**Глава 84. На плече застыла красная стрекоза**
— Вместо того чтобы терзаться напрасными думами, не лучше ли нам отыскать приличное заведение да пропустить по чарочке? — предложил Ли Пиньань.
Цуй Чэн и Цуй Цай переглянулись и дружно рассмеялись — мимолётная грусть рассеялась, словно утренний туман.
— Что за дыра! Мой сын все ноги в кровь стёр, а они прицепились к тому, что его немного пронесли на спине! — раздался неподалеку возмущённый голос.
Это была та самая красавица в богатых одеждах со своим капризным сыном. Оказалось, что сорок ли пути от столицы до Академии стали для изнеженного мальчишки непосильной ношей. Мать, сердце которой обливалось кровью при виде мучений чада, напрочь забыла наставления мужа и велела слуге пронести ребёнка часть пути. Кто же знал, что при входе в Академию это заметят и тут же укажут им на ворота?
Где это видано, чтобы за такую мелочь выставляли вон?! Её муж недавно получил повышение, и в любое другое время женщина закатила бы грандиозный скандал, а то и пустила бы в ход ногти. Но здесь была Академия, и какой бы вздорной ни была дама, она понимала: здесь её истерики не помогут. Оставалось лишь тихо брызгать ядом.
— Мама, ноги болят! — заныл ребёнок.
— А У, быстро возьми молодого господина на закорки! — скомандовала женщина.
— Не хочу я на него! Он костлявый, мне больно! Хочу на лошадку! — забился в истерике малец.
— Да где же я тебе в этой глуши лошадь возьму?
— Хочу на ту! — мальчишка ткнул пальцем в сторону Старины Быка.
Бык скосил глаз на сопляка и брезгливо фыркнул. Мать проследила за жестом сына. Трое путников и бык. Обуты в соломенные сандалии, одежда — сплошная бедность. Единственное, что выделяло их, — это какая-то странная, неуместная для нищих стать.
— А У! — позвала женщина.
Слуга по имени А У, всё поняв без слов, вальяжной походкой направился к Ли Пиньаню и его спутникам.
— Эй, парень, сегодня твой счастливый день. Наша госпожа покупает твоего быка, — с этими словами он небрежно бросил увесистый кошель с деньгами.
Ли Пиньань поймал его в воздухе. Даже не открывая, по одному лишь звуку столкнувшихся монет, он безошибочно определил вес серебра. Улыбнувшись, он подбросил кошель на ладони и отправил его обратно слуге.
— Прошу прощения, но этот бык не продается.
А У опешил:
— Хе! Ты хоть загляни внутрь, посмотри, сколько там денег!
— Сколько бы ни было — не продам. Поищите другого продавца.
Делать нечего, А У понуро вернулся к хозяйке.
— Не продает? — женщина вскипела.
За сегодняшний день она натерпелась и так: ноги гудели после прогулки в сорок ли, а в душе клокотала ярость от позорного изгнания из Академии.
— Что за паршивый скот, носятся с ним как с сокровищем!
А У предложил:
— Раз не продает, может, уговорим в аренду сдать? Пусть довезет молодого господина до подножия горы.
Хозяйка лишь нетерпеливо махнула рукой. А У снова подскочил к Ли Пиньаню, на этот раз вытряхнув из кошеля лишь половину монет.
— Ладно, раз не продаешь, давай в аренду. Довези нашего барина до низа, и эти деньги твои.
Ли Пиньань потрепал Старину Быка по загривку:
— Ну что, Старина Бык, каково твоё мнение?
— *Му-у-у!* — коротко и ясно отозвался тот.
Ли Пиньань с сокрушенным видом развел руками:
— Мой бык не согласен.
А У не выдержал:
— Да у тебя в башке вместо мозгов овечий помет, честное слово!
Ли Пиньань пропустил оскорбление мимо ушей, но стоявший за его спиной Цуй Чэн гневно шагнул вперед:
— Следи за языком, любезный!
— Деревенщина, да как ты смеешь... Ты хоть знаешь, чья это госпожа?!
Договорить он не успел: Ли Пиньань уже увлек братьев Цуй за собой вниз по тропе. Спорить с идиотом — значит самому уподобиться ему.
Женщина была вне себя от ярости. Сегодня её унижали все кому не лень, а теперь еще и какой-то бродячий слепец посмел выказать ей пренебрежение. Она с размаху влепила А У звонкую пощечину.
— Ничтожество!
Слуга, схватившись за пылающую щеку, низко склонил голову, не смея пикнуть. Хозяйка, хоть и была спесива, понимала: буянить прямо у ворот Академии — себе дороже. Она потащила плачущего сына вниз. На одной из развилок, где земля размокла от дождя, она неловко поскользнулась и с размаху уселась в грязную лужу, обдав себя брызгами с головы до ног.
— Ой-ой-ой! — взвыла она.
Вся накопленная злость вылилась в новые пощечины несчастным слугам. Кое-как добравшись до подножия горы, женщина увидела карету мужа, спешившую им навстречу.
— Госпожа, что случилось? — из экипажа вышел мужчина средних лет.
— Что случилось?! Меня довели до белого каления! — она принялась без умолку жаловаться на Академию, на дорогу и на тех «проклятых мужланов».
Муж недоумевал:
— О каких мужланах речь?
Женщина обернулась и указала пальцем: Ли Пиньань и братья Цуй как раз неспешно спускались с горы. Они никуда не торопились, наслаждаясь видами, а потому их путь занял больше времени.
— Вон те! Видеть их не могу!
Мужчина, видя состояние жены и понимая, что дома его ждет бесконечный поток причитаний, решил действовать. Ссориться с Академией было безумием, но вот проучить каких-то бродяг... Он погладил нежную руку супруги:
— Не серчай, дорогая. Я сейчас же велю их проучить, чтобы тебе стало легче.
Он подозвал телохранителя — мечника в черном одеянии.
— Найди место потише и задай им трепку. Только не переусердствуй.
Мечник коротко кивнул и тенью последовал за троицей. Отойдя на приличное расстояние, он заметил подходящее место у огромного валуна. «Один из них слепой, вроде не боец, — прикинул мечник. — А двое других хоть и крепкие на вид, но идут тяжело, по-простецки. Видно, что простолюдины. Что ж, совесть меня мучить не будет, сами виноваты».
Он прибавил шагу и, поравнявшись с ними, тяжело опустил руку на плечо Ли Пиньаня.
— Стоять! — холодно бросил он.
В следующее мгновение мечник почувствовал, как по его позвоночнику пробежала ледяная судорога. Ощущение было такое, словно на него вылили ушат ледяной воды в лютый мороз. Холод сковал его от макушки до самых пят.
Ли Пиньань слегка повернул голову в его сторону. Его голос прозвучал низко и весомо:
— В чем дело?
Мечник замер, забыв, как дышать. Лишь спустя несколько долгих секунд он смог выдавить из себя:
— У вас... у вас на плече была красная стрекоза... Теперь улетела.
— Благодарю, — спокойно ответил Ли Пиньань.
— Н-не за что... — голос мечника дрогнул.
Он завороженно смотрел вслед троим мужчинам и быку, пока их силуэты не растаяли вдали. Лишь тогда он смог перевести дух, жадно хватая ртом воздух.
...
Ли Пиньань и братья Цуй не пошли сразу в трактир. Они разузнали, где подают доброе и недорогое вино, и засиделись там на добрых три часа. В итоге Ли Пиньань и Старина Бык на своих плечах (и спине) доставили вдрызг пьяных Цуй Чэна и Цуй Цая в их комнаты.
Ли Пиньань растянулся на кровати. Хмель приятно туманил голову — именно настолько, чтобы чувствовать легкость, но не терять ясности. Золотая середина. Он глубоко вздохнул и негромко произнес в пустоту:
— Раз уж почтенный гость пожаловал на мою крышу, не желает ли он спуститься и выпить чашу-другую?
Ответа не последовало. Спустя мгновение чужое дыхание исчезло. Ли Пиньань удивленно приподнял бровь. Ушел?
Не успел он войти в столицу, как за ним уже установили слежку. Ли Пиньань перебрал в уме всех знакомых — врагов в столице у него быть не могло. Что же до друзей...
В этот момент в комнату через окно бесшумно скользнула тень. Это был Цзин Юй, верный своему обещанию прийти за Ли Пиньанем.
— Идем пить!
Ли Пиньань лениво встряхнул свою тыкву-горлянку, показывая, что уже приложился.
— Да разве это вино? Пойло для нищих! Я отведу тебя в такое место, о котором ты и мечтать не смел!
Луна заливала мир холодным светом, а в воздухе уже чувствовалось первое дыхание осени. Чёрная тень пронеслась над мостом у Павильона Ши-ли и скрылась в темном переулке. Склонившись перед зашторенным паланкином, тень едва слышно произнесла:
— Человек найден.
Обновлено: 10.07.2026