Глава 86 — Глава 86. Игра по-крупному

**Глава 86. Игра по-крупному** Слуга подхватил листок, исписанный Ли Пиньанем, и зычно прокричал на весь зал: — Стихотворение от госпожи Чэньсян! В павильоне воцарилась тишина. Взоры всех гостей обратились к балкону второго этажа. С того момента, как благородный юноша объявил конкурс, прошло совсем немного времени. Неужели кто-то смог сочинить достойные строки столь стремительно? Или же стихи были заготовлены заранее в ожидании подходящего случая? Любопытство взяло верх, и толпа придвинулась ближе к столу. Чэньсян, затаив дыхание, прижалась к перилам, её сердце бешено колотилось. Слуга расстелил рисовую бумагу на столе, бережно разглаживая края. Откашлявшись, он начал читать нараспев: — Опершись о перила высокой башни, я пью ветер, тонкий и нежный. Взгляд теряется в далях, где весенняя тоска ложится тенью на край небес… ... Тем временем Ли Пиньань, подпирая плечом пошатывающегося Цзин Юя, уже вышел из павильона. Их шаги гулко отдавались на мостовой, выложенной сизым камнем. — В лучах заката, средь дымки трав, безмолвно стою. Кто поймёт печаль того, кто замер у перил? Хотел я в безумном порыве забыться в хмелю, Но с вином и песнями радость горька и пуста… Голос слуги доносился из раскрытых окон Павильона Цинъюэ, улетая в ночную прохладу. Лунный свет, словно жидкое серебро, заливал узкие переулки, рисуя причудливые узоры на камнях. Ночь была тиха и прекрасна, а воздух — напоен нежностью, словно природа замерла в ожидании финала. Спустя долгое мгновение, когда даже ветер, казалось, перестал дышать, слуга выдохнул последние строки: — Пусть одежда моя ветшает, и тело сохнет от муки — я не раскаюсь. Ради неё одной я готов увянуть в тоске… Зал взорвался тихими вздохами. Это было похоже на последний аккорд сказителя, когда удар колотушки возвращает слушателей из мира грез в суровую реальность. Пока восторженные взгляды были прикованы к Чэньсян, сама девушка судорожно оглядывалась по сторонам. Где же он? Где тот господин? Ведь он только что был здесь… — Мне… мне надо отлить… — пробормотал пьяный Цзин Юй, пытаясь на ходу распутать пояс шаровар. Внезапно в ночном небе мелькнула тень. Почти бесшумно, словно лист, опавший с дерева, перед ними приземлился человек. — Кто здесь?! — выкрикнул Цзин Юй, мгновенно принимая боевую стойку, насколько позволяло его состояние. — Думаешь, если я выпил, то меня легко застать врасплох? Мечтай, щенок! — Друг мой, — невозмутимо отозвался Ли Пиньань, — будь так любезен, сначала надень штаны, а потом уже грози расправой. Незнакомец слегка склонился в поклоне: — У меня нет дурных намерений. С этими словами он достал из-за пояса золотую бляху. Цзин Юй, щурясь и пошатываясь, подошел ближе, чтобы рассмотреть жетон при лунном свете. Внезапно он замер, моргнул несколько раз. Порыв прохладного ветра выдул остатки хмеля из головы. Он громко икнул. — Ох… — Цзин Юй лихорадочно начал приводить себя в порядок: застегивать пуговицы, приглаживать волосы. Мысли его неслись вскачь. Принцесса? Что принцессе делать в таком месте? Неужели она тоже пришла развлечься в Павильон Цинъюэ? Но там никогда не держали мужчин-фаворитов… Стоп! Неужели она ищет его? Неужели его таланты, которые он так долго скрывал, наконец-то были замечены во дворце? Цзин Юй вспомнил, что Её Высочество когда-то училась в Академии Хуайлу, но жила в уединении, и ему ни разу не доводилось видеть её лица. Он глубоко вздохнул, расправил полы одеяния и произнес максимально торжественно: — Веди! — Нас интересуете не вы, — сухо ответил посланник. — А? Мужчина вновь склонился, но на этот раз перед Ли Пиньанем: — Господин Ли, прошу вас. Ли Пиньань кивнул и, слегка покачиваясь, последовал за провожатым. Цзин Юй остался стоять с вытянутым лицом, указывая на себя пальцем: — А я? Мне тут так и стоять? Посланник замялся на секунду: — Можете присесть, если ноги не держат. Цзин Юй лишь беззвучно открыл рот. За поворотом переулка Ли Пиньань почувствовал знакомое присутствие. На каменных ступенях сидела высокая женщина. На её рукавах были вышиты тёмные облака, а поверх тёмного платья была накинута тонкая белая накидка. Без привычного чёрного облачения её фигура, безупречная в своих пропорциях, казалась ещё более хрупкой и таинственной в призрачном свете луны. — И как можно было так набраться? — спросила она. Прежде чем он успел подойти, она почувствовала резкий запах вина. Несмотря на годы разлуки, в её голосе не было и тени отчужденности. — Вино было слишком хорошим, — неспешно ответил Ли Пиньань, присаживаясь поодаль. Он тяжело выдохнул. — Твои руки… — Да, зажили. Наступило молчание. — Какие у тебя планы на будущее? — Какие могут быть планы? Поброжу по свету, посмотрю мир. А как устану — вернусь. Лю Юнь вздохнула. Она знала, что переспорить его невозможно. Её прекрасные глаза внимательно изучали его лицо, ставшее за эти годы более суровым и решительным. На губах заиграла едва заметная улыбка, но напускное спокойствие тут же дало трещину. — Почернел ты. — Да, на границе солнце беспощадное. — Того парня, Лю Юна, я отправила к Сяхоу Шану. Хотела оставить его в столице, но у него, оказывается, есть гордость. Человек он верный, если обучить — выйдет толк. Ли Пиньань кивнул: — Я встретил его по пути сюда, он рассказывал. — Да, кстати, я хочу тебя кое с кем познакомить. Лю Юнь едва не забыла о главной цели этой встречи. Из стоявшего неподалеку паланкина вышел старец. Его лицо было изрезано глубокими морщинами, виски побелели, словно покрытые инеем, но кожа на щеках была румяной, как у ребенка. Это был вице-префект Циньтяньцзянь — Императорской Палаты Звездочётов. Эта структура не подчинялась никому, кроме самого Императора, а статус её главы был равен статусу Первого Министра страны. То, что Лю Юнь смогла привести сюда его заместителя, говорило о невероятных усилиях, которые она приложила. Старик окинул Ли Пиньаня внимательным взглядом и кивнул. — Уж не знаю, какими чарами ты опоил принцессу, раз она заставила меня, старика, лично явиться к тебе, чтобы подрабатывать лекарем. Лю Юнь знала вице-префекта с трехлетнего возраста, их связывала долгая дружба, поэтому она лишь снисходительно улыбнулась на это ворчание. Ли Пиньань вежливо сложил руки в приветствии: — Благодарю вас, почтенный мастер. Старик взмахнул рукавом: — Ну, давай посмотрим на твои глаза. Зрачки были белёсыми — явный признак врожденного недуга. Старец не выказал особого интереса, решив, что принцесса просто делает из мухи слона, заставляя его заниматься делами обычных знахарей. Однако, раз уж она просила, деваться было некуда. В пальцах мастера блеснула тонкая серебряная игла. Когда она коснулась кожи, Ли Пиньань не почувствовал боли — лишь легкий зуд. Но мгновение спустя, когда игла вошла глубже… *Ву-у-ум!* В голове словно взорвался снаряд. Старик среагировал мгновенно: одним касанием пальца он парализовал Ли Пиньаня, не давая ему пошевелиться. Вливая свою внутреннюю энергию через иглу, мастер внезапно нахмурился. Перед его внутренним взором разверзлась бескрайняя, абсолютная тьма, способная поглотить само мироздание. Старик почувствовал необъяснимый, первобытный ужас. В этой пустоте он ощущал некую невыразимую угрозу и отчаянно пытался найти хоть лучик света, хоть путь к спасению. Но вокруг была лишь мертвая тишина. Температура воздуха вокруг них резко упала. Вице-префект почувствовал, как дергается уголок его рта. «Проклятье! Вляпался! Думал, иду карасей в пруду ловить, а попал в высшую лигу, где играют сами боги…» Из его ладони вылетела золотая игла, сияющая ослепительным светом. Лицо Лю Юнь побледнело, она крепко сжала кулаки, пытаясь подавить нарастающую тревогу.