Воздух в шалаше сделался густым и тягучим.
Су Вань опустили на деревянный настил, застеленный старым ватным одеялом.
Инстинктивно сжавшись от страха, она отодвинулась к краю.
Воспоминания о первом разе были слишком живы: та разрывающая боль, та неистовая буря.
Она ждала, что и сейчас будет так же.
Но Лэй Дэшуй не стал набрасываться сразу.
Он стоял у края ложа, глядя на неё сверху вниз. В его глазах полыхал огонь, но не было прежней спешки.
Он неторопливо расстегнул пояс – каждое его движение так и дышало подавляющей силой.
— Чего дрожишь? — Лэй Дэшуй усмехнулся, глядя на испуганную Су Вань, сжавшуюся, точно перепелка. — Я не людоед.
Он лег рядом, и его горячее тело прижалось к ней.
Су Вань зажмурилась и стиснула зубы, готовясь к боли.
Но вместо ожидаемой грубости она почувствовала прикосновение большой ладони. Горячая рука нежно легла на её талию.
Движение было на удивление осторожным.
Лэй Дэшуй обходил пальцами те места, где еще не сошли синяки, оставленные побоями Чжан Гуйхуа.
Его поцелуи посыпались на неё.
Это не были укусы; скорее частые, ласковые прикосновения губ, в которых чудилась некая попытка угодить.
От лба к кончику носа, затем к губам.
Ресницы Су Вань затрепетали, и она медленно открыла глаза.
Она увидела лицо Лэй Дэшуя – лицо человека, которого в деревне звали дьяволом во плоти, но сейчас в его чертах читалась странная сосредоточенность.
— Будет больно – кричи, — прошептал он ей на ухо. Голос был грубым, но от него у Су Вань внутри всё перевернулось. — Не лежи как бревно, не люблю я этого.
Пусть слова его оставались по-мужски бесхитростными, действия становились всё бережнее.
Он словно касался хрупкого фарфора – осторожно и в то же время не в силах оторваться.
И Су Вань под натиском этой нежданной нежности начала медленно оттаивать.
Вечное напряжение, страх и готовность защищаться таяли, как снег под весенним солнцем.
Она почувствовала нечто новое.
Это была уже не просто боль или унижение.
Сладкая истома, доселе неведомая, поползла вверх по позвоночнику, ударяя в голову.
Ничего подобного она не знала с Ван Дацзюнем.
Этот никчемный тюфяк всегда делал всё наспех, не вызывая у неё ничего, кроме отвращения.
А Лэй Дэшуй…
Он действительно видел в ней женщину.
— Брат Лэй… — невольно сорвался с её губ тихий стон, томный и нежный.
Услышав это, Лэй Дэшуй вспыхнул еще сильнее.
— Душу из меня вынуть решила?
— Терпи, неженка моя.
В ту ночь ветер за стенами шалаша был тихим, а лунный свет – мягким.
А внутри бушевала весна.
Под напором Лэй Дэшуя Су Вань сдалась окончательно.
Она впервые поняла, что всё это делается не только ради продолжения рода, что в этом может быть столько радости.
Позже.
Су Вань лежала в его объятиях, обессиленная, точно разлившаяся вода.
Лэй Дэшуй, откинувшись на изголовье, закурил.
В клубах дыма его суровое лицо казалось немного размытым.
Одной рукой он приобнимал её за гладкое плечо, а другой, в которой дымилась сигарета, лениво перебирал её волосы.
— Скажи-ка мне, — выдохнул он кольцо дыма, и взгляд его помрачнел. — Эти отметины на тебе… это всё те скоты из семьи Ван наделали?
Пока они были заняты делом, он успел всё рассмотреть.
Кожа у Су Вань была белой, как снег, и оттого багровые да синие пятна на ней выглядели по-настоящему жутко.
Старые шрамы перемежались со свежими.
Особенно его задели рубцы на бедрах – сразу видно, что стегали прутом.
Услышав вопрос, Су Вань вздрогнула.
Минутная близость испарилась, уступив место ледяной реальности.
Она прижалась лицом к его груди, и слезы хлынули из глаз сами собой.
— Да… — всхлипнула она и принялась рассказывать о тех обидах, что копились три года.
О том, как Чжан Гуйхуа колола её иглами; о том, как Ван Дацзюнь молча смотрел, когда её били; о том, как её поносили за то, что она «занимает место, а пользы не приносит».
Каждое слово было точно окровавленный нож.
Лицо Лэй Дэшуя становилось всё чернее. К концу рассказа он едва не раздавил сигарету пальцами.
— Твари поганые! — Выругался он, и его грудь тяжело заходила ходуном.
Хоть он и слыл хулиганом и дебоширом, больше всего он презирал мужиков, поднимающих руку на женщину.
Тем более что эта женщина теперь была его.
— Не плачь.
Он затушил окурок и снова навис над Су Вань.
Глядя в её заплаканные глаза, он почувствовал, как в сердце кольнула острая жалость.
Он крепко поцеловал её в лоб, вкладывая в этот жест всю свою ярость и решимость.
— Я им это припомню. Век воли не видать, припомню.
— Пока терпи, виду не подавай. Не время еще с ними в открытую сшибаться.
Голос Лэй Дэшуя звучал тихо, но в нем чувствовалась непоколебимая уверенность.
— Придет час – и я выведу тебя из этой дыры со всем почетом.
— Сделаю так, что всё это семейство Ван на коленях перед тобой ползать будет.
Су Вань смотрела на него.
В глазах мужчины читалась полная серьезность, никакой тени шутки.
В тот миг ей показалось, что её неприкаянная душа наконец-то обрела тихую пристань.
Она потянулась к нему и сама обняла его за шею.
— Брат Лэй… я верю тебе.
Перед самым рассветом Су Вань нужно было уходить.
Если её увидят при полном свете дня, всё пропало.
Она оделась. Одежда на ней была всё та же – старая и поношенная, – но сама она словно преобразилась.
На щеках играл не сошедший румянец, а в глазах затеплился живой свет.
Лэй Дэшуй выудил из-под подушки какой-то сверток и сунул ей прямо в карман.
Су Вань нащупала что-то твердое.
Вытащила – а это пачка купюр «Датуаньцзе».
Десятки, целая стопка – никак не меньше нескольких сотен юаней.
Для деревни тех лет, когда трудодни только недавно отменили, это было целое состояние.
— Брат Лэй, я не могу это взять… — Су Вань испуганно попыталась вернуть деньги.
— Бери! — Он придавил её руку своей ладонью и прикрикнул:
— Дают – бери, и нечего тут болтать!
— Купи себе поесть чего нормального, хватит помои хлебать. Отъедайся давай, чтобы в следующий раз обнимать тебя было сподручнее.
Сказал грубо, но Су Вань за этими словами услышала заботу.
Боялся, значит, что она голодает в доме Ван, хотел, чтобы у неё была хоть какая-то опора.
Су Вань закусила губу и спрятала деньги поглубже.
— Ступай. И осторожнее по дороге.
Лэй Дэшуй шлепнул её по заду и проводил до края бахчи.
Су Вань оглянулась на него в последний раз и нырнула в утренний туман.
В деревне было тихо.
Су Вань рысцой добежала до переулка за домом семьи Ван.
Стоило пересечь его – и можно было перелезть через стену.
Она только ступила в проход, как вдруг замерла на месте.
Сердце словно тисками сжало.
На невысокой стене, притаившись, сидел человек.
Женщина в цветастой фуфайке с завитыми волосами воровато заглядывала во двор семьи Ван.
Это была соседка – вдова Чжао.
Обновлено: 20.02.2026