Воздух в сарае словно застыл, лишь фитиль тусклой лампы трещал, испуская слабые искры.
Су Вань стояла в тени, прижавшись спиной к ледяной глинобитной стене. Она до боли в суставах сжимала ножницы, ладони ее стали скользкими от холодного пота – несколько раз пальцы едва не разжались.
Снаружи лязгнул засов, и следом раздался приглушенный, но полный предвкушения голос Чжан Гуйхуа:
— Эрдгоу, ну что, не обманула тетушка? Внутри и сладости будут, и красавица-жена, так что ты уж постарайся, не подкачай наш род Ван!
— Хе-хе… сладости… женушка…
Этот голос, донесшийся сквозь доски двери, был пропитан глупостью и тошнотворным вожделением.
У Су Вань внутри все перевернулось от омерзения.
Дверь, не запертая изнутри, поддалась легкому толчку. В образовавшуюся щель хлынула вонь: смесь застарелой мочи, помоев и кислый запах давно не мытого тела. Смрад ударил прямо в голову.
Ван Эрдгоу протиснулся внутрь.
В неверном свете лампы Су Вань наконец разглядела его. Волосы, спутанные как птичье гнездо, с застрявшими в них сухими травинками, лоснились от жира. Грязное лицо с засохшей коркой в уголках глаз, длинная капля соплей, свисающая до самого рта – он даже не вытирал ее, а просто слизывал языком, глупо ухмыляясь.
Его ватник зиял дырами, из которых лезла почерневшая вата, пояс на штанах болтался, штанины были разной длины, обнажая щиколотки в корке грязи.
Вот этого «мужчину» нашла ей Чжан Гуйхуа. Вот оно – «заимствование семени» по-вански.
Су Вань чувствовала, как кровь приливает к лицу. Тошнота подступала к горлу. Она готова была умереть, лишь бы это существо не коснулось ее.
— Женушка… хе-хе, красавица…
При виде Су Вань глаза Ван Эрдгоу заблестели. В деревне девки и молодухи всегда с криком гнали его прочь, а тут такая писаная красавица ждет его в комнате!
Шмыгнув носом, он растопырил свои черные ручищи и, как голодный пес, почуявший кость, с утробным воем кинулся к ней.
— Хочу конфет… хочу спатки-спатки…
— Назад! — Резко выкрикнула Су Вань.
От волнения голос сорвался на хрип. Ван Эрдгоу от неожиданности опешил, склонил голову набок и уставился на нее с недоумением, не понимая, почему красавица-жена такая злая.
— Тетушка сказала… если слушаться, дадут конфет… — пробормотал он и снова шагнул вперед.
Видя, что грязные руки вот-вот коснутся ее ворота, Су Вань приняла решение.
Сначала она хотела ударить его. Лэй Дэшуй обещал, что ответит за это сам. Но глядя на слабоумную физиономию Эрдгоу, она не смогла вонзить в него сталь. Убийство – тяжкий грех, и даже если Лэй Дэшуй готов взять вину на себя, она не могла тянуть его в эту бездну. Это чужая жизнь, и ее обрыв станет невозвратным концом для всех.
В долю секунды Су Вань перехватила ножницы.
Острое лезвие не вонзилось в дурака – она с силой приставила его к собственному горлу!
Тонкое острие мгновенно прокололо нежную кожу. Алая капля крови выкатилась и поползла вниз по белоснежной шее, зловеще блестя в тусклом свете.
— Ван Эрдгоу! Сделаешь еще шаг – и я умру прямо здесь!
Голос Су Вань дрожал, но взгляд был свирепым:
— Только тронь меня – и я всажу это в себя! Тогда придет милиция и тебя расстреляют! Запрут в черную комнату, там ни конфет, ни еды не дают, только плетью бьют каждый день!
Хоть Эрдгоу и был дураком, он боялся боли, а еще больше – вида крови. Глядя на рану на ее шее и на холодный блеск стали, он инстинктивно втянул голову в плечи.
— Кровь… кровь течет… — он попятился, размахивая руками. — Я не виноват… не надо конфет… боюсь-боюсь…
Поняв, что припугнула его, Су Вань чуть перевела дух, но ножницы не опустила. Она знала – это не конец. Снаружи Чжан Гуйхуа наверняка приникла ухом к стене.
Если там будет тихо, старуха ворвется и сама прижмет ее к полу, чтобы Эрдгоу сделал свое дело.
Нужен шум. Громкий шум.
Стиснув зубы, Су Вань заметила на столе грубый керамический чайник. В нем оставалось немного остывшей воды.
Она схватила его свободной рукой и со всей силы швырнула об пол.
Раздался резкий звон разбитой посуды. Осколки разлетелись во все стороны.
Сразу после этого Су Вань пнула табурет, начала неистово топать ногами и издавать сдавленные крики, имитируя борьбу.
— Прочь! Не трогай меня!
Она кричала, хватая со стола плошки и палочки, с грохотом швыряя их оземь. В комнате поднялся кавардак – со стороны казалось, что двое сцепились в яростной схватке или чем-то еще более бурном.
Снаружи у стены Чжан Гуйхуа, прислушиваясь к звукам, расплылась в довольной улыбке.
— Ой, слышь, слышь, как пошло! — Она ткнула локтем Ван Дацзюня, стоявшего рядом с самокруткой. — А Эрдгоу-то, малый, силен! Похоже, сегодня все сладится!
Ван Дацзюнь хмуро курил. Слыша крики «сопротивления» собственной жены, он помрачнел, но с места не сдвинулся.
— Сладится – и ладно… — буркнул он, словно убеждая самого себя.
Внутри сарая Су Вань продолжала создавать видимость борьбы. Она запыхалась, лоб покрылся потом, а рана на шее продолжала сочиться кровью.
Эрдгоу совсем обезумел от страха, забился в угол, закрыв голову руками, и скулил:
— Боюсь… тетка обманула… нет конфет…
Су Вань не сводила с него глаз, держа ножницы наготове. Силы уже покидали ее.
И в этот самый момент раздался оглушительный треск!
Камень размером с кулак с гулом влетел в крохотное окошко сарая, вдребезги разнося стекло. Осколки брызнули фонтаном.
Камень, словно наведенный чьей-то рукой, угодил точно в лоб сжавшемуся в углу Ван Эрдгоу!
Глухой удар.
— А-а-а-а! — Эрдгоу на секунду оцепенел, а затем зашелся в свином визге. Зажал голову руками, и кровь хлынула сквозь пальцы. — Больно! Умираю! Голову пробили-и-и!
Су Вань замерла. Она смотрела на разбитое окно, за которым зияла ночная тьма. Оттуда врывался ледяной ветер.
И в этой бесконечной черноте ей почудились два глаза – яростных, как у зверя, и надежных, как скала.
«Это он».
Обновлено: 20.02.2026