В то же время, как только Ён Онджон вошел в поместье, проворный слуга доложил ему, что Первая госпожа повздорила со Второй ветвью.
— Говорят, вторая барышня горько плакала. Старая госпожа вызвала к себе Первую госпожу, — сообщил слуга, глядя на Ён Онджона. — Господин, поспешите туда. Первая госпожа ушла уже довольно давно.
Сердце Ён Онджона на мгновение екнуло, и он поспешил к покоям Старой госпожи.
Он прекрасно знал, что его жена — человек робкого нрава. Как и сказал слуга, она никак не могла отобрать украшения у племянницы. Очевидно, произошло какое-то недоразумение.
Его жена, которая и так боялась Старую госпожу, попала в такую ситуацию... Было бы счастьем, если бы она, со своим мягким характером, просто не слишком сильно испугалась.
От беспокойства Ён Онджон невольно ускорил шаг. Когда он подошел к внутреннему дворику Старой госпожи, изнутри послышался резкий женский голос.
Не раздумывая ни секунды, Ён Онджон поспешно вбежал внутрь и закричал:
— Матушка, прошу вас, проявите милосердие!
В комнате мгновенно воцарилась тишина.
Ён Онджон, собиравшийся продолжить, замер на месте, увидев представшую перед ним картину. Слова застряли у него в горле.
Он не мог поверить собственным глазам и только растерянно моргал.
«Что я только что увидел?»
Первая госпожа Ён с яростным лицом вцепилась в волосы Второй госпожи Ён, и они сцепились в потасовке.
Разве можно было назвать эту грубую и свирепую женщину благородной дамой из уважаемой семьи? Разгневанная Старая госпожа Ён, схватившись за сердце, стонала: «Ох, беда, беда...», а служанки рядом суетились, пытаясь ей помочь. Тем временем Ёнчхон и Ёнран в тревоге пытались разнять Первую госпожу и Вторую госпожу, оттаскивая их друг от друга.
Этот хаос наконец прекратился лишь благодаря внезапному появлению Ён Онджона.
Первая госпожа фыркнула и наконец выпустила волосы Второй госпожи. Поправив растрепавшуюся одежду, она как ни в чем не бывало села на стоявший рядом стул.
Ён Онджон, долгое время пребывавший в оцепенении, запинаясь, произнес:
— Что... что здесь происходит?
— Деверь, посмотрите только, насколько груба старшая невестка! Она сначала устроила скандал у Ёнчхон, а теперь ведет себя здесь, в покоях матушки, словно какая-то рыночная торговка. Посмотрите, как она разгневала матушку!
Вторая госпожа Ён, поправляя волосы и не заботясь о том, как она выглядит, прислонилась к Ёнчхон и начала сокрушаться.
— Разве подобает старшей невестке семьи Ён вести себя подобным образом? Если об этом узнают чужие люди, наша семья станет посмешищем. И вы тоже хороши, деверь! Ворвались и с ходу просите матушку о пощаде! Матушка лишь вызвала её, чтобы спросить, что случилось, а старшая невестка первой распустила руки. Скажите на милость, кто и кого здесь должен щадить?
От этих слов Ён Онджон долго не мог прийти в себя.
Его кроткая жена, которая обычно и голоса не повышала, применила силу? Однако сцена, которую он только что видел, определенно не была сном. Он собственными глазами наблюдал за происходящим прямо перед собой.
Ён Онджон ошеломленно посмотрел на супругу, чувствуя, как всё, что он знал о ней на протяжении десяти лет, внезапно перевернулось с ног на голову. Первая госпожа сидела с холодным лицом, совершенно не похожая на ту женщину, которую он знал. Вскоре его взгляд встретился со взглядом сына, стоявшего рядом с матерью. Ёнран тоже выглядел так, будто не знал, что делать в этой нелепой ситуации.
— Должно быть... произошло какое-то недоразумение?
Ён Онджон с отчаянным лицом посмотрел на Старую госпожу.
— Матушка, вы в порядке?
Судя по тому, что Старая госпожа все еще держалась за грудь, ей явно было не по себе. Ён Онджон, смущенно глядя на неё, проглотил слова, которые хотел сказать.
Вскоре он обратился к Первой госпоже:
— Унран, что всё это значит?
— Отец, я всё объясню.
Ёнран поспешно заслонил собой мать.
— Когда я пришел, матушка и тетушка ссорились. Но, судя по тому, что я слышал, тетушка первая начала оскорблять Ённан, говоря, что её плохая репутация — это её собственная вина и что две младшие сестры тут ни при чем. Услышав это, матушка сильно разгневалась и начала спорить с тетушкой.
— Ённан? А она-то как здесь замешана?
Ёнран, пришедший в самый разгар событий, и сам толком не понимал, в чем дело, поэтому на вопрос Ён Онджона лишь ответил растерянным взглядом.
Первая госпожа Кан Унран отодвинула недогадливого сына в сторону и холодно произнесла:
— Если вам интересно, как именно эти две племянницы очернили добрую репутацию нашей Ённан, спросите их об этом лично.
— Наша Ёнчхон — добрая девочка. Она даже оставила Ённан самый лучший отрез ткани, присланный из лавки. И всегда делилась с ней, если у неё было что-то хорошее.
Вторая госпожа, отстранив Ёнчхон, пытавшуюся её унять, впилась взглядом в Кан Унран.
— Как вы собираетесь возмещать ущерб, если из-за ваших беспочвенных и несправедливых обвинений добрая репутация нашей Ёнчхон пострадает?
— Что? Ты хочешь сказать, что Ёнчхон сделала это, но ты отказываешься признавать вину?
— Она же не глупая! Если Ёнчхон говорит, что это так, значит, так оно и есть. Ённан ведь обычно не ладит с сестрами. Кто знает, что она вытворяет за чужими спинами, притворяясь пай-девочкой перед вами?
Услышав это, Кан Унран округлила глаза и поднялась с места, готовая к новому раунду потасовки. Вторая госпожа тоже не собиралась уступать.
— А ну прекратите!
Старая госпожа сурово прикрикнула на них.
— На кого вы обе стали похожи? Посмотрел бы на вас кто со стороны, засмеяли бы!
Ён Онджон наконец нашел возможность вставить слово:
— Матушка, это...
Старая госпожа глубоко вздохнула, с трудом выдохнула и сказала:
— Сделай так, как я сказала: верни украшения Ёнчхон, а Ёнчхон пусть извинится перед Ённан. На этом и закончим, забудем об этом деле.
— А как же несправедливость, нанесенная нашей Ённан? — вскричала Кан Унран. — Неужели одно брошенное вскользь «извини» вернет нашей Ённан добрую репутацию?
Тогда Старая госпожа произнесла строгим голосом:
— Разве человек, который так печется о репутации дочери, станет устраивать подобный беспорядок?
Но Кан Унран не отступила и громко возразила:
— Даже если я и устроила скандал, то это сделала я. Какое отношение это имеет к Ённан? Пусть люди говорят, что у Ённан свирепая мать, но сама она — чудесное дитя. Раз Ёнчхон так распускала язык на людях, сможет ли Ённан теперь найти себе достойную партию для брака? Матушка, я знаю, что вы любите Ёнчхон, но Ённан — тоже ваша внучка. Неужели вы будете просто стоять и смотреть, как её незаслуженно обижают?
Старая госпожа закрыла глаза, а когда открыла их снова, посмотрела на Ён Онджона.
Разве Ён Онджон, будучи почтительным сыном, не был тем, кто беспрекословно слушается свою мать? Заметив её взгляд, он быстро подошел и потянул Кан Унран за руку.
— Унран, довольно, — сказал он низким голосом. — Ты же видишь, матушка гневается.
Кан Унран посмотрела на него с недоверием, фыркнула и оттолкнула его руку.
Ён Онджон снова схватил её и прошептал:
— Что бы ни случилось, давай поговорим об этом у себя в покоях.
— Ты...
Кан Унран хотела было что-то сказать, но, посмотрев на мужа, подумала:
«Что ты можешь решить своими разговорами? Разве ты сможешь избавить нашу Ённан от обид или хотя бы слово поперек сказать матушке?»
Окинув взглядом присутствующих, Кан Унран увидела растрепанную Вторую госпожу, тревожную Ёнчхон и Старую госпожу, которая едва сдерживала гнев. Только тогда её сердце немного смягчилось. Из уважения к достоинству мужа она решила больше не злиться.
Кан Унран невозмутимо поправила рукава и только после этого заговорила:
— Я не могу исполнить то, что велела матушка. Нашей Ённан не нужны никакие извинения от Ёнчхон. На сегодня мы закончим, но если я впредь услышу хоть одно дурное слово о Ённан, я этого не потерплю. Сейчас, когда репутация моей дочери уже очернена, я, как мать, ни за что не позволю, чтобы ею помыкали еще и в этом доме.
Вторая госпожа Ён попыталась что-то возразить, но Кан Унран, фыркнув, сменила тему:
— Матушка, хоть наш род Кан сейчас и не в лучшем положении, у моего отца всё еще много старых подчиненных. Если Ённан будут притеснять в семье Ён, эти люди вступятся за неё.
При этих словах Вторая госпожа вытаращила глаза, будто её лишили дара речи, но не решилась перечить невестке.
Бедный Ён Онджон озирался по сторонам, по-прежнему не понимая, что происходит. Ему было трудно осознать, почему его жена вдруг так изменилась.
Кан Унран с гордым видом позвала Ёнрана и, забрав служанок, стремительно вышла.
— Послушай... — окликнул её Ён Онджон с растерянным лицом, а затем понуро повернулся к Старой госпоже: — Матушка.
Старая госпожа с потемневшим лицом посмотрела на Вторую госпожу и Ёнчхон и велела:
— Вы тоже идите к себе.
Поклонившись, Вторая госпожа увела Ёнчхон за собой.
Теперь в комнате остались только Старая госпожа Ён и Ён Онджон.
— Матушка, — наконец он получил возможность поговорить. — Что здесь, в конце концов, произошло? Слуги говорят, что моя жена вломилась к Ёнчхон и отобрала все её украшения.
Старая госпожа прищурилась и тихо вздохнула. В этот миг сердце Ён Онджона болезненно сжалось.
Ёнран, последовавший за матерью обратно в Старшую ветвь, всё еще выглядел ошарашенным.
Едва они переступили порог дома, Ёнран больше не смог сдерживаться и поспешно спросил:
— Матушка, что всё-таки случилось? Зачем вы забрали все украшения Ёнчхон?
— Ёнчхон? Как ласково ты её называешь. Она что, твоя родная сестра?
Кан Унран с недовольством посмотрела на него.
Ёнран почесал затылок и ответил:
— Конечно, Ённан — моя родная сестра. Но Ёнчхон ведь тоже моя сестра. Разве подобает девушке оставаться без украшений? Матушка, вы так и не сказали, зачем их забрали. Почему вы это сделали?
Кан Унран вздохнула, с трудом подавляя гнев, и ответила:
— Я забрала не всё. Я лишь вернула то, что дарила сама. Если ей нужны украшения, пусть просит родителей купить их! И ты, впредь не будь так близок со Второй ветвью, держись от них подальше.
«Иначе кто знает, сколько ещё ты будешь терпеть от них несправедливости!»
Ёнран всё так же недоуменно спросил:
— Но почему, матушка?
— Просто делай, как я говорю, — Кан Унран внезапно что-то вспомнила и строго посмотрела на сына. — Ёнран, а почему ты сегодня дома?
Словно только сейчас вспомнив об этом, Ёнран протянул руку к матери:
— Матушка, моё ежемесячное пособие закончилось. Дайте мне немного серебряных монет.
При этих словах Кан Унран повернулась к служанке и спросила:
— Какое сегодня число?
Служанка поспешно ответила:
— Госпожа, сегодня шестое число.
Кан Унран снова перевела взгляд на Ёнрана.
— Сегодня только шестое число, а ты уже потратил всё ежемесячное пособие?
— ...Да.
Ёнран ошеломленно смотрел на мать.
Раньше, стоило ему сказать, что деньги закончились, мать сразу же давала ему серебряные монеты. Почему же сегодня она ведет себя так пугающе?
Обновлено: 20.02.2026