда прежде не думал, что Цинь Пэн хватит смелости перечить ему, подняв руку, он сказал: – Четвертой принцессе стоит помнить, кто защищает Вас... –Кто же защищает ее? Голос Цинь Шухуая раздался из-за спины Чжан Ина, Чжан Ин повернулся. Цинь Пэн увидела Цинь Шухуая сидящего в инвалидном кресле в конце крытой галереи. На нем все еще было чиновничье пао – пурпурная одежда с вышитым серебром большим узором дракона, на голове нефритовый гуань, сверху на плечи наброшен белый плащ, а в руках он держал грелку. Солнечный свет, падающий на его тело, рассеивался бликами, и было похоже, что все его тело окутывало сияние, и он выглядел как изгнанный с небес небожитель – глаз не оторвать. Лицо Чжан Ина внезапно исказилось, но Цинь Шухуай не стал обращать на это внимание, подняв взгляд на Цинь Пэн, он холодно сказал: –Ваше Высочество принцесса, подойдите ко мне. Цинь Пэн хотела отказаться. Однако Цинь Шухуай выглядел настолько прекрасным, что ничего не поделаешь, но она не могла ответить ему отказом. Важнее всего в этот момент было то, что она хотела во что бы то ни стало вывести из себя Чжан Ина и придумала как это сделать! Пусть даже Цинь Шухуай и добьется своей цели. Похожие на Чжан Ина консервативные люди были самыми отвратительными людьми во всей жизни Цинь Пэн. А потому Цинь Пэн, намеренно вихляя бедрами, как только могла, чтобы выглядеть более соблазнительнее, прошла мимо Чжан Ина. Лицо Чжан Ина исказилось, выражение лица Цинь Шухуая было спокойным, подождав, пока Цинь Пэн окажется рядом с ним, он сказал Чжан Ину: –Она старшая принцесса Чжэньго, император защищает ее, кому еще требуется ее защищать? Чжан Ин ничего не говорил, Цинь Шухуай поджал уголки рта: –Она принцесса, как подданный считаю своим долгом защищать ее, этот князь так и будет делать, и сановник Чжан тоже так будет делать, верно? –Князь так серьезен, – сталкиваясь с Цинь Шухуаем, Чжан Ин всегда чувствовал себя неудобно, уже разворачиваясь, он сказал: – У этого старого слуги еще есть дела. Прошу разрешения удалиться. Закончив говорить, Чжан Ин развернулся и ушел. К тому времени как он уже ушел далеко, опершись на инвалидную коляску, Цинь Пэн опустила голову и посмотрела на Цинь Шухуая, и похвалила его: –Цинь Шухуай, ты нынче выглядишь очень красивым, м-м! Цинь Шухуай, подняв взгляд, холодно сказал: –Отодвинься. Цинь Пэн холодно фыркнула и резко отодвинулась. Цинь Шухуай окликнул ее: –Остановись. –Для чего? Очень недовольно Цинь Пэн повернула голову. –Ничего не случилось, иди медленнее. Цинь Пэн: –... Какая разница между этим человеком и Чжан Ином! Ах, он выглядит еще более красивым, чем обычно. Однако это не было препятствием для отвращения Цинь Пэн, она разозлилась и закатила глаза: –Разве ты не говорил, что я принцесса, а ты подданный? –Я говорю слова просто так, а ты мне веришь? Цинь Пэн: –... Она неожиданно почувствовала, что ей нужно совершенно изменить взгляды на Цинь Шухуая. Шесть лет прошло, прежде он был человеком, который разговаривая краснел, сейчас же он превратился в большого болтуна. Она страшилась в своем сердце такого болтливого Цинь Шухуая, поэтому она решила: раз ситуация опасная – отступаем! Она отмахнулась и ушла. К тому времени как она далеко отошла, Цзян Чунь, подталкивая кресло с Цинь Шухуаем, возвращался назад, смеясь он сказал: –Князь очень сильно беспокоится о принцессе? –Цзян Чунь. –Э? –Как ты думаешь, люди могут перерождаться? –А?! Цзян Чунь мгновенно насторожился и немного даже испугался. В прошлом был такой промежуток времени, когда Цинь Шухуай уже спрашивал его об этом, в итоге и в самом деле нанял кучу шаманов, а те проводили какие-то свои шаманские ритуалы, прыгая и делая что-то еще подобное, кроме того, они приводили очень много детей, чтобы определить являются ли они Цинь Пэн, и в конце концов... Цинь Шухуая ударили ножом. А потому Цзян Чунь очень испугался, услышав подобные идеи от Цинь Шухуая. И когда он уже хотел начать убеждать Цинь Шухуая, Цинь Шухуай неожиданно сказал: –Забудь, это невозможно. Цзян Чунь спокойно выдохнул, а Цинь Шухуай заговорил: –Однако, когда Бай Чжи стояла позади нее, мне вдруг показалось… слишком похоже. Цинь Шухуай откинулся на спинку кресла, выражение его лица было немного растерянным: –Как будто она все еще жива, прямо рядом со мной, такая же, как прежде. Цзян Чунь ничего не сказал, в душе он ощутил неловкость. Он смотрел на Цинь Шухуая, сидевшего неподвижно и так и державшего в руках грелку, и неожиданно он предположил, что появление Цинь Пэн, возможно, может оказаться добрым делом. –Господин, – он не стерпел и заговорил, – а что, если Вам жениться на старшей принцессе? Они с госпожой так похожи, что Вы просто часто стали воспринимать ее как госпожу! Вам нельзя все время застревать в воспоминаниях, люди должны двигаться вперед, смотреть вперед, во всяком случае Вы можете оставить одного маленького принца! Услышав эти слова, Цинь Шухуай даже улыбнулся. В его улыбки было много ностальгии. –Цзян Чунь. –Господин? –Если бы она узнала, что я принял за нее кого-то другого, она бы разгневалась. –Чжао Пэн – это Чжао Пэн, даже если другая похожа на нее, это никак ее не заменит. –Если бы ты когда-нибудь любил сам, ты бы понимал, что твоя суженая – уникальна, она – сияние твоего мира, и ты не можешь допустить в него кого-то другого. Цинь Пэн в хорошем настроении вышла из дворца и сразу же села в свой экипаж, и немедленно увидела сидящую внутри Бай Чжи, ожидающую ее. Цинь Пэн опешила и решила договориться с Бай Чжи на будущее: –Возможно ли, чтобы ты в следующий раз не вела себя как подосланный убийца? Было бы здорово, если бы ты перед всеми была бы просто хорошей служанкой. –Я слышала, что ты выбрала Ван Кэ, чтобы участвовать в соревновании? Бай Чжи пила чай и была более похожа на хозяйку, чем сама ее хозяйка. Цинь Пэн села напротив Бай Чжи, спокойно взяла чашку и сама себе налила чая, кивнув головой, она сказала: –Неподходящий? –Нет, весьма уместен, – Бай Чжи закивала головой в знак согласия: – Просто у меня появились небольшие сомнения, почему Цинь Шухуай выбрал Лю Шуяня? Цинь Пэн также была озадачена и тоже сомневалась, подумав, она решила спросить у Лу Ю. Цинь Пэн подождала два дня, наступил пятый день лунного месяца. Они с Лу Ю условились встречаться в этот день, каждый пятый день месяца она приходит в тот трактир, ожидая там его. Цинь Пэн спозаранку пришла в трактир, на иве нацарапала условный знак для Лу Ю. Не прошло много времени как пришел и Лу Ю. Цинь Пэн в комнате лежала на боку на плетеной лежанке, одной рукой она подперла голову, вторая опускалась вдоль тела, она дремала. Лу Ю вошел, увидев Цинь Пэн, поклонился ей, Цинь Пэн пришла одна, поэтому в комнате их было только двое. Лу Ю почтительно отступил в сторону, склонил голову, не осмеливаясь смотреть на Цинь Пэн. В прошлом Цзян И можно было считать красивой, однако сейчас внешность Цинь Пэн расцвела и стала еще более ошеломляющей, она стала самой красивой женщиной Великой Ци. Цинь Пэн больше походит на личину лисицы-оборотня, обладая непревзойденной внешностью и сугубо личным обаянием, мужчины не осмеливаются даже опрометчиво смотреть на нее, опасаясь, что, возможно, этим она пленит их душу. –У меня есть к тебе один вопрос. Цинь Пэн заговорила напрямую, Лу Ю низко склонил голову: –О чем барышня хочет спросить? –Какая связь между Лю Шуянем и Цинь Шухуаем?