Глава 37 — Глава 37. Тюрки

**Глава 37. Тюрки** *Свист!* Стрела прорезала воздух с резким, хищным звуком. Су Юнь инстинктивно пригнулся, и в то же мгновение висевший у него на поясе бурдюк с вином разлетелся в клочья, пробитый насквозь. Ли Пиньань, даже не повернув головы, лениво вскинул руку и перехватил летящее древко. Сняв с него остатки дырявого бурдюка, он спокойно закрепил их обратно на поясе. Стрела оказалась короткой, деревянной и на редкость грубой работы. Типичное оружие пустынных стервятников — лихих людей, для которых человеческая жизнь не стоит и глотка воды. Су Юнь, приняв довольно нелепую позу, распластался на песке. Задрав зад к небу, он испуганно озирался по сторонам. Вдалеке, поднимая тучи рыжей пыли, к ним стремительно приближалась дюжина всадников. — Мародеры! — выдохнул Су Юнь, и в его голосе прорезались нотки паники. Не прошло и минуты, как банда окружила их плотным кольцом. У каждого за спиной висел лук, а на поясах тускло поблескивали тяжелые стальные сабли. Су Юнь судорожно сжал рукоять своего меча, его лицо застыло в напряженной гримасе — он выглядел так, будто готовился к последней битве в своей жизни. — Откуда путь держите, почтенные братья? — подал голос предводитель, бородатый здоровяк с густой порослью на щеках. Несмотря на ремесло разбойника, в его осанке и манере говорить чувствовалась военная выправка. Казалось, перед ними не бандит, а офицер, по какой-то злой иронии судьбы сменивший мундир на лохмотья. — Гляди, старшой, девка! — один из подручных уставился на Пэй Чжусюань, чья природная грация и соблазнительные изгибы приковывали взгляд даже в дорожной пыли. Бородач одарил подчиненного таким тяжелым взглядом, что тот мгновенно замолк и уставился в гриву своего коня. Тем временем Су Юнь лихорадочно соображал, нащупывая в кармане кошель. Стоит ли откупиться или попробовать дать бой? Согласно канонам рыцарских романов, он не должен был знать страха, но суровая реальность шептала, что врагов слишком много, а шансы на победу призрачны. Он украдкой покосился на Ли Пиньаня. Тот стоял неподвижно, словно каменное изваяние, и, казалось, вовсе не замечал нависшей угрозы. «Этот слепец — явно скрытый мастер», — пронеслось в голове Су Юня. Память услужливо подсказала вчерашний эпизод с перебитым щелчком пальцев клинком и странную услужливость трактирщика. Вера в таинственного попутчика придала юноше сил. — Хм! Жалкие воришки, — громко, чтобы его услышали, произнес Су Юнь. — Неужто вы думаете, что я, Су Юнь, испугаюсь такой челяди? Ему отчаянно хотелось показать свою храбрость перед «мастером». Один против тысячи — вот он, путь истинного героя! Бородач перевел взгляд на невозмутимого Ли Пиньаня. — А ты? Тоже из храбрецов? — Вовсе нет, — отозвался Ли Пиньань, выуживая из складок одежды горсть монет. — Я заплачу. Денег с собой немного, так что не обессудьте, добрые люди. Считайте это моим скромным вкладом в ваш вечерний чай. Слова были подобраны столь искусно, что лица разбойников невольно смягчились. Ли Пиньань вежливо сложил ладони в приветственном жесте. — С вашего позволения, мы продолжим путь. Су Юнь застыл с открытым ртом. В его голове будто пронесся табун диких лошадей, сметая все выстроенные логические цепочки. «Как же так?! Это же не по сценарию!» — кричало всё его существо. Где же совместная битва? Где признание его таланта великим учителем? Бородач махнул рукой, и всадники послушно расступились, давая Ли Пиньаню дорогу. Слепец спокойно зашагал вперед, ведя за собой Старину Быка. Су Юнь остался стоять один, окруженный десятью парами недобрых глаз. Проглотив комок в горле, он выдавил из себя жалкую улыбку: — Я это... пошутил я... * — Послушай, а ты и впрямь странный тип, — Пэй Чжусюань, покачиваясь на спине Старины Быка, с интересом разглядывала идущего впереди Ли Пиньаня. — Те оборванцы тебе и в подметки не годились. Зачем было платить и гнуть спину? — Зачем пускать в ход сталь, если дело можно уладить парой монет? — философски заметил Ли Пиньань, не замедляя шага. — Тогда давай я тебе заплачу, а ты меня отпустишь? — в ее глазах зажглась лукавая искорка. — Это совсем другое дело, — отрезал он. Пэй Чжусюань лишь картинно закатила глаза. * — Старшой, малец-то при деньгах был. У него на поясе нефрит висел, явно целое состояние стоит! Чего ж мы его не прибрали? — спросил один из разбойников, когда путники скрылись из виду. Бородач, которого звали Лю Юн, нахмурился: — У воров тоже есть свой кодекс. Мы подались в леса не от хорошей жизни, но становиться зверьем не обязаны. Грабить до нитки — дело бесчестное. Лю Юн когда-то был доблестным воином пограничья, командиром отряда разведчиков. Он мечтал защищать родину, но гнилая империя Суй и интриги подлецов вытолкнули его со службы, превратив в дезертира и изгоя. Без дома, без будущего, он стал мародером, но сохранил остатки чести: не убивал ради забавы, не трогал бедняков и никогда не обижал женщин. Среди прочей швали, населявшей пустыню, он был почти святым. Прошло еще два дня пути среди бесконечных песков. Отряд Лю Юна проходил мимо небольшой деревни, надеясь найти там отдых, но вместо тишины их встретили столбы черного дыма. В самом центре поселения чужаки в странных доспехах устроили кровавую резню. — Твари... — прошипел кто-то из людей Лю Юна. — Ублюдки безродные! Империя Суй слабела, погружаясь в хаос, и первыми под удар попадали простые люди на окраинах. Пограничье стало местом, где крестьяне страдали и от поборов собственных чиновников, и от набегов иноземцев. Для врагов они были лишь живым товаром или мусором, который можно безнаказанно вытоптать. — Братья, в бой! — взревел Лю Юн, выхватывая саблю. Дюжина коней сорвалась в галоп. Эти люди были не просто бандитами — они были закаленными в боях ветеранами-разведчиками. Вид бесчинств пробудил в них старую ярость. — Тюрки! — один из вражеских солдат заметил приближающийся отряд и затрубил в рог. Лю Юн с криком обрушил клинок на голову ближайшего врага, разрубая ее до самого подбородка. Горячая кровь брызнула ему в лицо, но он даже не моргнул. В деревне было около тридцати тюрков. Несмотря на численное превосходство врага, люди Лю Юна атаковали с такой яростью и слаженностью, что иноземцы, увлеченные грабежом, не сразу смогли организовать оборону. Внезапно Лю Юн заметил впереди знакомую фигуру. Су Юнь, тот самый паренек, которого они недавно обобрали, отчаянно отбивался от нескольких тюркских солдат. Видимо, юноша всё же решил следовать за Ли Пиньанем в надежде на ученичество, но, наткнувшись на разоренную деревню, не смог пройти мимо. Несмотря на страх, он вступил в схватку, хотя силы были неравны. Четверо профессиональных воинов быстро прижали его к стене, и смерть уже занесла над ним свой клинок. В этот момент Лю Юн ворвался в круг, его тяжелая сабля описала свистящую дугу, снося голову одному из нападавших. Су Юнь воспользовался заминкой и вырвался из окружения. Увидев своего спасителя, он ошеломленно вскрикнул: — Ты?! Лю Юн широко и искренне улыбнулся, вытирая кровь с клинка: — Молодец, парень! Не струсил!