Глава 8 — Глава 8. Подношение в миллион

**Глава 8. Подношение в миллион** — Паршивец! Я лично его прирежу! — Чэнь Жулун скрежетал зубами так, что казалось, они вот-вот рассыпались в крошку. Продажная девка, ветреная куртизанка! Он был уверен, что Лу Жоцянь просто играет роль, а этот выскочка лишь удачно воспользовался случаем, чтобы занять место в списке. Но чтобы между ними вспыхнули чувства? Чтобы он посмел бросить ему вызов?! Чэнь Жулун в своей ярости даже не заметил, что сам первым проявил враждебность. — Остынь, — бросил Ян Лин с легкой усмешкой. — Попробуй только поднять здесь руку, и госпожа Е прибьет тебя на месте — и никто слова против не скажет. К тому же, — добавил он, — Сюй Хан и Чэнь Чун только и ждут повода, чтобы выставить тебя на посмешище. Последнее замечание мгновенно привело Чэнь Жулуна в чувство. Почернев лицом, он рухнул на стул и прошипел: — Ты должен мне помочь. — Само собой, — коротко отозвался Ян Лин. * Тем временем на сцене танец, напоминающий полет испуганного лебедя, подошел к концу. Лу Жоцянь завершила выступление эффектным прогибом, раскрывая зонт прямо над собой. Она мягко улыбнулась и присела в глубоком поклоне. Зал взорвался аплодисментами! Один из молодых людей вскочил со своего места, едва не опрокинув столик: — Прекрасная Жоцянь! Я, Сюй Шияо из Поместья Пурпурного Оружия, подношу пятьдесят тысяч камней! И у меня есть стихи, посвященные вам… — О прекрасная дева! Я… — Подношение в сто двадцать тысяч Лу Жоцянь! Все взоры на меня! — вопил кто-то другой, перекрывая шум. Молодые таланты, богатые господа и просто влиятельные старейшины кричали как безумные. Очередность подношений, установленная правилами, была растоптана в одночасье. Но никто не возражал. Ха! Орать тише и надеяться на благосклонность куртизанки? Здесь решал звон монет, а не очередность. Темы стихов тонули в выкриках сумм подношений. Линь Лочэнь лишь диву давался, наблюдая за этим безумием. Похоже, во все времена и во всех мирах человеческая природа оставалась неизменной — мужчины всегда были готовы переплачивать за внимание красавиц. Впрочем, пока это были лишь цветочки. Лу Жоцянь была слишком знаменита, и среди её почитателей были «тяжеловесы», чье слово весило куда больше. Когда в дело вступали они, воздух начинал искриться от напряжения. И верно, вскоре из глубины зала раздался звонкий голос: — Ли Сюань из Сада Южных Окраин с улицы Линлан! Подношение — триста восемьдесят тысяч духовных камней! Зал ахнул. У многих челюсти едва не коснулись пола. Для большинства практиков на стадии Заложения Основ такая сумма была пределом мечтаний, накопленным за всю жизнь. И он просто отдает её за один вечер?! Но и это было не всё. Мужчина по имени Ли Сюань самодовольно улыбнулся и продолжил: — Также у меня есть ода, посвященная госпоже Лу! — Он выждал паузу и продекламировал: — В полночный час ищу твой взор, о дева дивной красоты… Мой разум застилает флер, и в сердце лишь твои черты… Когда он закончил, гул одобрения стал еще громче. — Отличные стихи! Роскошный дар! Мне нечего противопоставить, — признал один из соперников. — Брат Сюань, ты лучший! Но улыбка Ли Сюаня еще не успела угаснуть, как из тени вышел другой человек. — Скиталец Сюй Цзиньмэнь, — поклонился он. — Мое подношение — пятьсот тысяч! Увидев танец небожительницы, я не смог сдержать чувств и сложил эти строки… Гонка вооружений продолжалась. — Шестьсот тысяч! — Шестьсот шестьдесят тысяч! — Я из Ручья Золотого Облака… Семьсот двадцать тысяч и пятьдесят палочек драгоценного фимиама Белого Облака в придачу! Наконец, из одной из лож донесся зычный голос: — Сюй Хуа из Танцюаня! Подношение — восемьсот восемьдесят тысяч! Я давно восхищаюсь госпожой Жоцянь, днями и ночами я грезил о встрече и, наконец, готов поднести ей свои стихи! Громадная сумма заставила замолчать даже самых крикливых. Красавец-мужчина, стоящий в ложе, буквально светился от самодовольства. Он купался в лучах внимания, уверенный в своей победе. А затем… затем он зачитал стихи. Стихи были, честно говоря, паршивыми. *Пфф…* Кто-то первым не выдержал и прыснул в кулак. Вслед за этим по залу прокатилась волна приглушенных смешков. Даже Лу Жоцянь едва сдержала улыбку, прикрыв лицо веером, чтобы не нарушить приличия. — Это провал, — двое приятелей Сюй Хуа в его же ложе синхронно закрыли лица руками. Сюй Хуа воззрился на них, побагровев: — Что?! Да я над ними три ночи корпел! Неужели всё так плохо?! Плотный Сюй Хан, вальяжно развалившийся на тахте в окружении двух красоток, лишь лениво махнул рукой: — Шансов ноль. — Ну, не всё так печально, по крайней мере, ты был искренен, — попытался утешить его Чэнь Чун (тот самый, что только что забрал куртизанку Линлу). «Слава богу, я купил стихи у профессионала…» — добавил он про себя. Сюй Хуа застыл, судорожно сглотнув: — Н-но даже так, мое подношение — самое крупное! Это последний фестиваль для госпожи Жоцянь, мои шансы всё еще велики. — Я бы не был так уверен, — покачал головой Сюй Хан. — Почему? Чэнь Жулун решит вмешаться? — Сюй Хуа нахмурился. — У Холодного Пруда в последние годы большие расходы, у него не может быть больше денег, чем у меня. — Нет, не он, — Сюй Хан перевел взгляд на зал. Он заметил Линь Лочэня, который сидел, закинув руки за голову, с видом человека, которому абсолютно всё равно на происходящее. Сюй Хан заинтересованно прищурился. В этот момент из соседней ложи прогремело: — Сын девятого старейшины Холодного Пруда, Чэнь Жулун! Подношение — один миллион! Миллион духовных камней!!! Эти слова взорвались в зале подобно тяжелому снаряду. — Боги, миллион! Целый миллион! — Ха, как интересно. На моей памяти такое случалось лишь дважды. — Похоже, победитель определен… Жаль беднягу Сюй Хуа, если бы не его позорные стихи, еще мог бы побороться. В отличие от ликующей толпы, лицо Лу Жоцянь на мгновение потеряло все краски. Но она быстро взяла себя в руки и с приторной улыбкой посмотрела в сторону ложи Чэнь Жулуна. Однако её глаза то и дело испуганно стреляли в сторону… определенного человека. — Я давно преклоняюсь перед талантом госпожи Жоцянь, и сегодня я докажу искренность своих чувств! — голос Чэнь Жулуна звучал нарочито скромно, но в нем так и сквозила гордыня. — Прошу простить, но я не обладаю талантом к поэзии и не желаю пачкать бумагу посредственными строками. У меня нет стихов для вас, госпожа, лишь это скромное подношение. Надеюсь на вашу снисходительность. Никаких стихов! Публика, впрочем, отнеслась к этому с пониманием. Миллион камней! Какие стихи могут перевесить такую гору золота? Слыша, как Чэнь Жулун изящно поддел его, Сюй Хуа взорвался: — Этот пес… Как он умеет строить из себя праведника! Откуда у него такие деньги?! — Должно быть, Ян Лин вложился, — спокойно заметил Сюй Хан. У молодежи четырех великих кланов были свои счеты. В Танцюане верховодил он сам, а в Холодном Пруде воду мутил Ян Лин. То, что Сюй Хуа и Чэнь Жулун годами боролись за внимание Лу Жоцянь, не было секретом — их вражда была лишь отражением противостояния их кланов. Сюй Хуа, не в силах смириться, прошипел: — Брат Хан, одолжи мне камней! — Чтобы поднять ставку выше миллиона? Бессмысленно, — Сюй Хан вздохнул. — Деньги у меня есть, но даже если ты дашь больше, симпатии зала уже не на твоей стороне. Сюй Хуа впал в уныние: — Но я не могу просто смотреть, как он забирает её! Сюй Хан вдруг усмехнулся: — Не торопись. Давай посмотрим… Чует мое сердце, нас ждет сюрприз. * Гости оживленно переговаривались. Танец красавицы, миллионное подношение — об этом будут судачить еще долго. Ведь большинство пришло сюда именно за зрелищем. В тени, незаметно для всех, Лу Жоцянь так сильно сжала кулаки, что костяшки её пальцев побелели. — Странно, почему она молчит? — Может, дар речи потеряла от радости? Всё-таки миллион — это не шутки. — Да нет, посмотрите на неё… Она будто совсем не рада Чэнь Жулуну! Атмосфера в зале начала меняться, становясь тягучей и неловкой. В своей ложе Чэнь Жулун, чье терпение начало иссякать, громко произнес: — Госпожа Жоцянь, если вы согласны — примите дар, и я с почетом встречу вас. Если же нет — я не стану настаивать, но тогда нам придется поступить по правилам Павильона Опьяненного Неба. Правила? Гости вспомнили об одной негласной и весьма суровой традиции заведения, и по рядам пронесся шепот. Лу Жоцянь вздрогнула. Её взгляд, полный отчаяния, метнулся к угловому столику. Наконец, она склонила голову, смиряясь: — Я… — А может, не будем спешить? — раздался вдруг спокойный голос из зала. — Кажется, список подношений еще не закрыт. Один из молодых людей медленно поднялся со своего места, лучезарно улыбаясь.