Глава 29 — Глава 29. Монах Цзиянь

**Глава 29. Монах Цзиянь** — Финик? — Ма Саньнян отправила сладкий плод в рот и довольно зажмурилась. — Недурно. В твоем саду выросли? Ли Пиньань отхлебнул чаю из пиалы. — Это первый урожай с моего дерева. Ма Саньнян лукаво вскинула бровь. — Значит, у тебя всё-таки есть совесть. Не зря я о тебе забочусь. — Какое на этот раз поручение? — перешел к делу Ли Пиньань. Вместо ответа хозяйка неспешно раскурила свою изящную трубку и, выпустив облачко ароматного дыма, спросила: — Ты слышал когда-нибудь о монахе Цзияне? Ли Пиньань отрицательно качнул головой. — Это был великий наставник из Западных земель, — начала рассказ Ма Саньнян. — Говорят, его познания в Дхарме были безграничны, а сам он был могущественным практиком. Он странствовал по странам, проповедуя свое учение. В последний раз его видели в самом сердце великой пустыни. Ходят слухи, что в месте, где он ушел в нирвану, сокрыты несметные сокровища и тайные техники, способные потрясти мир. Но самое главное — после его сожжения осталась шарира, обладающая силой «исцеления увечных и восполнения утраченного». Ли Пиньань едва заметно дрогнул бровями. Ма Саньнян довольно улыбнулась. — Понимаешь, к чему я? Говорят, эта реликвия способна вернуть зрение слепому и вырастить новую конечность взамен отсеченной. Ты понимаешь, что это значит для тебя... Она снова затянулась и продолжила: — Многие годы искатели удачи пытались найти место упокоения Цзияня, но пустыня не прощала дерзости. Лишь пять лет назад одной группе удалось добраться до тайника. Но жадность погубила их — вспыхнула междоусобица, и они перебили друг друга. Выжил лишь один. Он забрал сокровища и исчез, словно растворился в мареве песков. Однако... мы его нашли. Один влиятельный евнух из императорского дворца спит и видит, как заполучить эту шариру. Ли Пиньань на мгновение задумался. — Ты хочешь, чтобы во время выполнения задания я присвоил реликвию себе? — Что ты! — Ма Саньнян откинулась на спинку кресла. Её легкое платье едва удерживало пышную грудь, готовую вот-вот вырваться на свободу. — Репутация «Обители весенней красоты» ковалась годами, я не собираюсь её пачкать. Поэтому... ради тебя я официально отказалась от этого заказа. Так правила не будут нарушены. Ты добудешь шариру сам, исцелишь руку, а потом продолжишь работать на меня. Ли Пиньань долго молчал, прежде чем тихо произнести: — Благодарю. Он прекрасно понимал, что за напускной легкостью Саньнян скрываются серьезные проблемы, которые она взяла на себя, отказав дворцовому чиновнику. — Тот старый кастрат просто так не отступится, — предупредила она. — Поговаривают, после моего отказа он обратился к убийцам из «Павильона Слышащих Ветер». Будь начеку, эти ребята — не подарок. ... На улицах города, как всегда, кипела жизнь. Крики зазывал, шум торгов, яростные споры из-за каждой медной монеты сливались в единый гул. В придорожных трактирах сновали расторопные слуги с подносами, а из весёлых кварталов доносились звуки азартных игр и звон кубков. Ли Пиньань неспешно шел, ведя под уздцы Старину Быка. Проходя мимо рыночной площади, он почувствовал знакомое присутствие. Это была Доха, сестра маленькой Алии. Как и многие женщины Западных земель, она носила короткую кофту с запахом, без пуговиц, стянутую тесемками на груди. Её черные как смоль волосы были заколоты простой шпилькой. Сейчас на её обычно кротком и миловидном лице застыл гнев. Несколько праздных юнцов окружили её лавку, толкая друг друга и насмехаясь над товаром. — Проваливайте! — выкрикнула девушка. Оставшись без отца пять лет назад, она научилась защищать себя. Хрупкая красавица была вынуждена превратиться в фурию, чтобы выжить в этом суровом месте. — Пейте молоко своих матерей, щенки! — Доха с силой вонзила кривой нож в деревянную столешницу. Юнцы, однако, не испугались. Главарь шайки лишь гадко ухмыльнулся: — Зачем нам материнское, когда у тебя есть поинтереснее? Доха прикрыла собой испуганную сестренку, но наглецы не унимались. Один из них протянул руку, намереваясь схватить девушку за плечо. — А ну-ка, дай я тебя обниму! Внезапно рука парня замерла в воздухе. Чьи-то мощные пальцы сжали его запястье, словно железные тиски. Посмотрев на бугрящиеся мышцы незнакомца, а затем на свои тощие руки, парень сглотнул. Он поднял глаза и наткнулся на суровое, почти устрашающее лицо воина. — Наш господин просил передать, что более не желает видеть вас в четырех гарнизонах Аньбэй. Юнец перевел взгляд в сторону. У обочины стояла роскошная карета в окружении суровых охранников. Это был господин Мэн из Южного города — человек, чье имя заставляло содрогаться. Его называли хозяином жизни и смерти. Шпана, не проронив ни слова, мгновенно испарилась. — Спасибо... — смущенно пролепетала Доха. Охранник, ничего не ответив, просто выбрал в лавке несколько безделушек, бросил на прилавок горсть монет и зашагал к карете. Ли Пиньань подождал, пока знатный кортеж скроется из виду, и только тогда подошел к лавке. — Дядя! Бычок! — Алия радостно бросилась к нему. — Вот и славно. Иди домой с дядей, — велела Доха, быстро собирая товар. — И не забудь разогреть вчерашнюю еду, а то испортится. Каждый день после закрытия лавки Доха отправлялась к их старому дому и проводила там полчаса. Пять лет назад, спустя полгода после исчезновения отца, дом отобрали за долги. Но Доха боялась, что если отец вернется, он не найдет их на новом месте. Поэтому она каждый день крутилась поблизости, надеясь на чудо. За пять лет она не пропустила ни одного дня. — Дядя, дядя, мы сегодня заработали целую кучу денег! — Алия по дороге крепко прижимала к груди мешочек с монетами. — Я куплю себе много-много засахаренных ягод! — И ты съешь их все одна? — улыбнулся Ли Пиньань. — Нет, поделюсь с сестрой, с тобой и с Бычком. А если папа вернется... — малышка на секунду задумалась. — Хм... папе не дам. — Это еще почему? — Потому что он плохой! Он долго не возвращается к сестренке, а она из-за него плачет по ночам. Ли Пиньань хотел было что-то возразить, но промолчал, лишь ласково потрепал девочку по макушке. У ворот дома их ждали несколько крепких парней в коротких куртках. — Вернулся? Пришло время платить ежемесячный взнос. Это были люди из банды Огненного Медведя. В этих краях такие группировки контролировали всё: от целых районов до крохотных улочек. В четырех гарнизонах Аньбэй сложилась четкая система: власти сотрудничают с бандами, а банды следят за порядком. Разумеется, за умеренную плату. Ли Пиньань отсчитал нужную сумму и добавил сверху еще несколько монет. — Благодарю за службу, братья. Вот, возьмите на чай. Лидер группы, Лю Второй, довольно кивнул. — Договорились. Как дела на улице? — Вашими молитвами, грех жаловаться. — Ну и добро, — Лю хлопнул Ли Пиньаня по плечу. — Если кто начнет задираться — скажи, что ты под моей защитой. Парни двинулись дальше. Здесь, на окраине империи, люди привыкли доверять бандам больше, чем чиновникам. По крайней мере, бандиты понимали, что курицу, несущую золотые яйца, не стоит резать сразу, и действительно поддерживали подобие порядка.