**Глава 99. Снова в Юймэньгуане**
«Звезды низко склонились над бескрайней равниной, луна качается в водах великой реки».
Пролетело три дня. Повар на судне готовил настолько отвратительно, что в трюме не осталось ни одного человека, который бы не проклинал его стряпню. Дошло до того, что однажды подали крабов, и когда один из пассажиров потянулся к ним палочками, краб в ответ мертвой хваткой вцепился в эти самые палочки.
Человек со шрамом посмотрел на сегодняшний ужин, который выглядел как кусок собачьего дерьма, и в ярости грохнул миской об пол.
— Проклятье! Это даже псы жрать не станут!
— Точно! Этим только свиней кормить! — тут же поддакнул кто-то.
— Только собака это съест!
— Да я когда-то собачье дерьмо пробовал, оно и то вкуснее было! — выкрикнул еще один страдалец.
Все присутствующие разом обернулись к говорившему. Кажется... парень сболтнул лишнего о своем прошлом.
Старина Бык демонстративно перестал жевать, глядя на всех с таким видом, будто его лично оскорбили. Ли Пиньань же, не обращая внимания на шум, уплетал еду за обе щеки. Но тут Старина Бык преградил ему путь к миске. В его взгляде читалось: «Имей хоть каплю гордости! Тебе наплевать на свою репутацию, но мне за тебя стыдно!»
Ли Пиньань замер с набитым ртом: «...»
Капитан судна тоже был в отчаянии. Штатный повар перед самым отплытием занемог и не смог явиться. А эти неотесанные матросы готовить не умели совершенно: просто кидали продукты в чан, засыпали специями, перемешивали — и вуаля, «кушайте, не обляпайтесь». Было ясно, что долго так продолжаться не может — люди поднимут бунт.
Безысходно вздохнув, капитан крикнул:
— Есть тут кто, кто готовить умеет? Если возьметесь кормить ораву, буду платить поденно!
Тишина. Все здесь были людьми цзянху, привыкшими жить на острие ножа. Кому, к чертям, придет в голову учиться поварскому искусству?
— Я могу, — раздался спокойный голос.
Ли Пиньань поднялся на ноги.
— Ты? Готовить? — Капитан с сомнением покосился на слепые глаза юноши.
— Умею. Дома всегда сам себе готовил, — ответил Ли Пиньань.
— Ну... попробуй, — махнул рукой капитан.
Придя на камбуз, Ли Пиньань первым дело осмотрел запасы. Риса, муки и масла было вдоволь, а уж крабов и рыбы — хоть отбавляй. Он засучил рукава и тщательно вымыл руки. Немного подумав, он решил приготовить лапшу с крабовой икрой. Крабов здесь ловили целыми бочками; поговаривали, что в некоторых местах они стоят дешевле риса.
Пока крабы варились на пару, он поручил прежнему горе-повару отделять мясо и икру от панцирей и клешней. Сам же Ли Пиньань занялся остальным: мелко нарезал лук и имбирь, соломкой нашинковал красный перец. Помощник-повар с изумлением наблюдал за тем, как уверенно и четко двигаются руки слепца. «Он точно ничего не видит?» — пронеслось у него в голове.
В сковороду Ли Пиньань щедро плеснул масла, бросил лук, дождался, пока он станет золотистым и пустит аромат, а затем добавил имбирь и перец. Следом отправились крабовое мясо и икра. На медленном огне он обжаривал всё это, пока не выступило ароматное красное масло, после чего добавил приправы. Наконец, он выложил получившуюся массу поверх свежей лапши.
— Попробуй, как на вкус? — Ли Пиньань протянул миску ближайшему поваренку.
Тот облизнулся и уже хотел впиться в еду, но Ли Пиньань остановил его:
— Сначала перемешай хорошенько.
Поваренок тщательно смешал лапшу с густой икрой. Один глоток — и его лицо озарилось блаженством.
— М-м-м! Божественно! Как вкусно!
...
Капитан стоял на палубе, вглядываясь в речную гладь и с трудом разгрызая черствую лепешку.
— Черт бы побрал этих бездельников, — ворчал он. — Без нормального кока на корабле жизни нет. Так и до места не дойдем — перегрызем друг другу глотки. Придется причаливать у ближайшего города и искать повара.
— Так тот слепой вроде на камбуз ушел? — заметил помощник.
— И чего ты ждешь от слепого?
Не успел он договорить, как до его носа долетел умопомрачительный аромат.
— Чем это пахнет?
— Ох ты ж... ну и запах!
Они обернулись и увидели, как суровые мужики из трюма, вцепившись в миски с лапшой, заглатывают её так, будто перед ними не еда, а прекрасные девы во всей красе. Капитан сглотнул слюну и поспешил к камбузу за своей порцией. Хрустя чесноком и громко прихлебывая, он опустошил миску в считанные мгновения. Насыщенная крабовая икра, нежная и жирная, с легкой остротой перца... Это было настолько вкусно, что хотелось добавки снова и снова.
На самом деле, Ли Пиньань не был великим кулинаром. Его мастерство было на уровне обычного повара из хорошей лавки. Но для людей, которые несколько дней питались помоями, это блюдо казалось пищей богов. Ли Пиньань приготовил с запасом, но в итоге всё съели до последней капли соуса. Капитан на радостях в тот же день выдал Ли Пиньаню пол-ляна серебра. Поистине, с добрым ремеслом в руках нигде не пропадешь.
...
Юймэньгуань.
Пустыня Гоби словно раскалилась в огромной печи. Обжигающие волны жара накрывали каждый дюйм земли, заставляя людей задыхаться. По тракту к воротам крепости приближалась повозка.
— Молодой господин, мы почти дома, — проговорил Цуй Чэн.
Ван И высунул голову, оглядывая окрестности. Несмотря на то что благодаря наставлениям Ли Пиньаня он уже смирился с потерей, сейчас его сердце вновь сжала тоска. Уезжали они вшестером, а возвращались втроем. Горькое чувство перемен и утраты нахлынуло на юношу.
Вскоре они въехали в Юймэньгуань. Здесь они решили заночевать. Поскольку во время стычки с бандитами Цуй Чэн и Цуй Цай лишились своего оружия, ехать дальше вглубь степей было чистым самоубийством. Без мечей им не обойтись.
— Я помню, господин Ли упоминал здесь одну кузницу, — вдруг вспомнил Цуй Чэн.
— Точно, я тоже припоминаю это место, — кивнул Цуй Цай.
Кузница.
Во дворе маленькая девочка увлеченно подбрасывала ногой волан.
— Сто один, сто два, сто три... — считала она.
На сто четвертом ударе волан отлетел к самым воротам. Ван И ловко поймал его. Девочка подбежала и забрала игрушку, во все глаза глядя на незваных гостей.
— Вам кого? — спросила она, хлопая ресницами.
— Малышка, а взрослые дома есть? — ласково спросил Цуй Чэн.
— Нету.
— Тогда можно мы подождем здесь немного?
— Нельзя.
Цуй Чэн улыбнулся:
— Это еще почему? Разве твой отец сегодня не вернется?
— Папа скоро будет.
— Ну так почему же нам нельзя остаться? Мы пришли к нему по делу.
— Брат, а оружие-то здесь знатное, — заметил Цуй Цай, оглядывая выставленные образцы.
Девочка, казалось, не знала, что ответить, и лишь упрямо буркнула:
— Папа не ведет дела с кем попало.
Цуй Чэн и Цуй Цай лишь переглянулись с улыбкой.
— Да я тебе не «кто попало»! — возмутился Ван И.
— Не «кто попало»? И кто же ты тогда? — раздался за их спинами ледяной бас.
Ван И невольно вздрогнул. Обернувшись, он увидел мужчину ростом в девять чи, саженного в плечах, который возвышался над ними подобно горе. Встретившись с его тяжелым взглядом, Ван И лишь беззвучно пошевелил губами, не в силах вымолвить ни слова.
— Папа! Ты вернулся! — радостно закричала девочка.
Обновлено: 10.07.2026