Глава 136 — Глава 136. Сюнь Да

**Глава 136. Сюнь Да** — Озеро! — чей-то восторженный крик прорезал застоявшийся воздух. — Смотрите, впереди озеро! Все, как один, вскинули головы. Там, среди густых зарослей, действительно блеснула зеркальная гладь. Озеро, укрытое в тени вековых деревьев, манило к себе прохладой и свежим, чуть терпким ароматом воды. — А-а-а-а-а!! — люди, словно обезумев, сорвались с места. Они мчались вперед с дикими воплями, будто в этой воде крылось спасение от всей накопившейся за долгий путь усталости. На ходу срывая с себя пыльную одежду, путники один за другим с разбега ныряли в прохладные объятия водоема. Вода была божественно холодной. Она ласкала разгоряченную кожу, заставляя блаженно зажмуриться и уйти с головой в глубину. Когда они выныривали, одежда их была насквозь пропитана влагой, а по лицам стекали капли, смешиваясь с невольными слезами облегчения. Хэцзы и впрямь разрыдался, не скрывая чувств: — Мать твою, как же это было непросто! — Глядите, Маодань разнюнился! — донеслось из воды. — Пошёл ты к чёрту! — огрызнулся Хэцзы, но в его голосе не было злобы. Все вокруг заливались смехом. Девица Хун смеялась так искренне и звонко, что на её глазах тоже выступили слезы. Ли Пиньань стоял по пояс в воде и неторопливо умывался, смывая дорожную пыль. Рядом резвился Старина Бык. Он фыркал, прыгал и бил копытами по воде, наслаждаясь моментом, словно теленок на лугу. Ли Пиньань, усмехнувшись, звонко хлопнул его по крупу. В ответ Бык резко взбрыкнул, окатив юношу целым каскадом брызг. — Ах ты, старый проказник! — Ли Пиньань бросился на него, пытаясь обхватить за шею. Но Бык ловко извернулся и навалился на хозяина всем своим весом. С громким всплеском они оба ушли под воду, подняв фонтан брызг, который в лучах заходящего солнца рассыпался во все стороны изумрудными искрами. Человек и бык устроили на озерной глади настоящую шуточную битву. Ночное озеро было неописуемо прекрасным. По воде расходилась мелкая рябь, дробя отражения звезд. Солнце уже скрылось за горизонтом, но его прощальные лучи, пробиваясь сквозь облака, окрашивали воду в багровые тона. Казалось, будто озеро охвачено тихим, холодным пламенем. Старина Бык, используя их особую связь, во всех красках описывал Пиньаню эту невероятную картину. — И впрямь, красота… — прошептал Ли Пиньань, улыбаясь. — Му-у-у… — согласно отозвался Бык. Спустя долгое время Ли Пиньань выбрался на берег и растянулся на траве. Убаюканный шелестом листвы и сиянием луны, он медленно погрузился в глубокий сон. * На следующее утро, когда первый восторг утих, люди из каравана принялись приводить в порядок грузы. Ли Пиньаню тоже пришло время собираться в путь. Мабану нужно было сворачивать в сторону степей, а его дорога лежала дальше по Северному тракту. Ему предстояло дойти до самого края — к Цанхай. А оттуда — в Юньчжоу, и всё выше, к самым северным границам империи. Пока было время, Ли Пиньань присел на корточки, решив сплести несколько пар соломенных сандалий. У этой обуви много имен. В народе их часто зовут «не проси», ведь они стоят копейки — каждый может купить или сплести сам, не обременяя соседей просьбами. Но, несмотря на простоту, в них можно пройти тысячи ли, за что их уважительно величают «тысячемильными скакунами». — Пиньань, мы уходим! — окликнул его кто-то из погонщиков. Ли Пиньань с улыбкой кивнул: — Доброй дороги. Если будет на то воля небес — еще свидимся. В цзянху не всегда случаются бури; порой случайная встреча — это уже великий дар судьбы. Многие подходили, чтобы попрощаться. За время пути Ли Пиньань успел многим полюбиться: он умел и выпить, и поддержать беседу, и делом помочь. Глава каравана, Шрам, принес Ли Пиньаню два рулона ткани. Если их продать, денег хватило бы на пару месяцев безбедной жизни. — Не многовато ли? — засомневался Пиньань. — Бери, — отрезал Шрам. — Ты спас мою дочь. Это меньшее, что я могу сделать. Ли Пиньань не стал спорить и принял дар. К полудню, закончив с трапезой, караван тронулся в путь. Вот только Хэцзы нигде не было видно. Все эти дни они ели и спали бок о бок, и Пиньаню хотелось попрощаться с ним лично. Возможно, это был их последний шанс увидеть друг друга. «Неужели обиделся?» — Ли Пиньань с улыбкой покачал головой и потянул за собой Старину Быка. Он уже готов был отправиться в путь, как вдруг вдали показался всадник, летящий во весь опор. Это был Хэцзы. Ли Пиньань остановился и поднял руку в знак приветствия. — Уходишь, значит… — Хэцзы шмыгнул носом, голос его звучал глухо и печально. — Чёрт возьми! Дорога впереди долгая и опасная, береги себя. — И ты береги, — ответил Пиньань. Юноша явно не хотел продолжать разговор, боясь, что слезы вот-вот выдадут его слабость. В его возрасте расставания всегда даются тяжело. — Это тебе на дорогу! — Хэцзы бросил ему сверток с тканью. — Счастливого пути! Он резко взмахнул хлыстом. *Хлысть!* — Но-о! — крикнул он, разворачивая коня. — Еще увидимся! Ли Пиньань ловко взобрался на спину Старины Быка. — Ну что, старина, в путь? Бык отозвался коротким мычанием и мерно зашагал вперед. Ли Пиньань запел нехитрую песню, и его чистый голос еще долго витал в воздухе, подхватываемый ветром. * На одном из горных склонов, прислонившись к огромной палице «Волчий клык», дремал медведь-оборотень по имени Сюнь Да. Он спал так крепко, что из его носа то надувался, то лопался забавный пузырь. *Хр-р-р… пш-ш-ш…* Вдруг кто-то бесцеремонно ткнул его в бок. — Эй! — Отстань… — Сюнь Да лениво отмахнулся лапой. — Да проснись ты, лежебока. Медведь нехотя разлепил веки и увидел прямо перед собой человеческое лицо. От неожиданности он подпрыгнул на месте. — Ой, мамочки! Напугал до смерти! Человек усмехнулся: — Вообще-то, это ты тут чудовище, если не забыл. Сюнь Да на мгновение опешил, вспоминая, кто он такой. Он поспешно схватил свою палицу и попытался придать голосу грозности: — Эту гору я открыл, эти деревья я посадил… э-э… а дальше что там было? Сюнь Да почесал затылок, явно забыв слова своей «разбойничьей» речи. — «Коль хочешь мимо пройти — плату за проезд плати», — подсказал незнакомец. — Точно! — обрадовался медведь. Но человек вдруг сам протянул руку: — Слушай, я проголодался. Давай гони деньги, а лучше — еду. — А… ну ладно… — Сюнь Да, недолго думая, полез за пазуху и вытащил шаобин. Незнакомец взял лепешку, разломил её пополам и одну часть отдал стоящему позади быку. — Меня зовут Ли Пиньань. А тебя? — Сюнь Да. Лишь спустя пару мгновений до медведя дошло, что произошло. — Эй! Отдай лепешку! Это мой обед был!! — Вода есть? — невозмутимо спросил Ли Пиньань, пережевывая шаобин. — А то в горле застряло. Бык согласно промычал, подтверждая, что ему тоже суховато. Сюнь Да пришел в ярость: — Ты за кого меня принимаешь?! Я же… я же… Он не успел договорить. Ли Пиньань положил руку на ствол дерева толщиной с бочонок, стоявшего рядом. Резкий выброс внутренней силы — и по древесине побежала тонкая трещина. *Хрусть! Ба-бах!* Дерево рухнуло, подняв тучу пыли. Пузырь у носа Сюнь Да лопнул сам собой. Ли Пиньань небрежно отряхнул ладони: — Так что там насчет воды? — …Есть! — пискнул медведь. * В пещере Сюнь Да, жалко забившись в угол, понуро перебирал пальцами, едва не хныча. Ли Пиньань, хрустя морковкой, спросил: — И это всё? Ты что, каждый день одной травой питаешься? Медведь сначала кивнул, потом замотал головой: — Еще кукуруза есть… и батат посажен. — Вкусно? — …Не очень. — Раз невкусно, я помогу тебе от этого избавиться, — подытожил Пиньань. Сюнь Да закрыл лицо лапами. Жизнь пошла под откос. Глядя, как Ли Пиньань и Бык уничтожают большую часть его запасов, медведь готов был разрыдаться. — Ик! — Ли Пиньань похлопал себя по животу. Ему казалось, что без мяса трапеза была неполной. Он перевел взгляд на Сюнь Да и облизнулся: — Медвежатина… По спине Сюнь Да пробежал ледяной холод, он задрожал всем телом: — Я… я невкусный, честное слово! — Да шучу я, — рассмеялся Пиньань. В этот момент вся гора содрогнулась от мощного толчка. Небо над ними словно раскололось надвое.