**Глава 79. Шаг сваи**
Старина Мо вышел из боковой пристройки, вытирая полотенцем лицо — видимо, только что умылся. На его коже еще поблескивали капли воды. Не тратя времени на пустые приветствия, он спросил прямо:
— Какие будут требования к клинку? Что именно ты хочешь получить на выходе?
Ли Пиньань извлек из-за пазухи свернутый лист бумаги. Сам он рисовать не умел, но, к счастью, Цзин Юй владел кистью весьма недурно. Поначалу, конечно, тот наотрез отказался:
— Кто я, по-твоему, такой? Каков мой статус?! Чтобы я, да рисовал какой-то нож? Люди же засмеют, если прознают!
Но Ли Пиньань уже давно раскусил натуру своего спутника. Цзин Юй был парнем неплохим, но его интеллект явно не поспевал за амбициями, а еще он совершенно не умел противостоять лести. Чем больше ты его нахваливал, тем выше он взлетал в собственных глазах, теряя всякую связь с реальностью. В таком состоянии из него можно было вить веревки. Как говаривал Ван И: «Дай этому парню куриное гнездо, и он под лучами солнца сам начнет нести яйца».
Пара ловких фраз, немного медовой похвалы — и вот заветный чертеж в руках.
Старина Мо внимательно изучил рисунок.
— Детально прорисовано, — скупо похвалил он.
Клинок на бумаге был узким и прямым, лишь слегка выгибаясь к острию. Обух повторял изгиб лезвия, а вдоль полотна тянулись два дола и два волнообразных узора, напоминающих следы от ногтей. Рукоять длиной в четыре цуня, шириной в два пальца. Мо кивнул и скользнул взглядом ниже. Ножны были необычными: заказчик хотел спрятать меч внутри бамбуковой трости.
— Я всё понял, — мастер свернул чертеж. — Приходи через два дня.
— Благодарю за труды, — Ли Пиньань вежливо сложил ладони в приветствии и покинул лавку.
— Отец, кто это? — не удержалась от вопроса юная Алия, как только гость скрылся за дверью. — Какой-то он странный. Я совсем не чувствую в нём кармы.
— Не лезь не в своё дело, — бросил старина Мо, даже не обернувшись.
— Ну ладно... — недовольно буркнула девушка, продолжая ворчать под нос:
— Неужели он из тех, кого покарали небеса?
*
Вернувшись в постоялый двор, Ли Пиньань сообщил спутникам, что им придется задержаться в Юймэньгуани еще на пару дней. Дети, разумеется, были в восторге — лишний отдых им был только в радость.
Стоял полдень. Палящее солнце заливало всё вокруг раскаленным светом, от которого воздух дрожал, а мысли путались. Жара делала людей раздражительными, а если добавить к этому нескончаемую болтовню Цзин Юя, то даже у кроткой Чжао Линъэр начинало заканчиваться терпение. Все втайне гадали: когда же этот павлин наконец нас покинет? Цзин Юй обещал проводить их до заставы и уехать по своим делам, но, судя по всему, торопиться он не собирался.
— Господин Цзин... Господин Цзин!.. — раздался вдруг голос снаружи.
Все с любопытством выглянули в окно. У входа стоял какой-то простоватый с виду парень с узлом в руках и истошно орал.
— Эй, тебе чего от него надо? — окликнул его Ван И.
Маленький заика Цинь Ши поднял голову:
— Я... я ищу господина Цзина. Матушка велела... велела отблагодарить его.
— Ого? — обитатели комнаты разом обернулись к Цзин Юю с немым вопросом в глазах.
Тот на мгновение опешил, но тут же приосанился. Гордо выпятив грудь, он самодовольно хмыкнул:
— А что тут удивительного? Я странствую по миру, совершаю подвиги, защищаю слабых. Благородство у меня в крови! У меня друзья повсюду. Услышали, что я в городе, вот и бегут с благодарностями.
Под изумленными взглядами друзей Цзин Юй, заложив руки за спину, величественно вышел на крыльцо. Посмотрев на Цинь Ши, он нахмурился:
— Ты же тот стражник у ворот... Мы разве знакомы?
— Н-нет... — Цинь Ши замотал головой. — Н-не знакомы.
— Тогда чего разорался?
— Я-я-я ищу Цзин Юя из Академии.
— Ну, это я.
Цинь Ши снова замотал головой:
— Нет, не ты.
Как раз в этот момент с прогулки вернулся Ли Пиньань. Глаза заики радостно вспыхнули, и он бросился навстречу:
— Г-господин Цзин!
Ли Пиньань на секунду замер, но тут же вспомнил, что в тот день представился чужим именем. Он невольно улыбнулся.
— На самом деле меня зовут Ли Пиньань. Зачем я тебе понадобился?
— Я пришел домой и всё-всё рассказал матушке... Она велела позвать вас к нам на обед и передать подарок.
— Подарки ни к чему, — ответил Ли Пиньань. — А вот от обеда не откажусь, как раз проголодался. Пойдем, поедим за компанию.
— О... тогда идите за мной.
Уходя, Ли Пиньань бросил застывшему Цзин Юю:
— Ужинать буду не здесь, меня не ждите.
Цзин Юй остался стоять на месте, подобно истукану. На втором этаже постоялого двора дети едва сдерживали смех.
*
Дом Цинь Ши был небогатым: маленькая глинобитная хижина, разделенная на две каморки. Его отец погиб на войне много лет назад, оставив жену с ребенком на руках. Жили они трудно, но благодаря пособию и помощи боевых товарищей отца Цинь Ши смог устроиться на службу и получить неплохую должность.
— Ши-эр у меня с детства не самый сообразительный, — вздохнула мать Цинь Ши, наливая гостю миску куриного супа. — Кое-как пристроили его, так он через пару дней чуть в беду не влип. Спасибо вам, господин, что спасли его.
Суп пах божественно. Судя по тому, как горели глаза Цинь Ши, курицу они ели по очень большим праздникам. Мать положила Ли Пиньаню самую жирную ножку. Заметив голодный взгляд парня, Ли Пиньань переложил мясо в его миску. Цинь Ши тут же вернул ножку матери. Та, строго прикрикнув на сына, снова отправила кусок в миску гостя. Ли Пиньаню оставалось только с улыбкой принять это скромное подношение.
Когда обед закончился, солнце уже начало клониться к закату. *«Заходящее солнце, на спинах быков ни души, лишь галки морозные парами в гнезда спешат»*. Вечер опускался на землю, принося с собой покой и почти монашескую ясность мыслей.
Ли Пиньань присел на ступеньку, перебирая в руках камешки.
— Кем ты хочешь стать в будущем? — спросил он.
Цинь Ши задумался на мгновение.
— Выбиться в люди... Чтобы матушка... жила в д-достатке.
Ли Пиньань тепло улыбнулся, отбросил камешек и вдруг произнес:
— Хочешь, я научу тебя одной технике кулачного боя?
Цинь Ши уставился на него, часто моргая.
— Т-технике?
— Вставай, — Ли Пиньань поднялся. — Сперва научу тебя «Шагу сваи».
«Шаг сваи» — это основа. Ты выбираешь одну стойку и повторяешь её. Десять раз, сто, тысячу, десять тысяч. Пока кровь и энергия ци не привыкнут течь по нужным каналам. Как гласит пословица: «Повтори удар тысячу раз — и его истинный смысл откроется сам собой».
Ли Пиньань показал движение, постепенно ускоряясь. Последний его шаг пришелся на валун размером с человеческую голову. Стопа коснулась камня, последовал глухой удар — и глыба раскололась надвое.
— Я тоже так могу, — буркнул Цинь Ши.
Ли Пиньань отбросил осколки. Под ними лежал маленький камешек, который остался совершенно целым.
— Суть не в грубой силе, а в том, чтобы научиться её контролировать.
Цинь Ши кивнул, хотя в его глазах читалось непонимание. Ли Пиньань показал движения еще несколько раз и, когда совсем стемнело, собрался уходить. Перед прощанием он спросил:
— Ты ведь не хочешь, чтобы твоя мать из-за твоих глупостей оказалась в тюрьме или погибла?
— Н-нет! — отрезал парень без тени сомнения.
— Тогда запомни: когда тебе не хватает сил что-то изменить, не бросайся в огонь, как мотылек. Лучше копи мощь в тени. Иначе ты не только не защитишь то, что тебе дорого, но и погубишь тех, кто тебя любит.
Цинь Ши застыл, глядя, как тень Ли Пиньаня, растянутая закатным солнцем, уходит вдаль. Когда он пришел в себя, из дома выбежала мать.
— Ох, неужели господин Ли уже ушел?
— Матушка... что случилось?
В руках женщина держала деньги, которые Ли Пиньань незаметно оставил в углу в уплату за обед.
— Ши-эр, скорее, догони его!
Цинь Ши помедлил, а потом тихо сказал:
— Матушка... н-не догнать его. А если и д-догоню... н-бесполезно это.
Мать вздохнула, глядя на монеты.
— Какой хороший человек... Запомни, Ши-эр: если когда-нибудь представится случай, ты обязан отплатить господину Ли добром.
Обновлено: 10.07.2026