**Глава 56. Ученичество**
Наступил следующий день. Утренняя заря едва коснулась вершин горы Тяньчжушань, окрашивая храмовые стены в золотистые тона. Ли Пиньань поднялся ни свет ни заря и, примостившись на краю кровати, принялся раз за разом повторять строфы **[Сутры Нирваны]**.
Время текло незаметно. С каждым повторением смысл древних слов, прежде ускользавший, становился всё яснее, пока не вспыхнул в сознании ослепительным откровением.
**[Сработал эффект жизненного пути: «Трудолюбие восполняет недостаток таланта»]**
Ли Пиньань сам не заметил, как погрузился в состояние глубокого созерцания. Он растворился в таинственных звуках сутры, и разум его стал чист, подобно зеркалу. Когда он наконец пришёл в себя, по телу разлилась небывалая лёгкость. Казалось, после долгих лет изнурительного труда и боли он внезапно обрёл долгожданный покой и свободу. Словно пересохшее озеро наполнилось живительной влагой, возвращаясь к жизни.
Три-четыре дня пролетели как один миг. В маленьком дворике то и дело слышался свист рассекаемого воздуха — Ли Пиньань разминал застоявшиеся кости, постепенно входя в раж. Небо над головой сияло пронзительной синевой, воздух был свеж и прохладен. Благодаря **[Сутре Нирваны]** и новому дару, истинная ци в его теле, хоть и не была ещё полностью усвоена, больше не грозила разорвать его меридианы. Теперь полное исцеление было лишь вопросом времени.
Он полагал, что грядущие дни будут тихими и однообразными, но судьба преподнесла сюрприз. Ли Пиньань узнал, что Ван Шань втайне оплатил его долг в трактире. Как ни крути, это было одолжение, и оставить его без благодарности было бы верхом невоспитанности. Рассудив, что в богатом доме Ван Шаня хватает всякого добра, Ли Пиньань просто нарвал большой мешок фиников с дерева в своём саду — скромный, но искренний знак внимания.
Ван Шань, разумеется, не упустил случая и заманил музыканта на обед. За чаркой вина он рассыпался в похвалах мастерству игры на эрху, а затем, как бы между прочим, позвал своего сына, Ван И. Разговор был обставлен столь изящно, что комар носа не подточит: отец желал, чтобы сын обучился тонкому искусству музыки у настоящего мастера.
Ли Пиньань нутром чуял: не в эрху тут дело. Но какие именно цели преследовал хитрый банкир, спрашивать не стал — захочет, сам скажет. После вежливого отказа, на который Ван Шань ответил ещё более вежливой настойчивостью, Ли Пиньаню ничего не оставалось, кроме как согласиться, дабы не наносить обиду.
*
На первый урок Ван И явился верхом на статном гнедом коне. На юноше был ладный дорожный костюм, а в руках он держал подношение для учителя. Ли Пиньань, не имевший за душой ничего, кроме своих мелодий, только диву давался. Ван И же явно не понимал, какая ему польза от этой пиликалки — по его мнению, куда лучше было бы провести это время во дворе, отрабатывая удары. Однако наказ отца был строг, и ослушаться он не смел.
— Учитель, — Ван И спешился и отвесил Ли Пиньаню чинный поклон.
Ли Пиньань «осмотрел» подарок и невольно усмехнулся. Ван Шань был поистине мудр: он дарил не самое дорогое, а самое желанное. Помнится, когда господин Гу хотел учиться музыке, Ван Шань предлагал Ли Пиньаню целую пачку ассигнаций, но тот отказался. Зато банкир подметил страсть слепца к доброму вину.
Ван И принёс «Розовую росу» — драгоценное вино, созданное по древним рецептам. В него добавляли эфирное масло из лепестков редких роз, а сам процесс включал девять дистилляций и долгое созревание. Об этом напитке говорили: «Откроешь кувшин — аромат разнесётся на десять ли».
Раз уж подношение принято, следовало учить на совесть. Ли Пиньань видел, что парень неглуп, но к музыке совершенно хладнокровен. Его не прельщали изысканные мелодии, достойные императорских палат, что уж говорить о простонародном эрху. Впрочем, прилежание ученика — это его забота, а долг учителя — отдать всё, что знаешь.
*
Осенний ветер завывал в щелях, пейзаж за окном был полон печальной красоты. Цикады на ветках притихли, сморенные усталостью. Ван И, вконец заскучав, повалился грудью на стол. Звуки эрху казались ему нестерпимым скрежетом. В пятнадцать-шестьнадцать лет кровь бурлит, хочется скакать во весь опор, а не сидеть в душной комнате, мучая струны.
Ли Пиньань всё понимал, но уйти не мог — обещание есть обещание.
— Учитель, неужели вам не бывает скучно? — простонал Ван И, уставившись на музыканта остекленевшим взглядом. Жизнь Ли Пиньаня казалась ему верхом однообразия: еда, сон, игра на улице. Тоска смертная!
— А что же, по-твоему, не скучно? — вопросом на вопрос ответил Ли Пиньань.
— Воинские искусства, театр, прогулки по лавкам... — Ван И начал перечислять, загибая пальцы. — Но больше всего я люблю тренировки! Учитель, я тут новую технику кулачного боя выучил, хотите покажу?
Тут юноша осёкся, вспомнив, что собеседник его слеп. Ли Пиньань почувствовал его заминку и улыбнулся:
— Ничего. Глаза не видят, но сердце чувствует.
Ван И просиял. Он выскочил во двор, туго затянул пояс и, набрав полную грудь воздуха, замер в боевой стойке. Движения его были стремительны и точны — было видно, что он практиковался долго и упорно. Вот только арсенал его был скуден: одни и те же приёмы повторялись по кругу.
Ли Пиньань слушал свист ветра от его ударов и про себя отмечал искренность и задор юноши. Спустя полчаса взмыленный Ван И вернулся в дом.
— Ну как, учитель? Впечатляет? — самодовольно спросил он.
— Весьма впечатляет.
— Эх, кабы вы видели! — воскликнул парень. — Я могу раскидать троих-четверых здоровяков, и они ко мне даже не прикоснутся.
Ли Пиньань вскинул бровь:
— Неужто настолько силён?
— А то! — Ван И окинул взглядом сухопарую фигуру учителя. Хотел было сказать, что таких, как он, уложит штук восемь одной левой, но вовремя прикусил язык — невежливо. — Учитель, если вас кто обидит — только шепните, я мигом разберусь.
Ли Пиньань лишь загадочно улыбнулся. В этот момент за окном мелодично запела птица — знак от Ма Саньнян.
— На сегодня закончим, — объявил он.
— Ура! — Ван И едва не подпрыгнул от радости и вихрем вылетел из дома.
Как только ученик скрылся, Ли Пиньань вышел через заднюю калитку и направился в **[Обитель весенней красоты]**.
— Зачем звала? — спросил он, входя в покои хозяйки.
— Как твоё здоровье? — Ма Саньнян стояла перед зеркалом, примеряя новую нефритовую шпильку.
— Сносно. Есть дело?
— Скорее, игра. Думаю, тебе будет любопытно, — она повернулась к нему. — Ну как, идёт мне?
— Красавица, — не задумываясь, ответил Ли Пиньань.
— Лжец! — Ма Саньнян закатила глаза. — Даже не видишь, а льстишь! Ладно, вернёмся к делу. Слышал про мечника из Западных земель?
Обновлено: 10.07.2026